Реставратор (СИ) - Некрасов Николай Алексеевич - Страница 31

Ответом снова было молчание. И мерцающая безрадостная энергия. Я попытался было заглянуть в портрет, но пульсация усилилась, заставив меня отпрянуть. Виски сдавил спазм боли, на лбу выступила испарина.

— Что ж, не буду настаивать, — пробормотал я. — Но знайте, что я рядом и всегда готов помочь.

Если графиня хотела побыть одна, ее можно было понять. До семинарии я тоже всегда любил уединение и тишину. На учебе же оставаться одному почти не доводилось. Поэтому привык, что рядом постоянно кто-то есть. И в келье, и на занятиях, и в библиотеке, и в столовой. Везде.

Наверное, это научило меня погружаться в себя даже в кругу людей и сосредотачиваться на задаче. Отчасти я даже смог полюбить чужое присутствие. Поэтому теперь, если в подвале Михаил будет заниматься разбором и сортировкой инструментов, а Настя в гостиной клацать по клавишам и созваниваться с людьми, мне будет вполне комфортно. Это даже создаст довольно уютную домашнюю атмосферу. Приятно осознавать, что в некогда пустующем доме теперь кипит жизнь.

Не желая отставать от ребят, я принялся за лёгкую перестановку в кабинете. Сдвинул массивный письменный стол так, чтобы он стоял ребром к окну. Так я мог одним взглядом из окна охватить и двор, и подъездную дорожку. К столу подкатил кресло на колёсиках. Теперь за спинкой высился стеллаж с книгами, что довольно удобно: можно не вставая развернуться и взять нужный том.

Оставалось решить, куда повесить одержимое полотно. Я с интересом осмотрел комнату. Лучшее место нашлось на стене прямо напротив стола. Так графиня всегда будет в поле моего зрения.

Подошел и осторожно повесил портрет. Почувствовал, как беспокойная энергия слегка сместилась, словно заинтересовавшись переменами.

— Вот и отлично, — сказал я, отступая на шаг и довольным взглядом осматривая композицию. — Теперь вы можете смотреть либо в окно, на мир, который изменился, либо на меня. Мы с вами теперь соседи. И я бы предпочёл, чтобы это соседство было приятным для нас обоих. По крайней мере, пока вы сами не решите покинуть этот мир окончательно.

Замер в ожидании, отреагирует ли Татьяна Петровна на мои слова. Через пару секунд воздух перед картиной дрогнул, и в нём проступили очертания женщины в тёмно-синем платье. Её лицо было бледным, а в глазах стояла такая тоска и растерянность, что мне стало не по себе.

— Если бы я только знала, как мне уйти отсюда! — прошептала она, проявляясь в своем полупрозрачном объемном облике.

Она взмахнула руками, украшенными кольцами. От ее голоса по комнате прокатилась волна энергии, всколыхнув лежавшие на столе бумаги.

Я аж рот приоткрыл от удивления. Потому что призрака такой силы я видел впервые.

— Сколько же в вас живой энергии! Да вы настоящий полтергейст! — протянул я. — Такими темпами начнете скрипеть дверьми и хлопать ящиками.

— Ящиками, может, и похлопаю, — сдвинув брови на переносице, строго произнесла Татьяна Петровна. — А вот двери, юноша, вам лучше бы смазать.

Я обратил внимание, что в этот раз полупрозрачный силуэт отливал фиолетовыми оттенками, и с удивлением понял, что так окрашено беспокойство. Пульсирующая энергия Татьяны Петровны концентрировалась и могла отражать настроение графини.

— Это, между прочим, фамильный дом! Так что хлопать дверьми здесь признак дурного тона, — высокомерно произнесла она и вздернула нос, но при этом едва заметно улыбнулась. Ей была приятна похвала новоприобретенных призрачных способностей, но она совершенно не желала прямо это показывать.

— Если скрипнет — тут же смажу, — поспешно заверил я. — Тогда вам придется шалить и пугать постояльцев как-то иначе.

Я поспешно прикусил язык, понимая, что сказал лишнего. Но было поздно.

— Каких постояльцев? — тут же насторожилась хозяйка старого особняка.

— Из митрополии прислали секретаря, — осторожно начал я. — Девушку-студентку, с факультета математики. Она хорошо разбирается в технике, в целом бойкая, ее помощь может быть весьма полезной.

— Ладно, — кивнула женщина. — Допустим. Ее навыки могут быть полезны.

— И студент с реставрационного факультета, — осторожно продолжил я, опасаясь, что графине не понравится обилие гостей. — Его прислали отработать часы послушаний за некоторые учебные проступки.

При упоминании о Михаиле, который отрабатывал повинность, графиня удивленно подняла бровь:

— Бандит! — вспыхнула она.

— Нет-нет, — запротестовал я. — Просто где-то проштрафился, в какие-то дни до учебы не дошел. Может, быть, просто проспал.

— Ничуть не лучше, — оспорила она. — Как раз из таких потом и вырастают бандиты. Дисциплина важна. И послушание тоже.

— Бесспорно, — мягко улыбнулся я. Меня забавляла чопорность этой женщины. Они с Николаем были абсолютно противоположными личностями. И контраст разговора с ней после недавнего телефонного разговора с молодым следователем не мог не броситься в глаза. — Михаил очень неплохой парень. Если вы сможете «выглядывать» за пределы картины, то сами в этом убедитесь. Пока вы слишком крепко вцепились в свой портрет, в попытке вернуть себе тело. Хотя бы нарисованное. Но как только освоитесь, сможете выходить за пределы полотна. Недалеко, правда. Но далеко вам и не нужно.

— Откуда вы столько знаете? — с подозрением уточнила женщина.

Этот простой вопрос меня озадачил, так что я не сразу нашелся, как лучше ответить. Для откровений обо всех контактах с одержимыми, с которыми свела меня судьба, момент был неподходящим.

— Просто за недолгую жизнь мне довелось повидать всякого, — ушел я от ответа.

Татьяна Петровна взглянула на меня, но не стала приставать с расспросами. Просто кивнула:

— Теперь моя очередь, — живо произнес я. — Как считаете, почему решили остаться здесь, вместо того, чтобы уйти?

Она пожала плечами, и в этом жесте читались легкая растерянность и даже беспомощность.

— Хотела бы я знать.

— А вы вообще хотите уйти? Может, вам здесь не понравилось?

Я вопросительно посмотрел на собеседницу, в ожидании ответа.

Татьяна Петровна промолчала, но скривилась, и я понял, что зацепил какую-то струну, поэтому решил продолжить:

— Мир сильно изменился по вашим ощущениям?

— Откуда мне знать? — фыркнула графиня.

— Ну, вы же успели понаблюдать из окна.

Лицо хозяйки особняка приобрело брезгливое выражение.

— Ох, юноша, лучше бы вообще на все это не смотрела, — живо начала она. — Вот что я вам скажу: элегантность окончательно канула в Лету. В мои годы дама не вышла бы из дома без шляпки. Или хотя бы уложила волосы перед тем, как выходить в свет. А сейчас? Ходят простоволосые, в каких-то… брюках, будто конюхи! И все довольны, представляете!

— Люди сейчас предпочитают комфорт даже в одежде, — ответил я. — Да и жизнь стала быстрее. Нужно больше успевать, дальше ездить…

Она лишь фыркнула.

— Я видела девочку-подростка. И у нее были синие волосы! Синие! Это же сущий кошмар. Что за мода пошла? Дикари какие-то, честное слово. Скоро кости в носы вставят и полуголыми бегать начнут.

Меня искренне забавлял ее старомодный взгляд на жизнь, поэтому не стал говорить, что в центре города есть магазин довольно странной атрибутики. И в том магазине можно встретить людей, в том числе знатных, кто набил тату не только с практической магической целью, чтобы усилить некоторые свои способности, но и просто из эстетических соображений. А кольцо в носу тоже можно было увидеть не только у простолюдинов, но и у одаренных. Особенно у подростков. Конечно, это бунтарство обычно проходило быстро, но такие прецеденты случались.

— Вы сильно разочарованы? — спросил я, с трудом сдерживая улыбку.

— Чуть-чуть, — нехотя призналась она, но в её тоне слышались жалобные нотки, которыми она хотела подчеркнуть, насколько на самом деле глубока печаль. — Но уходить из-за безвкусицы не собираюсь, если вы об этом. Что-то тянет меня остаться, но я не уверена, что именно. Чувствую, ещё не время переходить на следующий этап.

Задумавшись, я решил пройтись по классическим причинам «застревания».