Негодяй - Корнуэлл Бернард - Страница 10

Он наморщил лоб.

– Я не понял.

Господи, подумал я, теперь я еще должен объяснять террористу психологические тонкости! Симас боялся женщин. Самый храбрый мужчина в Ирландии, он никогда не отваживался пригласить девушку на танец: по его мнению, любая женщина – воплощенное совершенство, подобие Непорочной Девы. Я подозревал, что Ройзин пыталась соблазнить Симаса, но это ей не удалось, и она решила отомстить ему. Я не мог придумать другого объяснения. Симас был одним из моих ближайших друзей – и, вероятно, до сих пор остается таковым, хотя вот уже четыре года, как я его не видел. Теперь он жил в Америке, спасаясь от мести англичан. Его судили и приговорили к тюремному заключению, но год спустя он сбежал из лагеря для заключенных в Лонг-Кеш в ходе блестяще организованной операции ИРА. К тому времени Ройзин уже была мертва – за предательство она получила пулю в затылок.

– Вы видели, как она умерла? – спросил Халил.

– Да.

Она умерла в Ливане, в учебном лагере террористов под названием «Хасбайа». Ройзин страстно желала туда попасть, и именно это вызвало затем подозрение. Ее обвинили в том, что она намеревалась выдать местоположение «Хасбайа» так же, как выдала Симаса. И палестинцы распорядились казнить ее, одновременно услужив своим союзникам – ирландским террористам.

– Вы не пытались помешать ее убийству? – спросил Халил.

– А почему я должен был мешать?

– Ведь вы любили ее?

– Но она предала моего друга, – сказал я, и в моей памяти жутким озарением вспыхнуло, как яркая кровь хлынула из пробитого пулей черепа Ройзин и растеклась по желтым камням. Дул горячий ветер, сметая пыльный песок с вершины холма. На мне была красно-белая клетчатая кефия. Она закрывала мое лицо, и Ройзин не узнала меня. Но это было слабое утешение. Несколько страшных минут, пока мухи облепляли ее смертельную рану, я ожидал, что меня тоже убьют, ведь я американец, но этого не произошло. Мне приказали похоронить ее. После этого палестинцы допрашивали меня, пытаясь выяснить, много ли знала Ройзин и что именно могла выдать своим хозяевам в Вашингтоне. Я сказал им все, что мне было известно. Мне не предъявили обвинений, но и не доверяли полностью. Меня просто выбросили во внешний мир и с тех пор давали только пустяковые задания. И вот теперь настал черед Халила судить, виновен ли я в тех давних событиях, и, пока он внимательно разглядывал меня, я размышлял: почему вдруг человек такого масштаба занимается незначительным делом, касавшимся всего лишь шести оккупированных графств Северной Ирландии. Смерть нескольких англичан на этом диком сыром острове мало что значила по сравнению с более широким миром Хайауина, особенно сейчас, когда арабский мир обрел нового вождя, развернувшего знамя ислама в борьбе против ненавистных американцев.

По-видимому, Халил почувствовал, что его обостренный интерес вызвал у меня ответное любопытство. Он вдруг махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

– Осмотрите судно, – сказал он небрежно, – и скажите мне свое мнение.

Мое предложение использовать судно с двигателем его не заинтересовало. Итак, под молчаливым наблюдением Шафика, Халила и двух его телохранителей я стал лазить по «Корсару». У меня не было времени для подробного осмотра, но и так было ясно, что это надежное судно, хорошо построенное и содержащееся в полном порядке. Грот[9] был свернут и спрятан внутрь алюминиевой мачты, а большой кливер[10] лежал внизу, защищенный от солнечных лучей. Корпус корабля был пластмассовый, а палуба из тикового дерева. В кормовом рундуке[11] хранилась надувная спасательная шлюпка и при ней – электрический насос для ее надувания. Это было разумно спроектированное судно, и единственное, что мне не понравилось, – это бензиновый двигатель, хотя и достаточно мощный – шестьдесят лошадиных сил. Однако мотор заработал нормально, как только я подсоединил батареи и повернул ключ зажигания.

Я обследовал каюту. Здесь еще оставались кое-какие вещи француза – владельца судна. В кормовом кубрике[12] я нашел свитер, начатую бутылку бренди, засунутую за навигационные книги, экземпляр «Плейбоя», две жестянки сардин, банку сахара, спальный мешок, верхнюю часть бикини и сломанную оправу от солнечных очков. Я поднял доски пола главной каюты, чтобы проверить в трюме эластичные цистерны с водой, и обнаружил там дохлую крысу. Вот почему на судне ощущался резкий запах гниения. Белые комья крысиного яда лежали на блестящих головках болтов, которыми киль крепился к днищу. Я поднял крысу за хвост и на глазах содрогнувшегося от отвращения Шафика вынес ее на палубу и швырнул в воду.

– Понравилось вам судно? – спросил меня Халил.

– Я предпочел бы дизельный двигатель.

– Почему?

– Бензиновые пары могут взорваться. Дизель безопаснее. Но судно годится. – Машинное отделение хорошо проветривалось и было оборудовано автоматическим огнетушителем, соединенным с сигнальной системой, оповещающей о концентрации газа, так что даже в маловероятном случае возгорания топлива «Корсар», вероятнее всего, уцелел бы. – Это неплохое судно, – сказал я, несколько слукавив, поскольку в действительности оно заслуживало большего. Это было изящное, хорошо построенное судно и, судя по широкому бимсу[13] и глубине кают, остойчивое[14] при крутой морской волне. Оно, несомненно, было оборудовано для дальних морских путешествий, потому что над навигационным столиком с дорогими инструментами был установлен высокочастотный радиопередатчик.

– Можете отвести его в Америку? – спросил Халил. Он сидел в центральной части кокпита, рядом с большим рулевым колесом.

– Разумеется, – сказал я безмятежно, – если только оно будет должным образом подготовлено.

– Что это значит? – насторожился Халил.

– Для начала нужно поднять его из воды и как следует почистить днище. Необходимо нанести несколько слоев антикоррозийной краски. Затем нужно оснастить всем необходимым и сделать запас для трехмесячного путешествия. Мне сказали, что со мной отправятся двое ирландских парней, так что и для них необходим запас провианта…

– Составьте список, – перебил меня Халил.

– Требуются спасательные плотики, карты…

– Составьте список, – повторил он нетерпеливо.

– И наконец, документация! – предупредил я его. – У меня на руках должна быть купчая, разрешение на выход из вод Туниса, страховка…

– Список! – резко оборвал он меня еще раз.

Шафик коснулся меня дрожащей рукой.

– Пол, может быть, разумнее составить список? А мы пришлем за тобой, когда все будет в порядке.

– А разве не я буду готовить судно?

– Мы это сделаем сами, – отчеканил Халил. – Приготовьте список всего необходимого, мистер Шэннен.

Я переночевал на борту «Корсара», а на следующее утро принялся за дело. Получился длинный перечень припасов, необходимых для трех человек, пересекающих Атлантику, а также предметов безопасности и всяких мелочей, которые могут пригодиться в пути. Халил прибыл к заходу солнца и просмотрел написанный мною список. Многое было само собой очевидно: провиант, вода, топливо, спальные мешки, навигационные инструменты, но кое-что из записанного заставило его нахмуриться.

– Зачем это – маты из стекловолокна? Смола? Белая краска?

– Для того чтобы спрятать золото: нужно настелить фальшивый пол под каютой.

– А цистерны для воды? Трехдюймовые гибкие трубы?

– Мы разместим золото там, где сейчас цистерны с водой, так что потребуются новые водяные баки, сделанные по форме помещения, где они будут установлены. Было бы нежелательно, чтобы таможенники задумались – почему это круглые цистерны помещены в квадратное вместилище. А трубы понадобятся, чтобы перегнать воду в кормовые цистерны.