Инженер. Система против монстров 3 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 11

Критическая сила Эйлера…

Сладость начала отступать, сменяясь привкусом горечи. Запах гниющих роз обнажал свою истинную суть. Запах тлена.

Я вцепился в очередную формулу. Модуль упругости для стали…

Туман в голове рвался клочьями. Я чувствовал, как возвращается контроль. Холодная, злая ясность инженера, решающего сложную задачу, выжигала из сознания липкую эйфорию.

Мне удалось открыть глаза.

Сквозь ресницы я увидел источник света. Один-единственный. В центре огромного, похожего на подвал помещения, на куче мусора возвышался тот самый мутант. Огромный, мясистый, багровый бутон, размером с пару шкафов. Он слабо пульсировал, излучая мягкий, фосфоресцирующий свет. И именно от него исходил этот одуряющий аромат. Перед глазами вспыхнула системная надпись:

Кровавый Цветок — Уровень 30

Тридцатый уровень. Как у Мутировавшей Змеи. Только этот монстр не крушил всё вокруг и не поливает кислотой, он действовал куда тоньше. Изящнее. И оттого страшнее.

Заодно это ещё и первое мутировавшее растение, которое мы встретили. Если теория Сумрака верна, то растительное царство почти не пострадало от вторжения энергии Бесформенного. Собственно, всё сходится.

Запах гнили ударил в нос, вызывая рвотный спазм. Я попытался пошевелиться и понял, что не могу. Толстые, упругие лианы, похожие на переплетение кабелей, оплетали меня, не давая подняться с холодного бетонного пола.

Рядом, в нескольких метрах, виднелись неподвижные силуэты моих товарищей. Этот проклятый сорняк скрутил всех. Борис валялся, с блаженной улыбкой на лице, какой я не видел даже после бутылки самогона у кладбищенского сторожа. Искра дремала с безмятежным, почти детским выражением. Варягин, Медведь, Фокусник, Сокол… все они были здесь, с одинаково отсутствующими, счастливыми лицами. Захвачены. Убаюканы.

Короче, жопа полная!

Для полноты картины я почувствовал, как что-то утекает из меня. Не кровь, что-то совсем другое. Похоже, эта дрянь тянула из меня ману. Я перевёл взгляд на лиану, обвившую мою грудь. В том месте, где эта дрянь касалась тела, она светилась чуть ярче. Она высасывала мою энергию. Медленно, методично, как насос.

Похоже, этот цветочек ещё и паразит. Вместо того, чтобы сожрать человека и получить очки за него, он сперва тебя опустошает. Ведь мана восстанавливается. Можно качать, качать и качать… Пока человек тупо не сдохнет от обезвоживания, а там уже и очки приложатся.

Нужно действовать. И действовать быстро, пока эта дрянь снова не усыпила меня.

Мой взгляд скользнул дальше. За кругом моих товарищей, в полумраке, виднелись другие тела. Десятки. Ссохшиеся, мумифицированные, они лежали в тех же позах, что и мы, но побеги этого чудовищного растения их уже отпустили. Лица мертвецов тоже застыли в блаженной эйфории.

И тут я заметил ещё кое-что. Среди мёртвых тел лежала девушка. Чёрные, спутанные волосы, практичная тёмная одежда, плотно облегающая стройную фигуру. Она была без сознания, но жива. Об этом отчётливо свидетельствовала вздымающаяся и опускающаяся в такт дыханию грудь. Над её головой мерцала надпись:

Алина — Уровень 4

Кто она? Как сюда попала? Ещё одна жертва, заманенная в ловушку?

Я начал шевелиться, пытаясь ослабить путы, и растение сразу же отреагировало на это. Дурманящий аромат стал гуще, волна эйфории нахлынула с новой силой, пытаясь смыть моё сопротивление. Голоса в голове теперь заговорили в полную силу. Голос матери, обещающий, что всё будет хорошо, что нужно просто закрыть глаза и отдохнуть. Голос отца, хвалящий за то, что я наконец-то перестал бороться. Смех сестры…

Это была самая мощная ментальная атака, с какой я сталкивался. Она не пугала. Она соблазняла. Она предлагала самое желанное для любого, кто прошёл через ад — покой.

Нет.

Я не для того выживал, чтобы стать удобрением для хищного сорняка.

Сопромат. Просто, холодно, неумолимо.

Сладкий дурман попытался превратить сталь в карамель, но ярость и упрямство оказались сильнее. Я строил в своей голове собор. Собор из холодной, безжалостной логики. Его фундаментом были законы Ньютона. Стенами уравнения Максвелла. Сводами принципы термодинамики. А шпиль, уходящий в самую черноту безумия, был выточен из чистой, кристальной математики.

Волна эйфории разбилась о первые же ряды этого ментального бастиона. Растение снова усилило напор, пытаясь найти брешь. Оно показало мне дом в Курске, живых и здоровых родителей, накрывающих на стол. Оно обещало, что все дни апокалипсиса — это лишь дурной сон.

Я ответил ему расчётом фермы покрытия промышленного здания. Узлы, стержни, нагрузки от снега и ветра. Растяжение, сжатие, потеря устойчивости. Я видел, как краснеют от напряжения самые нагруженные элементы, как система стремится к разрушению, но держится, потому что так было рассчитано. Потому что цифры не лгут.

Кровавый Цветок взвыл. Не физически, нет. Я почувствовал его ярость, его недоумение. Как этот маленький комочек мяса и костей, этот примитивный организм, смеет сопротивляться его воле? Его силе, которая подчинила берсерков и паладина?

Я ответил ему дифференциальными уравнениями в частных производных.

Эйфория отступила, сменившись тупой, ноющей болью во всём теле. Голова раскалывалась, но разум был ясен. Кристально ясен.

Я свободен. Мысленно.

Физически я по-прежнему оставался в плену. Лиана на груди сжималась сильнее, мана утекала с удвоенной скоростью. Растение, не сумев подчинить мой разум, решило просто высосать меня досуха и покончить с этим.

Нужно действовать ещё быстрее.

Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Но я мог призвать инвентарь. Это чисто ментальное усилие.

«Инвентарь!»

Перед глазами промелькнули знакомые иконки. Автомат АКС-74У, Инженерный Инструмент, Кровавый Рубин, аптечка… шокер.

Вот оно. Шокер, который я собрал для Веры, но забыл отдать.

План родился мгновенно. Дерзкий, болезненный, но, возможно, единственный. Лианы органические. Они пронизаны жидкостью. А жидкость — отличный проводник. Нас шарахнет обоих, но и хрен с ним!

«Материализовать. В правую руку».

Я почувствовал, как в моей ладони возникает знакомая ребристая рукоятка. Пальцы едва могли шевелиться, но этого хватило, чтобы нащупать кнопку. Лиана на моей груди сжалась с новой силой, вышибая из лёгких остатки воздуха. В глазах потемнело.

Сейчас или никогда.

Боль — это тоже реальность. Боль — это то, что отрезвляет. То, что доказывает, что ты ещё жив. И сейчас я собирался подарить себе очень щедрую порцию реальности.

Собрав остатки воли, я сжал пальцы.

ТРРРЩЩЩЩЩЩЩЩЩЩЩ!

Мир взорвался болью. Острой, яростной, живой. Электрический разряд пронзил не только лиану, но и моё собственное тело. Мышцы свело судорогой, зубы клацнули так, что я едва не откусил себе язык. Запахло озоном и палёной травой.

Цветочек завизжал! Растение-мутант задёргалось, шевеля лианами, как щупальцами.

Связывавшая меня лиана, к которой я прижал контакты шокера, дёрнулась и стиснулась сильнее, едва не сломав мне рёбра. Я не отпускал кнопку. Просто не мог. Нас обоих продолжало бить током. Лиана почернела, задымилась. И ослабла. Все побеги, оплетавшие меня, конвульсивно сократились и отпрянули, словно от огня.

Свобода! Боже, как же здорово, когда тебя больше не шарахает электричеством! И не душат побеги мутировавшего тюльпана! Есть в жизни счастье!

Перевернувшись на живот, я опёрся на дрожащие руки. Кашель разрывал грудь. Тело ломило, каждый мускул протестовал. Но я освободился. Я стоял на четвереньках посреди этого склепа, тяжело дыша и глядя на своего врага.

Кровавый Цветок, вроде как, был в замешательстве. Его пульсирующий свет стал неровным, а побеги, отпрянувшие от меня, извивались на полу. Я причинил ему боль. Я показал, что его ужин может дать сдачи.

Я поднялся на ноги, пошатываясь. Тело гудело, как трансформаторная будка. Мышцы свело, в глазах плясали чёрные точки.