Проклятая принцесса. Развестись и не влюбиться - Ларсон Лана - Страница 20

Быть может, они и сейчас были здесь? Но проверять не хотелось, ведь если это не они, а шпионы дяди, то я могу отсюда не выйти.

Каждый шаг отдавался эхом, сердце колотилось в груди, словно пойманная в силки птичка. А я не могла отделаться от ощущения, что за мной наблюдают.

Мы миновали два длинных коридора и спустились на уровень ниже. Здесь, в тусклом свете, висели картины, которые были слишком стары или слишком незначительны для главных залов. И здесь же я невольно остановилась, подойдя к одной из них. На стене, освещенный лишь слабой щелью из-под потолка, висел большой портрет красивого мужчины. Моего отца.

Руэланд Аргонский. Старший брат действующего короля. Он был нарисован молодым, в расцвете сил, с яркой, чарующей улыбкой и такими же глазами, как у меня.

Я подошла к нему, проведя пальцем по запыленной раме. Это был наш еженедельный ритуал. Я приходила сюда, чтобы поговорить с ним, поделиться радостью или печалью. И несмотря на то что это выглядело глупо, это давало мне силы.

– Вот почему я ненавижу эти ходы, – прошептала я, хотя Лира прекрасно знала ответ. – Он раньше висел в парадном коридоре, а после того как я попросила дядю перевесить его ко мне…

– Король пришел в ярость и велел спрятать здесь, – закончила Лира без вопросов, присаживаясь на моё плечо. – Я помню это. Твой дядя всегда завидовал ему. Сначала его доброте, потом таланту, потом любви, а когда твой отец умер, он стал завидовать даже памяти о нем.

Я опустила голову, вспоминая, что портрета моей матери у меня вообще нет. Все её вещи, как и картины, остались в нашем старом доме, который дядя закрыл и опечатал.

– Я знаю, что отношения у них были не очень хорошими, – я опустила голову. – Но почему? Почему он не может оставить его в покое? Почему такая ненависть к тому, кого уже нет? Они ведь родные братья. Самые близкие друг другу люди.

Лира тяжело вздохнула – звук, который в тишине коридора показался слишком громким.

– Знаешь. Я никогда прежде тебе не говорила этого, но я знала фамильяра твоего отца, – сказала она тихо, и я ошеломленно посмотрела на лисичку. – Прежде чем уйти окончательно, его грифон, сказал, что унесет с собой страшную тайну, касающуюся Королевства. Он сказал, что это тайна, которая разрушит Леопольда.

Моё сердце забилось с удвоенной силой. Я никогда не слышала этого раньше.

– Страшную тайну? О чем ты, Лира? Какую?

– Я не знаю, – лисичка покачала головой. – Он сказал, что это знание опасно, и я должна его забыть. Но я помню его слова: «Леопольд не тот, кем хочет казаться».

Я отступила от портрета. Этот новый факт, этот тёмный намёк на интриги моего дяди, добавил ещё больше напряжения к уже существующему хаосу не только моей жизни, но и двора. Значит, его тайны могут быть гораздо хуже.

– Все может быть, Ари, – сказала Лира, считав мои мысли.

– Почему ты не рассказала мне об этом раньше? – прошептала я, вглядываясь в портрет отца.

– Чтобы подвергнуть тебя опасности? Тем более можно сказать, что я ничего не знаю. Слышала только эту фразу и все. А остальное как в тумане.

– Как в тумане…

Интересно. «Туман» можно наложить магическим вмешательством, чтобы скрыть из памяти какое-то событие. Это очень древняя, сложная и опасная магия. К ней прибегают очень редко, ведь она может иметь серьезные последствия. Если неправильно прочитать заклинание, человек может забыть не только определенное событие, но и всю жизнь.

Я знала, что его можно применить к людям, но может, можно стереть память и фамильяру?

– Я не знаю ответа на этот вопрос, Ари, – грустно проговорила лисичка. – Все же я не древний эльдуф, а молодой и многое не знаю. А фамильяр твоего отца был именно из древних, может, он и владел этой техникой.

– Да, может быть… – пробормотала я, отвернулась от портрета, снова ускоряя шаг. – Пойдем. Нужно дойти до комнаты.

Мы сделали всего пару шагов, как я услышала едва различимый шорох сзади, словно кто-то сдвинул тяжелый предмет, а затем замер.

– Слышишь? – Лира мгновенно напряглась.

– Это, наверное, крыса, – пробормотала я, но сердце заколотилось сильнее. Страх вернулся с новой силой.

– Нет, это не крыса, – ответила Лира и тут же отлетела в темноту коридора. – Я посмотрю, а ты иди. Иди скорее!

– Лира, – крикнула я, но она уже исчезла. – Лира, вернись!

Мне стало невыносимо страшно. Вдруг это стража короля, которых он послал за мной? А если они схватят Лиру? Но она может уйти на теневую сторону, а я нет. Мне показалось, что я слышу тихие, размеренные шаги, которые приближаются.

Я сорвалась на бег. Старые, узкие коридоры петляли и давили. Я неслась, тяжело дыша, ощущая, как страх обжигает легкие. Каждая тень казалась живой. Наконец, я добежала до последней двери, которая вела прямо в мою гардеробную.

Резким движением я толкнула потайную панель и проскользнула внутрь. Дверь захлопнулась. Я едва доползла до мягкого кресла, стоявшего у окна, рухнула в кресло, тяжело дыша, и прижала к груди ту самую тяжелую чешуйку, которую дал мне Эргон. Пальцы тут же нащупали едва заметную кнопку, и я активировала защиту. Внутри комнаты не было видно никаких изменений, но я всем нутром ощущала, как вокруг меня сгущается плотная, золотистая магия. Лира – эльдуф, она должна пройти сквозь защиту, а вот преследователи – нет. Я надеялась на это.

Я сжала чешуйку, выдохнула, собираясь с мыслями и пытаясь успокоиться. Все хорошо. Теперь все хорошо. Преследовали не смогут войти в комнату, Эргон меня защитил, поэтому я вернулась к другой мысли. Той, что сказала мне Лира. Что же это за тайна, которая может погубить короля?

«Леопольд не тот, кем хочет казаться…»

Я лихорадочно прокручивала в голове все слухи и события последних лет. Что он скрывал? Налоги? Несправедливые договоры? Или… или же тайну, связанную с убийством моих родителей? На отца и мать было совершено покушение – по официальной версии, дело рук наемников, которых так и не нашли. Но что, если это не наемники? Что, если за этим стоит Леопольд, который хотел избавиться от него, чтобы скрыть что-то?

Я вздрогнула. Эта мысль была страшной, чудовищной, но она объяснила бы его лютую ненависть к отцу даже после его смерти и то, что он приказал засекретить все документы и отчеты, касающиеся расследования. Однако это были лишь догадки и домыслы, имеют ли они отношение к реальности, я не знала.

Время тянулось невыносимо медленно, а Лиры всё не было.

Я нервно ходила по комнате, сжимая чешуйку и постоянно прислушиваясь. К себе, к окружению, к шорохам за дверью. Почему она не возвращается?

– Не нужно было её отпускать, – прошептала я, чувствуя себя ужасно. – Почему я ее не остановила? Что, если с ней что-то случилось? Если ее поймали? Ведь и Фира нет…

Я остановилась посреди комнаты. В моей голове возникла новая, ещё более пугающая мысль: а вдруг Лира не может пройти через барьер? Вдруг это драконья защита, которая не признает фамильяров? Я ведь не спросила об этом Эргона!

Подняла руку и посмотрела на чешуйку, искушение отключить защиту было огромным. Я готова была рискнуть своей безопасностью ради Лиры. Но что, если за дверью меня ждут не только драконы, но и стража короля? Теперь, когда я не одна, а замужем за драконом, король может пойти на всё, чтобы избавиться от «проклятой племянницы». Заговоры казались мне в каждом шорохе, в каждом блике света.

И Эргон слишком долго не возвращается… Прошло уже, должно быть, не меньше часа, а его все не было. Что, если король, посол и лорд Эратос объединились против него? Что, если дядя и сейчас играл нечестно, и с ним что-то случилось? Богиня, я всегда старалась мыслить рационально, но сейчас паника грозила затопить меня с головой.

Нет, ждать больше нельзя. Я протянула руку к чешуйке, собираясь снять защиту, когда…

Раздался резкий, громкий стук в дверь.

Я подпрыгнула от неожиданности, замерла и тяжело сглотнула. Это был не стук слуги, а уверенный, властный удар.