Стынь. Самая темная ночь - Лемад Ника - Страница 4

С силой зажмурился, стиснув зубы.

– Кто это был? – резко бросил и затрясся весь, срывая с себя рубашку и опуская ее на колени Карины. – Надень!

Карина схватила одежду, не спуская глаз с пылающего злостью лица Кирилла.

Он, чтобы не смотреть, как она прикрывается, занял себя раскиданными вещами: сгреб в охапку тетради и сунул в сумку, ее повесил на плечо. Шагнул к Карине, она заледенела. Что здесь произошло – большого ума не требовалось, чтобы догадаться.

– Надо в полицию.

– Нет!

Первые слова, которые ему удалось услышать от нее. Сорванный голос, страх в нем ударили под дых. Перед глазами все поплыло, Кирилл запрокинул голову вверх, заставляя себя чередовать вдохи и выдохи. Его сотрясала дрожь, но никого рядом, на ком мог бы выместить ярость, не было. Только он сам, только его опоздание. Тогда, не сладив с собой, взялся за дерево. Содрал костяшки сразу же. Боль привела в некое подобие сознания.

Сколько бы шума ни производил, как бы ни кричал – а вокруг стояла глухая тишина. Насильник место выбрал идеальное.

– Кто это был? – по слогам повторил, не поворачиваясь. Лоб вдавил в шершавую кору. До упора вогнал ногти в ладони, чтобы не сорваться и не бежать вдогонку за тем, кто посмел тронуть Карину, и все равно не помогало, рвалось изнутри. Что за сволочь так уверена была в своей безнаказанности, не понимал. Вряд ли малолетка, урод точно был на машине, раз смог добраться аж сюда, значит, совершеннолетний. А еще Карина села в эту машину, значит, он ей знаком. И ему тоже. – Имя мерзоты назови!

Орал сам как ненормальный.

Сбавил тон. В который раз глубоко вдохнул и уронил лицо в ладони. Он не мог адекватно оценить состояние Карины, он не знал, насколько все плохо.

У него тряслись руки. Не выходило стоять на месте.

Торчать здесь продолжил бы только дурак, Карина двух слов связать не могла, только задыхалась. Машина припаркована была буквально под рукой, но как довести ее туда, не представлял. Любое движение в свою сторону она не воспринимала хорошо, и Кирилл боялся, что истерика только начинается.

– Телефон… – начал.

Карина уронила взгляд на землю. Не смотрела на него и этим причиняла мучения сильнее, чем если бы прямо обвинила в том, что не забрал вовремя с улиц.

– Проспал. Прости, – прошептал Кирилл, сам подбирая мобильный. На экране множились пропущенные вызовы, и зажать трубку в кулаке не успел, как на экране высветилось имя Киры.

Ни звука, ни вибросигнала.

Вот и отгадка.

Так как Карина движения не сделала, чтобы забрать свой телефон, Кирилл, сунув его в карман брюк и освободив руки, стиснул зубы до хруста и вновь начал закипать.

– Надо в полицию!

Карина затрясла головой и размазала по лицу слезы. Крепче вцепилась в рубашку, и Кирилл, надеясь увидеть ее лицо, шагнул от дерева. Карина отпрянула, втянула носом. Прикусила губы, чтобы не дрожали.

– Не…

Кирилл прикрыл глаза, вынуждая себя не пороть горячку и слушать.

– Не хочу. Чтобы обсуждали.

– Тогда я разберусь сам. Я ведь его знаю? – с угрозой выплюнул. Его щека задергалась. – Иди сюда… Дай обнять. Ты ведь знаешь меня сто лет, Карин! Неужели думаешь, что…

Карина испуганно вскинула глаза на молящий голос Кирилла, а ему воздуха не хватало, чтобы выразить все, что чувствует. Раскрыл объятия, как всегда безопасные.

Карина отвела глаза от обнаженного торса, обошла парня и поплелась к дороге. Ощущая, как сумка пригибает к земле, Кирилл последовал за ней.

– В машину, – осторожно подсказал, когда Карина, замешкавшись на миг, вышла на дорогу и развернулась в сторону города.

Карина остановилась, и Кирилл тоже.

– Ты ведь не пойдешь пешком.

– Молчи, – прошептала она искусанными губами. Его рубашка на ней подхватилась ветром, и Карина уставилась на рывки белой ткани с мокрыми разводами.

– Молчу.

– Ни слова. Не сейчас.

– Но…! – взвился Кирилл и мгновенно прикусил язык. Ремень сумки врезался в ладонь. – Да. Я буду слушать молча, без комментариев. И в ближайший час никого убивать не стану. Обещаю.

Взгляд, брошенный на него Кариной, предпочел не заметить. Пусть она и собиралась закрыться от него, не мог этого позволить.

Ситуация паршивей некуда, и его вины в ней не меньше, чем того, кто поспешил унести ноги. Так, по крайней мере, ощущал. И стыд поедал, но заставлял себя не прятать взгляда.

– Кто он?

Карина мотнула головой, а слезы опять потекли по щекам. Ее лицо сморщилось, тонкие руки в ссадинах поползли к плечам и обхватили их. Она открыла рот.

Кирилл подался вперед, замирая от бешеного нетерпения.

И он, и она забыли о дороге, поэтому не видели, как из-за крутого близкого поворота вылетел грузовой фургон и на полной скорости столкнулся со стоявшим на обочине внедорожником Кирилла. Отбросил Тойоту, стеклянным фонтаном брызнули осколки. Сверкнула на солнце глянцевая краска и смялась в волны. Машины сцепились с жутким скрежетом, открытая дверь задела Карину.

Тойота накренилась, на миг зависнув над землей.

Самого удара Кирилл не помнил. Однако в память врезались подхваченные ветром тетрадные листы. Все небо в мелкую клетку.

2

Белый цвет повсюду. Белый, как снег, как отсутствие красок. Как лицо Карины в лесу.

Кирилл с открытыми глазами лежал, уперев взгляд в потолок, пока обзор не заслонило пятно.

– Как себя чувствуешь? – спросил голос. – Кирилл, верно? – Прошуршала бумага, пятно стало четче, став похожим на розовый овал. При попытке рассмотреть его закружилась голова, а очертания уплыли в сторону и дальше, а потом и вовсе спрятались в темноте.

Напрягшаяся было шея уронила голову обратно.

– Снова потерял сознание, – сухо подытожил врач и на медсестру посмотрел недовольно, а молодая помощница, обрадовавшаяся тому, что пациент пришел в себя, тихонько вздохнула. – Не мельтешите так. У него черепно-мозговая, а вы… Серьезнее, вы в реанимации находитесь.

Сделав себе пометку быть сдержаннее, медсестра кивнула и перевела взгляд на безжизненно-расслабленное лицо предпринимателя, самого молодого владельца «Ликариса». Странно было видеть его таким: под слоями бинтов. Яркий свет ламп подчеркивал его серость и заострял черты; застывший – не сказать, что чем-то отличался от других пациентов хирургии. С виду обычный студент, и ломался так же, как и остальные люди. Как его подруга.

При мысли о второй жертве аварии медсестра вздохнула тяжелее.

– Он спросит…

– Если начнет буйствовать, то погрузите в сон. Не считаю, что новости поспособствуют выздоровлению.

– Но его родственник… – попробовала возразить медсестра и тут же сникла под взглядом врача. – Да, доктор.

Помимо отца, взвинченной мачехи парня и очумевшего вида брата, не считая убитой горем семьи с другой стороны, имелись еще и следователи, третью неделю сменявшие друг друга в коридоре. Это дежурство порядком нервировало, но персоналу не привыкать, обстановка и без них была рабоче-напряженной. Выглядели эти люди так, будто верили, что полумертвый водитель разбитого внедорожника вскочит с реанимационного стола и сбежит. А ждали сотрудники полиции, пока молодой Ликарис придет в себя настолько, чтобы дать вразумительные ответы, так как второй водитель скончался на месте и их дать не мог. И следователям, и родственникам жертв аварии не терпелось допросить водителя Тойоты, но всем придется ждать. Эта толпа, естественно, рассчитывала и на Карину, только тот случай оказался неутешительным: девушке дверью раскроило череп, консилиум установил смерть мозга, а то, что она до сих пор дышала, было заслугой старшего Ликариса и аппаратов жизнеобеспечения. Хотя между собой медсестры сходились во мнении, что лучше бы обойтись без такой благотворительности.

Проходя мимо двери второй реанимации, медсестра на минуту прилипла к крошечному стеклу. Там, за толстой мутной перегородкой, в палате-близнеце, окруженная капельницами и писком, которого не слышала, облепленная датчиками, существовала Карина Левина. Еще одна причина, по которой следователи так ждали пробуждения Кирилла Ликариса.