Стынь. Самая темная ночь - Лемад Ника - Страница 2

В кругу солнцеворота ночь в его власти, он полноправный хозяин безграничного междумирья. И пока врата будут открыты, не пробиться лучам солнца, не упасть им на измученную душу. В замкнутом коле продолжатся забавы Мороза. Случайность или испытание, посланное забытыми богами, которое душе придется перенести, чтобы темный бог одарил покидающего Явь своей милостью.

Кирилл был светловолосым парнем с голубыми глазами, улыбчивый и ясный как Ярило-солнышко.

В день солнцеворота он умирал, как умирает солнце.

Он начал новый цикл.

1

Осень только началась. Первое число. Какой-то проклятый день.

Какая глупость, раздражался Кирилл, хаотично мечась по спальне в поисках ключей от машины, которые засунул куда-то вечером. Ему двадцать три года, за плечами служба в армии и два года работы администратором ночного клуба, а сейчас потеет как первоклассник при мысли о том, что проспал первую пару. Еще умудрился и Карину подставить. Вообще-то она и была главной причиной взмокшей спины, сам выговора не боялся.

Мелькнула мысль, нужен ли ему тот диплом, и тут же была отброшена. Отец сказал, что нужен.

Кирилл бросил быстрый взгляд в зеркало на будущего юриста и выскочил из комнаты, промелся по лестнице вниз и выбежал за дверь. Теперь нужно было в темпе долететь до стоянки, забрать машину, забрать Карину и представать пред очи преподавателя.

Виктор со смеху помрет, наблюдая за ним из университетских окон, он-то давно уже на паре.

Кирилл не шел бы этой дорогой, если б не нужно было срезать путь, а короче всего было свернуть в частный сектор и пробежаться по годами утаптываемой земляной колее. Не стал бы соваться туда, по уши измазался в грязи, но перед первым учебным днем не мог уснуть ночью, отключился под самое утро, проспал. Плюнул бы, так Карина ждала. Отказалась идти одна, сказала, в аудиторию зайдут они только вдвоем.

Ее сестра придет в ярость.

Кирилл, пока бежал, стараясь не сильно задирать ноги и спасти хотя бы спину с рюкзаком от размокшей после дождя глины, гадал, нарочно ли Карина доводит Киру. Склонялся все же к тому, что да. Кира цедила слова с первой же встречи и делала вид, что этот парень недостоин ей даже сумки носить. Она переругивалась с сестрой из-за него, и все же их отношения не шли ни в какое сравнение с холодной войной, тянувшейся между Кириллом и Виктором, сводным братом по отцу. Младшим братом, мать которого стала Кириллу мачехой после того, как умерла его родная мама. Побочная семья, так сказать, долгое время проживающая в тени и выжидающая, когда же больная женщина освободит место в доме.

Оксану и Виктора можно было ненавидеть за это, но странный итог знакомства со второй семьей отца вышел: ненавидели именно они ребенка от первого брака. А так как они превосходили количеством ровно вдвое, а отец самоустранился от разборок, то жизнь Кирилла легкой не стала. В обидах не последнюю роль сыграли и рестораны, и «Ликарис», гордость покойной мамы, сумасшедше дорогой ночной клуб, расположенный за Алежейском, в хвойном царстве предгорий Кавказа, который к великому разочарованию Оксаны Ирина Ликарис успела подарить сыну. Своему сыну.

Кирилл не хотел бы подозревать с ним проживающих людей в такой низости. Поэтому он тщательно отыскивал другие причины для ненависти к себе. Одной из них стала ревность Виктора, тоже положившего глаз на девушку сводного брата, голубоглазую блондинку, несмотря на то, что с Кириллом она встречалась не один год. С этим он смириться мог, это укладывалось в рамки понятного ему соперничества, пусть и было неприятно знать, что каждый раз вроде как брат пялится на Карину совсем не с братскими помыслами. Но Виктор за годы показал, что дальше огрызаний дело не идет, к тому же на некоторое время такие причины отвлекали.

Кирилл перепрыгнул низкий бордюр и утопил подошвы туфель в чьей-то клумбе, решив, что хуже уже не сделает; ни себе, ни кучковатым сорнякам. Несколько домов осталось до угла, за которым ютилась небольшая площадка, а дальше простиралась стоянка. Это место находилось недалеко от дома, вдобавок работали там знакомые люди, с которыми часто пересекался в клубе, поэтому Тойота Кирилла там и обосновалась. Все из-за того, что Оксана гараж заняла своим транспортом, а перед домом ничего видеть не хотела. Не став раздувать из этого проблему, которых и без того в достатке накопилось, ее пасынок оставлял свой внедорожник на платной стоянке, а охрана исправно приглядывала за автомобилем.

И никакой ругани из-за машины.

Та площадка перед стоянкой с одной стороны оканчивалась местным ларьком, а у его стены рядом с банкоматом стоял глубокий старик в расстегнутой поношенной кофте, под которой виднелась клетчатая рубашка, и в брюках. На ногах кеды, жидкие седые волосы аккуратно причесаны. Несколько растерянно он смотрел на калейдоскоп роликов на экране, а сжатые на пластиковой карте пальцы мелко дрожали. Глянув на него мельком, Кирилл промчался мимо.

А потом притормозил. И обернулся: старик все так же стоял, один как столб в поле. Всем своим видом демонстрировал полную неспособность сунуть карточку в картридер, и как бы Кирилл ни спешил, он прошел несколько шагов и остановился окончательно.

Совесть заглушить не смог. Миг сомнений, напоминание себе об убегающем времени – и он вернулся.

Снять деньги – дело одной минуты, решил. Может, человеку они сильно нужны.

– Вам помочь?

– Торопишься, небось? – понимающе отозвался старик и оглядел Кирилла, с трудом выстаивающего на месте. Пожал плечами, как посмеялся над собой: – Новшества эти…

Человек выглядел абсолютно беспомощным. Жертва цифровой эпохи, неспособная под нее подстроиться, пришло на ум Кириллу.

– Сбивают с толку, – согласно он подхватил и взял протянутую карту. Заодно увлек старика ближе к аппарату. Помнил о камере, поэтому постарался в объектив не попадать. – Смотрите, тут полоска. Карточку вот в таком положении вставляете сюда. – С тихим щелчком картридер проглотил пластик, а на экране высветился список возможных действий. – Вводите код, потом жмете…

Кирилл честно отвернулся, чтобы не подсматривать, какие цифры набирает старик. Где-то просигналил клаксон, напоминая и о Карине, и о звонке. Не хотелось быть невежливым, но… С долей досады подумал о родственниках, которые должны помогать тем, кто в возрасте.

Время поджимало, с большим нетерпением метался между близкой стоянкой и не особо торопившимся стариком. Но ведь он не обязан был дожидаться окончания, подсказал и хватит.

– Если дальше разберетесь, то я пойду.

Не услышав ничего в ответ, Кирилл обернулся. Думал распрощаться и бежать дальше. Мысленно уже набирал номер Карины и объяснялся, успел даже задуматься, почему она сама ни разу не позвонила после того, как назвала место встречи, и не поинтересовалась, чем он занят.

Странно, мелькнула мысль, и Кирилл на всякий случай проверил звонки и сообщения. Ничего, пусто. Тревожно становилось. Не став раздумывать дальше, занес палец над клавишей вызова. Но к экрану прикоснуться не успел: среагировав на движение, от телефона поднял голову.

Только оказался не готов к тому, что увидел, а потому застыл, приоткрыв рот и разом растеряв все слова. Спешка сменилась оторопью, а сам парень вытаращился на дедушку с тем же выражением, с каким дедушка недавно пялился на банкомат.

Старик морщил лоб, сосредоточенно глядя на экран. Обеими руками держал кипу денег, пачку банкнот по пять тысяч, как разглядел Кирилл.

– Карту-то он отдаст? – спросил озабоченно, имея в виду банкомат. – Там еще есть. Средства-то для жизни.

Кирилл заморгал, переводя взгляд с денег на лицо старика, и вдруг обрадовался, что площадка пуста и никто не видит немощного богача, которого того и гляди ветром сдует. А от людей куда ему отбиться.

– Дедушка, – сказал в итоге, понизив голос, – вас, может, проводить? Вы деньги убрали бы с глаз.

Спохватившись, старик начал рассовывать купюры по себе, на что Кирилл против воли закатил глаза. И поразился, что в трех карманах без особого труда уместились все деньги, на вид – так их было больше. А еще поймал себя на мысли, что к беспокойству за Карину теперь прибавились опасения за деда, будто он стал его заботой. И никак отвязаться от зуда не мог.