Реставратор (СИ) - Некрасов Николай Алексеевич - Страница 23

— Вот, — гордо произнес Аристарх, повернув ко мне экран монитора. Я взглянул на экран и довольно кивнул:

— Сколько с меня?

Ладонь уже потянулась в карман за бумажником, но мужчина только махнул рукой:

— За счет митрополии, — ответил он, откинулся на спинку кресла и сделал глоток кофе. — Грешно отказывать в помощи начинающим специалистам. А Синод не обеднеет.

— Спасибо, — растерянно ответил я.

Мы еще немного поболтали о реставрации и некоторых экспонатах его коллекции, пока не ощутил, что злоупотребляю гостеприимством:

— Прошу меня простить, но, наверное, мне уже пора откланяться, — я поднялся с места. — На сегодня у меня многое еще запланировано. Да и у вас, наверняка, тоже.

— Да-да, — задумчиво протянул он. — Бегите по делам. Начало большого пути — это всегда так волнующе! Кстати, не оставите свой номер? Вдруг мне потребуется частная консультация по поводу моей коллекции.

Он кивнул в сторону развешанных на стене экспонатов.

— Хорошо, — ответил я и вынул из подставки ручку. Аристарх протянул мне вырванный из блокнота клеточный лист бумаги, и я написал на нем номер телефона.

— Держите.

— Спасибо.

Аристарх взял лист, сложил его пополам и убрал в бумажник. Неплохо было бы обзавестись визитными карточками, которые можно будет раздавать в таких вот случаях. Эту мысль я решил запомнить.

Еще раз попрощался и вышел из кабинета.

Мобильный пискнул в кармане, едва только дверь захлопнулась за моей спиной. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивалось сообщение с незнакомого номера. Нахмурился, но открыл его. Прочитал:

«Алексей, доброго дня. Вас беспокоит Александр Анатольевич, декан факультета церковных искусств. У меня есть для вас дело. Если будете свободны, подъезжайте ко мне в течение дня».

Дальше был указан адрес, по которому его можно было найти. Я удивленно поднял бровь: дело от самого декана? Для меня?

Я замер, ощутив, как по спине пробежал тот самый холодок предвкушения. Фраза звучала слишком уж интригующе. По опыту знал, что за такими словами порой скрывалось многое. Что именно я пока не знал, однако эта интрига меня все больше раззадоривала.

Пока я думал, что это могло быть за дело, телефон пискнул, оповещая еще об одном сообщении:

«Уверен, вам будет интересно взяться за эту работу», — высветилось на экране.

Убрал телефон в карман и, довольно улыбаясь, направился к выходу.

Чутье подсказывало: приключения начинались здесь и сейчас.

Я вышел на крыльцо редакции. Прищурился от яркого солнца и набрал номер Александра Анатольевича. Трубку взяли почти сразу, словно собеседник с нетерпением ждал звонка.

— Алексей? — послышался в трубке размеренный бархатный бас.

— Да, Александр Анатольевич. Здравствуйте. Получил ваше сообщение. Я как раз в центре сейчас, могу подъехать, куда скажете, если вам удобно.

— Чудесно, — в голосе собеседника послышались радостные нотки. — Не желаете где-нибудь отобедать?

Я замер. Если декан не хотел встречаться в здании университета, значит, разговор был не для лишних ушей. И от этой мысли холодок предвкушения только усилился. Видимо, дело было очень важным.

— Признаться, уже изрядно проголодался, — ответил я. — Так что с радостью разделю с вами трапезу.

— Прекрасно. Я как раз знаю одно место на Гостином дворе. Сейчас пришлю вам адрес. Встретимся там через полчаса.

— Буду ждать, — ответил я, и собеседник завершил вызов. А через мгновение, телефон в очередной раз пискнул, оповещая о сообщении, в котором был заветный адрес. Я спустился по ступеням и направился в сторону ближайшей станции метро.

Уже у самого спуска в подземку, я непроизвольно остановился, почувствовав, приятную энергию водной стихии, витавшей кругом. Виной всему, скорее всего, был легкий ветерок с Невы.

Я несколько секунд простоял у лестницы, наслаждаясь моментом, затем спустился по ступеням. И едва я вошел в вестибюль, как меня окутало спокойствие и умиротворение.

Станция метро была не просто ухоженной, а по-настоящему величественной. И дело было не только в чистоте или красивых указателях и светильниках, а во всем ее убранстве.

Взгляд зацепился за стену, и я понял, в чём крылась магия. Она не была гладкой. Вся её поверхность была покрыта чешуйчатым рельефом, который под светом софитов отливал тёплым, глубоким золотом. Сначала показалось, что это чешуя гигантской золотой рыбки, исполняющей желания гостей и жителей города, которые спешили по своим делам, совершенно не замечая плетений.

Но, приглядевшись, осознал: это была не рыбья чешуя. Это была самая настоящая кольчуга. Мощные звенья складывались в непробиваемую броню, и, скорее всего, были укреплены еще и магически. От защитных плетений и шла приятная мягкая энергия, пробуждавшая в душе спокойствие и умиротворение. А символизм брони мог усиливать защитные заклинания, вязь которых раскинулась под градом на Неве.

Мощный поток воздуха, оповещавший о приближающемся поезде, вырвал меня из размышлений. Свет фар озарил золотые полукольца на стене и заставил их ожить, заиграть тысячами бликов, будто древний воин проснулся от долгого сна и зашевелился, приветствуя жителей города в своих подземных владениях.

Поезд затормозил у перрона, двери с шипением открылись и я шагнул в полупустой вагон. Выбрал свободное место, сел, откинулся на спинку сиденья, наблюдая за людьми.

Рядом с дверями стояло несколько групп туристов. Японец в очках с толстыми линзами лихорадочно снимал на камеру всё подряд, а его спутница не отрываясь смотрела в окно то на мелькавшие в проёмах огни тоннеля, то на пассажиров. Неподалеку разместилась небольшая группа, судя по всему, итальянцев. От них то и дело слышались восторженные возгласы, часто дополнявшиеся экспрессивными жестами. Небольшая группа школьников с учительницей и экскурсоводом с картами в руках громко и увлеченно сверяла маршрут.

И тут мой взгляд упал на молодую женщину, стоявшую чуть поодаль. Она была не туристкой. В её позе читалась привычная усталость коренной жительницы. Одна рука её лежала на заметно округлившемся животе, а другой она держалась за поручень, стараясь сохранить равновесие на повороте.

Ловко подался вперёд и жестом указал на своё место.

— Прошу вас, — произнес я, сливаясь с окружающим шумом, но она все поняла.

— Ой, спасибо вам большое! — произнесла женщина, и я заметил, как на ее лице появилась искренняя улыбка облегчения.

Она присела, и в этот момент я обратил внимание на украшение на ее шее. Поверх простой кофты висел небольшой кулон: расправившая крылья крошечная белая птичка. А еще я почувствовал, что от украшения исходило такое ровное, тёплое, почти осязаемое сияние, что воздух вокруг казался чище и спокойнее.

Это была не просто безделушка. Кулон был наполнен Светом. Как ангелы в гостинице, где я провел первую ночь. Вещица сияла любовью, надеждой, искренней верой, всеми теми светлыми эмоциями, что сопровождают ожидание ребёнка. Это была концентрированная, тихая радость, застывшая в металле. Этот Свет оберегал и мать, и еще неродившееся дитя.

Женщина устроилась на сиденье поудобнее, нежно погладила ткань одежды, скрывавшей живот. Она что-то тихо прошептала, и сияние кулона на мгновение вспыхнуло чуть ярче, откликаясь на её прикосновение. Я отвернулся, дав ей уединение, но от этой картины на душе отчего-то стало светло и спокойно. В этом вагоне, полном суеты и чужих голосов, был свой маленький, нерушимый островок абсолютного умиротворения и теплоты.

Мужской голос из динамиков оповестил, что поезд прибыл на нужную мне станцию, и я поспешно покинул вагон. И уже когда шел на пересадку, понял, что мог сразу поехать по зеленой и все равно выйти на нужной станции. Впрочем, судить себя не стал. Я в городе всего пару дней, освоюсь еще. Да и предвкушение встречи с деканом и таинственным «делом», которое он хотел мне предложить, нарастало с каждой минутой, оттесняя все предстоящие бытовые хлопоты на второй план.