Мой клыкастый лорд - Романовская Ольга - Страница 4

Приуныв, плюхнулась на дорожный чемоданчик. Он тут же воспротивился, подозрительным хрустом предупредил, что не рассчитан на коров такой массы. Надеюсь, не сломала. Пока я изучала чемодан на предмет повреждений, впереди хлопнула дверь, и меня окликнул бодрый мужской голос:

– Вы Потапова на десять тридцать?

– Да, Потапова, – растерянно подтвердила я, уставившись на щупленького зумера в белом медицинском халата.

– Уже десять сорок! – напустился он на меня с упреками. – Это как самолет, ждать не будет. И куда столько багажа, говорили же: общая грузоподъемность капсулы сто килограммов. Вот вы сколько весите?

– Эмм… – Почувствовала, как заливаюсь краской. – Не знаю. Сто. Может, сто двадцать.

– Девяносто, – прищурившись, на глаз определил мужчина и запоздало представился: – Вадим. Вадим Ковалев. Младший научный сотрудник Курчатовского института, собственно, – тут он приосанился, – изобретатель капсулы переноса. Официальное название у нее другое, заковыристое, но в разговоре называем именно так. Моя дипломная работа.

Недоверчиво уточнила:

– И что, сертификат и прочие документы имеются?

– Имеются. Я сейчас все вам покажу!

Вадим ловко подхватил мой чемодан, волей неволей, чтобы не потерять имущество, поспешить за ним.

– Тяжелый! – на ходу продолжал ворчать изобретатель. – От части вещей придется избавиться.

– Но там ничего лишнего нет! – возмутилась я и язвительно напомнила: – Сами сказали, капсула сто килограммов переносит, а тут пять пятьсот.

Несмотря на почти стопроцентную убежденность, что меня обманули, вещи я действительно отбирала тщательно. Вооружившись томиками Олеси Овсянниковой, подбирала «средневековый гардероб» и «плоды прогресса». К последним относились средства гигиены, мыло, шампунь, крем и лекарства. А вот с первым пришлось повозиться: не было у меня в шкафу платьев в пол, у меня вообще с платьями большая проблема. В итоге остановила выбор на черной тунике с цветочным принтом и летней юбке-миди с воланами, я называла ее цыганской. Ну и так, по мелочи, сменные балетки, белье, ножницы, щипчики. Вроде, ничего не положила, а чемодан набила полностью. Он у меня старичок, сохранился со студенческих времен, когда я ездила на каникулы в Псков, к тетке.

– Наука – это точность. Все непременно взвесим, до грамма.

Вадим болтал без умолку. Складывалось впечатление, что либо ему безумно одиноко, либо, наоборот, все от него разбежались из-за излишней словоохотливости. Говорил в основном о своем изобретении, какое оно уникальное, нигде в мире такого нет:

– Зарегистрирую патент, американцы удавятся!

Вяло кивала, мечтая скорее оказаться в этой самой капсуле: там по крайней мере нет Вадима.

Уникальная разработка пряталась за металлической дверью. В соседнем помещении, как в медицинских учреждениях, пульт управления. В стене – забранное ударопрочным стеклом окно, чтобы наблюдать за происходящим.

– Ваучер! – строго потребовал Вадим и зашуршал страницами лежавшего на столе журнала.

Мельком глянула: даты, время, имена, фамилии, места перемещений, контрольное время возвращения. Да тут все серьезно!

Вадим пристально изучил протянутую бумагу, сличил данные с паспортом и набрал Татьяну.

– Итак, – сверив все, он вернул документы. – Олеся Овсянникова, «Моя крылатая судьба», двоюродная сестра Антонеллы по матери. Верно?

Активно закивала.

Сердце колотилось в груди как бешенное, ладони вспотели. Неужели?.. Я боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть удачу.

Какие Мальдивы, какой Дубай – это намного круче!

– На весы! – скомандовал Вадим, указав на старинные, еще с гирьками.

В последний раз я видела такие на рынке, на них взвешивали мешки.

– Девяносто один килограмм восемьсот сорок грамм, – зафиксировал мой вес Вадим.

Затем пришел черед чемодана. Увы и ах, как бы ни хотелось говорливому зумеру покопаться в моих вещах, в норматив я уложилась, даром бегала к соседке за весами!

Внимательно выслушала инструктаж и потопала в комнату с капсулой.

Страшно! А еще интересно: когда еще представится случай изучить уникальное научное изобретение? Оно напоминало реплику индивидуальных летательных аппаратов из космических фильмов. Какие-то лампочки, проволочки… Вадим заверил, все протестировано, помахал перед носом обещанными сертификатами. Только писали их на тарабарском, я ничего не поняла. Но поверила, легла. Чемодан пристроили мне в ноги.

Захлопнулась крышка, отрезая меня от внешнего мира.

Следуя инструкции, закрыла глаза, вставила в уши специальные беруши. Они призваны были успокоить меня, но внутри, наоборот, разрасталась паника. Мрачные мысли не отпускали, стаями ворон крутились в голове. На что я подписалась?! Доверилась типу в белом халате! Сейчас как он меня поджарит! Нужно сесть, попытаться открыть крышку… Поздно! Поняла это по низкому гулу, по тому, как меня затошнило, закружилась голова. Дальше – темнота, ни ощущений, ни мыслей, ни звуков.

– Следовало проявить осторожность, выбрать другую дорогу или хотя бы обождать до утра: солнце сядет через два часа.

Голос. Определенно, мужской, но он не принадлежал Вадиму. Говоривший человек лет на сорок его старше.

– Успеем! – Выходит, обращались не ко мне, к другой женщине, но примерно моего возраста. – Мы и так потеряли довольно времени, пытаясь разбудить миледи. Бедная баронесса с ней так умаялась, что сама заснула. Не будить же! Да и очнулась уже миледи – ресницы дрожат.

Меня покачивало, но не как на воде, плавно, а рывками.

Под спиной что-то жесткое, а под попой, наоборот, мягкое. Пахнет неприятно, затхлостью, вином и луком. И тело… Тело будто чужое, да и такого белья я не носила, хотя надо бы, только корсет способен превратить меня в человека.

Наверху жарко, внизу холодно, и шею что-то щекочет.

С трудом разлепив глаза, ресницы словно между собой склеили, увидела дремавшую напротив меня пожилую женщину в головном уборе, напоминавшем изображения древних княгинь. Внизу платок, полностью скрывающий шею и волосы, поверх – расшитая бисером и жемчугом шапочка, твердая, в форме трапеции, высотой сантиметров десять-пятнадцать. Остальная одежда сообразна головному убору: меховая безрукавка, то ли платье, то ли пальто с прорезными рукавами, отороченными мехом. Под ним еще одно, более легкое. Разумеется, перчатки. Что-то не припомню у Олеси такого персонажа! Интересно, кто она: матушка, нянька, тетка?

А вот род занятий широко улыбнувшейся мне женщины определила сразу – гувернантка. Классическая Джейн Эйр с поправкой на местные реалии. Почему не прислуга? Она бы вряд ли носила шапочку с пером, одним, петушиным, но все же. В остальном – унылая серость.

– С пробуждением, миледи! Не нужно ли вам чего?

Отрицательно покачала головой. Сначала нужно разобраться, входит ли она в список разрешенных для общений лиц или нет. Или гувернантка и есть гид? Но тогда почему не представилась? Почему за окном вечер и, наконец, в чем я еду? Ответить на последний вопрос оказалось проще всего – в карете.

А вот и мужчина. Стоило повернуть голову направо, к окошечку, сразу увидела его – ехал рядом. Одет невзрачно, зато по всем канонам фэнтези, даже меч имеется. С возрастом не ошиблась, лет шестидесяти. Смотрит на меня, чего-то ждет.

Заерзав на подушках, приняла более удобную позу, поискала глазами чемодан – нет, только резной ларчик на коленях у спящей женщины. Хотя в карете места мало, могли поверх закинуть, как на багажник. Ох, надеюсь, не потерялся. И когда меня саму переодеть успели – этот пылесборник не похож на мою юбку. Не спорю, цвет интересный – коричнево-бордовый с золотым геометрическим рисунком. Вроде, бархат. Потрогала – так и есть, бархат, причем плотный. На ноги и вовсе волчью шкуру набросили. Эх, натравить бы на них «зеленых»!.. И за муфту с шапочкой тоже. С другой стороны, без них я бы окоченела: в карете жутко холодно. Это в августе-то месяце! Ладно, положим, у Олеси был сентябрь, но тоже не зима, а тут открываешь рот – пар изо рта идет.