Верни нас, генерал - Гриневская Марья - Страница 1

Марья Гриневская

Верни нас, генерал

Пролог

Сочи

Алена Арефьева

– Аленка! Сына твоего, Вовку украли! – кричит баба Маша, а я чуть не роняю, зажатый между ухом и плечом телефон.

– Витька объявился?! – замираю посреди ресторанного холодильника с пакетом мороженых креветок в руке.

– Тьфу на тебя, какой Витька?! Никитич сказал, чужой мужик пришел и увел! – кричит баба Маша, а я уже не понимаю, кто хуже, внезапно объявившийся почти бывший муж или незнакомый мужик.

– Опять к Федору Никитичу в сад за персиками лазил? – прикрываю глаза от усталости и бессилия и опираюсь плечом о стойку металлического стеллажа. Сколько сыну говорила не связываться с дедом, ругала… Деньги давала, чтобы покупал.

– Ой, да все они лазят, Ален, спасать парня надо! Я это, чего звоню-то, Никитич сказал, что в полицию твоего сдал. Начальник большой, говорит, пришел и забрал Вовчика. Я по улочкам пробежалась, да, видимо, поздно, ушли уже. Я еще похожу тут, поспрашиваю, а ты давай в полицию шуруй, а то у нашего деда с перепоя все большие начальники, и кто там на самом деле Вовку увел неизвестно.

Пакет с креветками выскальзывает из рук и с грохотом падает на кафельный пол.

«Мой Вовка, мой сыночек! Единственная моя радость… Если с ним что-то плохое случится, я же… я же умру сразу» – пульсирует в висках, и я срываюсь.

Выбегаю на кухню и, как есть, в рабочем халате несусь к выходу.

– Алена Витальевна, а с креветками-то что делать? – останавливает меня повар.

– Перебрать все! – Кричу, не оборачиваясь – Пока не проверите, из меню убрать!

На ходу стягиваю с головы дурацкую шапочку, дергаю на себя дверь и вылетаю на улицу.

– Мам?! – слышу голос перепуганного Вовки и проваливаюсь в темноту.

Глава 1

Сочи

Сергей Горбунов

– Стой! Стрелять буду! – раздается откуда-то со стороны персикового сада, а после звучит глухой выстрел и меня накрывает.

Срабатывают отточенные за годы службы в горячих точках инстинкты, и я сайгаком прыгаю в маленький овраг у дороги. Заваливаюсь в траву и замираю.

– Ах, ты, шельмец! – голос звучит слишком близко – Вот я тебя в милицию сдам, пусть тебя вместе с матерью твоей беспутной посодють!

«Противник на шестнадцать двадцать, возможно присутствие гражданских… – мозг начинает по привычке обрабатывать информацию – Тьфу! Идиот!»

Поднимаюсь, отряхиваю светлые брюки и осматриваюсь. Колено ноет от внезапной нагрузки, и я с грустью признаю, что да, для меня полевая служба закончена.

Метрах в двух от меня стоит тот самый стрелок с ружьем времен первой мировой и мальчишка. Светловолосый такой паренек, лет шести, в футболке, с зелено-бежевыми пятнами и маленьким пакетом персиков в руках и мужик. Хотя, какой мужик, дед, в потертом камуфляже.

– Что случилось? – делаю шаг вперёд, и рука все на тех же чертовых инстинктах лезет в левый нагрудный карман пиджака.

Красная обложка новенького, еще пахнущего типографской краской удостоверения сотрудника МВД вызывает у дедка улыбку, и он с нескрываемым удовольствием рассказывает… Нет, скорее, жалуется на мальца и на жизнь в целом.

– Я… – заминается он и выразительно смотрит на удостоверение. Разворачиваю его, делать нечего, старый человек – Так вот…

Пауза затягивается, и у меня уходит минута, чтобы понять, что не так. Дедок щурится, пытаясь рассмотреть то ли фото, то ли прочитать имя, но ружье из рук не выпускает.

«Звание! – хочется вдарить себе по лбу. – Ну, конечно! Старая гвардия, все по уставу делается».

– Генерал-лейтенант – облегчаю задачу и убираю корочку обратно в карман.

– Товарищ генерал-лейтенант! Дедуля берет под козырек, почти сбивая с головы старую затертую кепку – вот, воришку поймал, прошу найти управу на этих сорванцов. Весь сад мне попортили, а я, что, я человек старый, всю войну прошел, а тут… Я же вот этими руками…

Дедуля вытягивает руки, и я невольно цепляюсь взглядом за скрюченные, узловатые пальцы и грубую, потемневшую от солнца кожу.

– Мне это все… не для себя же. Вот поспеют и продам курортникам, я же недорого беру, мне много не надо, но любая копеечка в карман, прибавка к пенсии, какая-никакая. А эти – дед кивает в сторону пацана – каждый день лазют и лазют. Зеленые, спелые, все обрывают как саранча! Сколько раз просил, придите, дешево продам, как соседям, да куда там.

Дед обиженно отворачивается, машет рукой, а я все смотрю и смотрю на паренька. Непохож он на вора рецидивиста. Стоит, глаза в пол, носом шмыгает, а золотистые кудряшки смешно путаются на ветру.

– Ну что, пацан – обращаюсь к нему – Как тебя зовут-то?

– Вовка – гундит мальчишка себе под нос.

– Дык это Арефьевский бармалей. Дурная кровь, что мать, что папаша. Одна на работе круглые сутки, и второму сын не нужен, скачет козликом по городам и весям, легких денег ищет.

– Неправда! Моя мама поваром в отеле работает, а сейчас сезон.

– Ну да, ну да, велика наука, щи варить – отмахивает дед с обидой – сидят там, перед отдыхающими задницами крутят. Все бабы туда рвутся, и эта…

– Так, отставить – командую деду – вы вора поймали, в полицию сдали и, как говорится, спасибо за помощь и активную гражданскую позицию. Дальше мы сами, да, Вов? Пойдем.

– Как?! И все?! А как же компенсация? Я же… Он же – дед тычет костлявым пальцем на пакет с тремя персиками в Вовкиных руках.

– Сколько ваши персики стоят? – шарю по карманам в поисках наличных.

– Питьсот писят – следит за каждым моим движением дед.

– Врете вы все! – взрывается паренек – обманываете. Пятьдесят рублей за три персика, так мама сказала!

В доказательство своих слов парень достает из кармана коротких шортиков смятую записку и деньги.

– Вот – протягивает их деду, а тот, недовольно ворча, принимает их из рук мальчонки и уходит, не прощаясь.

– А что же ты воровать полез, раз деньги были? – спрашиваю, как только дед скрывается за скрипучей калиткой.

– Сэкономить хотел – вздыхает Вовка – чтобы мама меньше работала.

– Много работает? – уточняю я и осматриваюсь.

Тихая улочка в частном секторе. Зачем я сюда забрел? Задумался о прошлом, вспомнил, как в детстве здесь отдыхал с родителями. Приезжали дикарями, снимали домик… Снова окидываю взглядом улочку, пытаясь отыскать тот самый дом…

«Да ну, брось Горбунов, на пенсию скоро, а ты все за прошлым гоняешься» – осаживаю себя и возвращаюсь к мальчишке.

– Ну что, экономист, веди к маме, будем с ней беседу беседовать. Меня, кстати, Сергеем зовут.

Паренек вздыхает и как-то сразу сдувается, и я ухмыляюсь своей догадке.

– Мать ругаться будет?

– Угу – тяжело вздыхает Вовка – а еще мне в магазин надо.

– Так уж и надо? – я, как дед щурю глаза и наклоняюсь к пареньку.

– Надо, вот – он копается в кармане, снова достает ту самую скомканную записку и протягивает мне.

«Не забудь купить хлеб и не лазь к деду Феде! Мама» – читаю, ровные, четкие буквы.

– Строгая, да? Мама твоя?

– Очень – опять вздыхает Вовка и опускает голову.

– И правда, поваром работает?

– Угу.

– Тогда веди к маме. Как ее зовут?

– Маму? – мальчонка вскидывает голову, впивается в меня пронзительным голубым взглядом и что-то такое проскальзывает в нем… Что-то неуловимое, отчего я забываю, как дышать.

– Да – отвечаю хрипло.

– Алена – не сводя с меня глаз, отвечает Вовка – Алена Витальевна.

«Алена Витальевна?! Черт…» – солнце печет безбожно, я стягиваю с себя льняной пиджак и остаюсь в тонкой рубашке.

– Веди – выдавливаю с трудом и иду за мальчишкой.

Шаг, второй, еще… чем ближе здание отеля, где я остановился, тем тяжелее идти и дело вовсе не в травме.

Сколько лет прошло? Восемь?

Слишком много.

– Вот здесь работает, но через центральный вход нельзя, это для отдыхающих. Нам туда – мальчишка вытягивает руку и показывает пальцем на небольшую дверь, закрытую москитной сеткой – Идем?