Игры великих (СИ) - Демидов Джон - Страница 5

Следующие семь часов пролетели для меня в тяжёлом, почти беспамятном сне. Мой организм за время жизни в Сиале очень серьёзно закалился и усилился за счёт обретения новых колец, но глубинная усталость от постоянного напряжения бескомпромиссно требовала своей дани, и всё это время я спал совершенно без снов, погружённый в благодатную пустоту.

Проснулся я от внутреннего толчка, будто сработал какой-то внутренний будильник, и открыв глаза, понял, что ночь уже вступила в свои права. Я подошёл к окну, едва заметно раздвинул плотные ставни, и увидел, что на улицах Илиума уже горели редкие фонари, отбрасывая жёлтые круги на брусчатку, а чёрное небо было усыпано чужими созвездиями. Идеально.

В казарме, если там всё шло по заведённому распорядку, отбой уже точно должен был пройти, а даже если кто-то из ребят ещё не спит, то моё «Теневое сокрытие», для которого ночь была родной стихией, уменьшит и без того мизерный шанс быть обнаруженным.

Я встал с кровати, окончательно проснувшийся и собранный. Окинул взглядом свою временную берлогу, после чего мысленно пробежался по своему снаряжению. Рюкзак, запас воды, артефакт-конвертер на запястье, кристалл для лиса в инвентаре… Вроде как ничего не забыл, и больше меня здесь ничего не держало. Это место было временной стоянкой, и я покидал его без какого либо сожаления.

Вызвав интерфейс, я нашёл в глубинах меню едва заметную иконку: «Возвращение в материнский мир», и тут же активировал её с очень смешанными чувствами на душе.

Первые несколько мгновений ничего не происходило, а потом воздух в комнате заколебался, будто я стоял где-то на раскалённом асфальте. В следующее мгновение свет из окна начал струиться и вытягиваться в длинные, призрачные нити, а предметы в комнате — стол, кувшин, кровать — начали терять чёткость, став полупрозрачными силуэтами.

После этого призрачный мир вокруг меня просто взял, и сместился куда-то в сторону, оставляя меня в месте, где не было совершенно ничего, но испугаться я не успел. Прошло всего несколько мгновений, и перед моими глазами начал проступать очень знакомый интерьер нашего кубрика, а в нос ударил его ни с чем не сравнимый запах.

И вот, я окончательно осознал себя в знакомой до дрожи в зубах комнате, с выкрашенными масляной краской стенами. Пол под ногами стал твёрдым, и в то же мгновение я наконец вышел из ступора, и ещё до того, как образы окончательно стабилизировались, активировал «Теневое сокрытие».

Моё тело обволокла прохладная дымка, растворяя очертания в тенях, и в этот самый момент переход наконец окончательно завершился так же тихо, как и начался, оставив после себя лишь лёгкое головокружение, как после резкого подъёма. Я был дома.

Первое, что бросилось в глаза — это пустые койки, и их было значительно больше, чем я помнил. Раньше здесь впритык стояли два ряда кроватей, на каждой из которых спало по человеку, а сейчас я насчитал больше десяти кроватей, матрацы на которых были скатаны, а тумбочки стояли без каких-либо вещей.

Исчезнувшие? Погибшие? Переведённые? Неважно. Тут явно происходило что-то нехорошее, и решив немного задержаться, я с замиранием сердца бросил взгляд в ту сторону, где была кровать Илюхи, и облегчённо выдохнул.

Когда я подошёл к нему, то не узнал своего друга. Он лежал на своей койке у стены, отвернувшись к ней лицом, и даже во сне его поза была скованной и неестественной.

Меня не было несколько дней, и за это время он умудрился очень серьёзно похудеть и осунуться. Илюха был классным пацаном, и не раз выручал меня за время нашей дружбы, а потому я просто не смог молча развернуться и уйти… Совесть не позволила.

Таймер навыка сокрытия показывал, что до его завершения остались считанные секунды, а потому действовать нужно было прямо сейчас. Я решительно подошёл к своему другу, и когда счётчик стал нулевым, делая меня видимым для всех желающих, я наклонился, и на всякий случай положив одну руку ему на рот, чтобы не закричал с перепугу, другой толкнул в плечо.

Любой курсант ещё на первом курсе приобретает крайне полезную привычку, которая заключается в чутком сне, и мой друг не был исключением. Илюха после моего толчка вздрогнул, и сразу же открыл глаза, в которых сначала мелькнул испуг, затем возмущение от такого бесцеремонного метода пробуждения, и наконец — абсолютное, немое недоумение. Он узнал меня.

Его губы под моей ладонью попытались что-то выговорить, но естественно я не позволил ему этого сделать, приложив палец к своим губам, призывая его сохранять тишину, а потом указал головой в сторону выхода из кубрика, после чего, не дожидаясь ответа, снова активировал «Сокрытие», растворяясь у него на глазах.

Илья никогда не был дураком, и это заметила даже система, выделив ему на старте синее кольцо. Я видел, как его сонные глаза окончательно прояснились, и в них загорелось понимание. После этого он тихо, без лишнего шума, сполз с койки, натянул на ноги резиновые тапочки, а затем прям как был, в одних трусах и застиранной футболке пошаркал в сторону туалета, старательно показывая вялость своих движений.

— Эй, Семенихин, куда прёшь? Дежурный щас обход делать будет! — прошипел сонный голос дневального, борющегося со сном на тумбочке около входа в расположение.

— По нужде приспичило… Я быстро, не ссы, — буркнул Илья, даже не взглянув в сторону сослуживца, и толкнул дверь в санузел, которую после своего прохода придержал на несколько секунд, пропуская невидимого меня.

Внутри пахло хлоркой и сыростью. Илья сразу подошёл к раковине и открыл кран на полную, чтобы шум льющейся воды заполнил собой небольшое помещение, создавая звуковую завесу. После этого он быстро и методично проверил все кабинки, приподнимая защелки, чтобы убедиться в том, что нас никто не услышит.

Только после того, как всё проверил, он обернулся, и как раз в этот момент моё сокрытие закончилось и я появился перед ним, прислонившись к холодной кафельной стене.

В момент моего появления Илюха ещё раз вздрогнул, потом встряхнул головой, будто не до конца веря собственным глазам, и наконец выдохнул, а на его измождённом лице появилась кривая, нервная улыбка.

— Блин, Серёга… И правда — ты! До последнего думал, что приглючило от усталости и в дурку сдаваться надо…

Потом его словно прорвало. Он начал буквально закидывать меня быстрыми вопросами, перескакивая с темы на тему:

— Куда ты пропал, чёрт тебя подери? Что случилось? Тебя же везде искали! Особисты тут пару дней ходили, всех допрашивали… И эта твоя маскировка… Откуда? Что это за хрень? Ты же в Сиалу ушёл, да? А почему один? Друг, называется, мог бы и меня прихватить! — в его голосе прозвучала не только обида, но и тоска, настоящая, горькая тоска человека, оставшегося в аду, пока его товарищ, как ему казалось, просто сбежал, бросив его.

Я поднял руку, останавливая этот поток словоизвержения, после чего сказал усталым голосом:

— Тихо, Илюх, не кипешуй… Да, я действительно ушёл в Сиалу, потому что меня достал этот тотальный контроль, эта система из палок и запретов, вечные допросы и подозрения… Я был на грани, и в тот день, когда нам стали предъявлять, что мы не уследили за полканом, решил, что с меня достаточно, и пришло время попытать удачи самостоятельно. Было не просто, в чём-то мне повезло, но по итогу я здесь, перед тобой, — я сознательно максимально упростил историю, опустив все подробности, а потом постарался перевести тему:

— А теперь ты расскажи мне… Куда дели мои вещи? И что тут вообще у вас творится? Где половина ребят?

Лицо Ильи после моего вопроса посмурнело, и снова стало серьёзным. Он немного помолчал, изучая меня пристальным взглядом, после чего сказал:

— Вещи твои в каптёрке опечатаны, а началось всё, как это ни странно, с твоего исчезновения. Оно переполошило буквально всех, серьёзно. Никто не мог понять — почему участник элитной группы вдруг взял, и пропал… Тебя даже в розыск объявили, как дезертира. Думали, что ты получил что-то ценное с последней зачистки и решил сбежать на гражданку. — он помолчал, давая мне время осознать произнесённые слова, после чего продолжил: