Мы, твои жены и дети - Колочкова Вера Александровна - Страница 2

Оборвала смех, проговорила почти злобно:

– Отойдите от машины, ну! Чего вы к ней припали, как к мамке родной? Отойдите! Ненормальный, что ли? Я сейчас охранника позову!

– Да вы не сердитесь. Я ж ничего плохого вам не хочу. Я же просто поговорить. Ведь ваш отец – Иван Васильевич Говоров, правильно? Он умер восемь дней назад? Завтра девятый день.

Она глянула на него ошалело и вспоминала вдруг: да, точно, она же его видела! На кладбище видела, когда с отцом прощались! И в церкви он был, когда отца отпевали. Стоял рядом с какой-то женщиной, она вся такая заплаканная была, едва на ногах держалась. Даже хотела у мамы спросить, кто это, мол. Но маме было так плохо, что все равно бы ничего не поняла, не услышала.

– Впустите меня, я очень замерз. Я так долго тут стоял, вас караулил, – почти проскулил парень, утирая лицо от растаявшего снега. А может, и не от снега. Может, от слез.

– Ладно. Садитесь, – произнесла неожиданно для себя миролюбиво. – Садитесь, сейчас все выясним. Тут явно какая-то ошибка, потому что у моего отца есть только один ребенок. Это я. Кто-то вам просто мозги запудрил. Сейчас во всем разберемся!

И сама понимала, что миролюбие ее происходило от уверенности, что все это не может быть правдой, что парень просто ошибся и надо ему объяснить, что и впрямь не было у ее отца других детей, кроме нее. Просто быть не могло, и все тут. Исключено. Причем объяснить как можно скорее, ехать ведь надо, дома ее Митя со сломанной ногой ждет! Каждая минута на счету, между прочим!

А парень тем временем плюхнулся рядом с ней на сиденье, снова отер лицо, не снимая перчаток, проговорил неловко:

– Метель такая… Снег прямо в лицо…

И замолчал, глядя прямо перед собой, будто и не собирался ни о чем говорить. Будто успокоился, достигнув своей цели – сесть-таки к ней в машину.

– Ну что же вы замолчали? Вы же хотели что-то там мне объяснить! У меня времени очень мало, простите.

– Да, я понимаю. Я сейчас, только с духом соберусь. Я понимаю, что вам не хочется всего этого знать, очень даже все понимаю. И тем не менее! Я сын Ивана Васильевича Говорова! Он такой же мой отец, как и ваш! Просто он не хотел, понимаете? Не хотел, чтобы ваша мама…

– А вот про маму не надо! Это уж совсем не ваше дело! И вообще я уверена, что вы ошибаетесь. Как вас там, я забыла?

– Я Гриша. Григорий Иванович Говоров.

– Да не делайте вы уж такой акцент на свое отчество и фамилию! Уверяю вас, это ошибка! Не было у моего отца внебрачных детей, можете вы это понять или нет?

– Но… Вы же просто не знаете.

– Я знаю!

– А я знаю то, что я ваш брат! Да, отец не хотел, чтобы мы… Но теперь, когда его нет, я решил, что должен.

– Да что вы? – с тихим сарказмом спросила она. – Вы так решили, да? Как это мило с вашей стороны. Прям индийское кино, ни больше ни меньше! И что же дальше? Чего вы от меня ждете, интересно? Мне надо вам на шею кинуться, да? Какая радость, братец Вася нашелся!

– Я не Вася. Меня Григорием зовут. И мой отец – Иван Васильевич Говоров. Так в свидетельстве о рождении написано, между прочим.

– И это все ваши доказательства, да? Самому не смешно?

– Нет, не смешно. Я знаю, что это правда. Я любил своего отца, и он меня любил. А то, что вы обо мне не знали, не дает вам права. Даже юридически не дает вам права от меня отказываться! Объясняю же вам, что и в свидетельстве о рождении написано…

– Да мало ли, что там написано! На заборе тоже написано! Это еще не есть установленный юридический факт! В ту строку в свидетельстве о рождении кого угодно можно вписать! Хоть Билла Гейтса, хоть Илона Маска! Нет, я не исключаю, что ваша мама была каким-то образом знакома с моим отцом. Но записанный со слов матери отец юридически отцом не является.

– А вы что, юрист?

– Нет. Но я знакома с этой проблемой, у меня приятельница с ней сталкивалась! И я знаю, что говорю! Родительских прав и обязанностей у вписанного в строку мужчины не возникает, понимаете вы это или нет? Такая запись влечет ровно такие же последствия, что и отсутствие записи об отце ребенка. Ведь отцовство юридически не установлено, верно? Да и откуда?

– Да, это так. Но я, собственно, за этим и пришел к вам, чтобы вы помогли мне установить юридический факт отцовства. Ведь мы можем провести экспертизу. Если мы брат и сестра… Ведь можем?

– Ага, щас! Я все брошу и побегу проводить экспертизы! Делать мне больше нечего! Оно мне надо вообще?

Внутри у нее все бушевало от злости. Он что, ненормальный, этот мальчишка? Чего он себе придумал? Или его вразумил кто? Может, мать его придумала историю про якобы отца? Может, это какая-нибудь бывшая папина сотрудница, которая когда-то была в него влюблена безответно? А что, вполне может быть. Взяла и заморочила голову парню! Придумывают же некоторые несчастные мамаши про отцов – капитанов дальнего плавания, или летчиков, или агентов спецслужб. Но отец ведь не летчик и не агент! Он всего лишь бизнесмен, особо значительным капиталом не обладавший. И тем не менее, ведь точно парню голову заморочили! Явился этаким наглецом, требует генетической экспертизы.

Нет, в другое время она, может, и отнеслась бы к нему с сочувствием. Но сегодня, после тяжелого дня… Еще и дорога нелегкая впереди предстоит!

– Простите, если я вас обидел, – услышала она его тихое бормотание. – Я думал, вы пойдете мне навстречу. Это же и в ваших интересах тоже.

– В моих интересах? – снова взвилась она. – Это с какого же перепугу в моих интересах? Я что, похожа на идиотку?

– Ну ладно, что ж. Если вы не хотите, тогда я сам как-нибудь. И вы не думайте, я ведь прекрасно понимаю ваше нежелание, ваш сарказм.

– Что ж, и на том спасибо! – уже спокойнее ответила она. – Значит, мы все решили. А теперь прошу вас, выйдите из машины, мне ехать надо.

– Да, я сейчас выйду. Сейчас…

Он сглотнул нервно, и она увидела краем глаза, как дернулся кадык на его худой юношеской шее. Интересно, сколько же ему лет? Наверняка не больше восемнадцати-девятнадцати. Бедный, бедный пацан. Безотцовщина. Пришел ей что-то доказывать. Но что она может для него сделать? Вот, в машину пустила, пусть погреется. Замерз ведь, это видно. Но пора и честь знать.

– Я вот что еще хочу вам сказать, – вдруг с усилием проговорил парень, не глядя на нее. – Знаете, мне ведь по большому счету все равно, что вы обо мне сейчас думаете. Я к вам в родственники не навязываюсь.

– Да как же не навязываетесь, если навязываетесь! Вы ж сразу поспешили мне сообщить, что мы якобы брат и сестра, разве не так?

– Да, но я не это хотел сказать. То есть… Я просто предупредить вас хотел. Да, я считаю себя сыном Ивана Васильевича Говорова! Вы можете мне не верить – ваше дело! Но я-то знаю. У меня все доказательства есть.

– И какие же, интересно?

– Да всякие. Я часто общался с отцом, он приходил к нам. Он помогал нам.

– Кому это – нам?

– Мне и моей матери. Я понимаю, что вам это ужасно не нравится, но ведь это правда! Он был в моей жизни! Он любил меня! Я его родной сын. И мне очень просто будет установить это по закону. То есть его отцовство. Юридически установить. Просто я хотел, чтобы мы сами, я и вы, безо всяких споров.

– Скажите, а зачем? Зачем вам все это нужно, а? – задумчиво спросила она, глядя в окно.

И краем глаза отметила: а снежная буря-то утихает, кажется. Надо ехать. Чего она тут сидит, время теряет!

– Так зачем? – переспросила быстро, повернувшись к парню.

– Но это же понятно должно быть. Я хочу вступить в наследство. Я такой же ребенок моего отца, как и вы. Имею право!

Несколько секунд она молчала, глядя на него пристально. И ругала себя: с чего вдруг взялась жалеть этого наглеца? В машину к себе пустила, а он про наследство заговорил, надо же! Ну это уж ни в какие ворота.

И проговорила тихо и зло:

– А ну, пошел вон отсюда. Пошел, я сказала! Выметайся!

– Да не злитесь, я сейчас уйду. Но я имею право…

– Пошел вон! – уже крикнула она в истерике, и даже протянула руку, и сильно толкнула его в плечо. – Пошел вон, я сказала! Наследства он захотел, надо же! Хрен тебе, а не наследство! Убирайся же, ну? И чтоб я тебя больше никогда не видела, понял?