Владимир, Сын Волка 3 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 5

А он работает над повышением компьютерной грамотности населения. СССР ведь находится в уникальном положении: у него есть огромные массы грамотного населения, с очень серьёзным упором на точные науки, что служит основной для создания мощной ИТ-индустрией.

Но в прошлой жизни Директора этот невероятный потенциал был бездарно растрачен и продан за стеклянные бусы. И даже так, у Российской Федерации, на том, что осталось, полустихийно возник довольно-таки крупный и конкурентоспособный ИТ-сектор…

«Вопреки Ельцину», — подумал Владимир.

— А не староват ли ты, чтобы этим всем заниматься? — спросил Чебриков.

— Может и староват, — пожал плечами Жириновский. — Но хотя бы разбираться в этом я должен — а то сам не пойму, когда меня обманут. Доверяй, но проверяй.

— Всё, моя очередь, — сказал Орлов и поднял рюмку. — Во-первых, я хочу выразить благодарность Галине, за такой щедрый и разнообразный стол…

*СССР, РСФСР, город Москва, исполком Ждановского районного совета , 8 февраля 1990 года*

«Демократы отменили шестую статью — да-да, разумеется…» — подумал Жириновский.

Членам МДГ, наверное, выгодно было бы в будущем говорить, что этого они добились, но правда такова, что вчера ЦК КПСС, на очередном пленуме, единогласно проголосовал за отмену шестой статьи Конституции СССР, то есть, отказался от однопартийной системы.

Статуса закона это ещё не приняло, но должно принять — позже. Самое главное, что принципиальное решение уже есть и осталось только провести его в жизнь на Съезде народных депутатов СССР, для чего нужно ⅔ голосов.

Но у Горбачёва сразу же возникла накладка — а кто сказал, что «жирондисты» это поддержат?

В одном генсек не ошибся — чтобы всё прошло хорошо, надо договариваться с Жириновским, который возглавляет «жирондистов». Горбачёв понял это нетипично быстро, поэтому предпринял попытку договориться заранее. Но список требований от Владимира его не устроил, поэтому он отказался от дальнейших переговоров и был абсолютно прав.

«Может, не такой уж он и дебил, каким я его считаю», — подумал Жириновский.

Ситуация, со стороны, выглядит очень глупо: КПСС желает отказаться от монополии на власть и позволить существование каких-то других партий, которые, неизбежно, возникнут сразу же после отмены шестой статьи, но Жириновский, практически единолично, может отказать КПСС в этом желании и навязать ей сохранение ею руководящей роли в этом бардаке.

И ему выгоднее всего сохранить однопартийную систему, потому что «якобинцы» сейчас слабы, как никогда, и у них есть только одна альтернатива — «жирондисты».

Как только появятся новые партии, это ослабит всех ныне действующих «игроков». Горбачёву, собственно, именно это и надо — он наивно рассчитывает, что ему удастся удержаться на плаву в возникшем хаосе, что ему должен гарантировать пост президента СССР, с правом вето на решения Верховного Совета СССР.

В такой комбинации, множество мелких и ненавидящих друг друга партий — это выгодно. Преодолеть вето президента могут только ⅔ голосов, чего невозможно добиться, когда в одном зале находятся представители десятков партий.

Ввиду того, что цель Горбачёва — это сохранение власти любой ценой, он делает всё абсолютно правильно. А непредвиденные события на то и непредвиденные, что их нельзя было предвидеть…

— Какой забавный подонок, — задумчиво произнёс Жириновский. — Я с самого начала вижу тебя насквозь, скользкий ты гадёныш.

Сегодня Горбачёв звонил ему лично и просил встречи, чтобы договориться. Ему сейчас не до шуток, он готов договориться с кем угодно, лишь бы удалось протащить через Съезд закон об отмене шестой статьи и президенте СССР. Хоть с сатаной, хоть с шайтаном, хоть с языческими богами или болотной нежитью.

Но позиция Жириновского не сдвинулась ни на миллиметр — он будет держаться до конца. Либо Горбачёв принимает её, либо шестая статья остаётся в Конституции.

А Горбачёв ни за что не примет его условия, потому что они несут в себе прямую угрозу его суперпрезидентской модели, которую он рассчитывает установить в СССР.

«Ладно, надо ехать, а то он ждёт», — решил Жириновский и начал собираться.

На улице его ждала служебная Волга, но шофёр в ней уже другой — из оперативников Управления безопасности Организации.

— Кремль, Гриша, — сел Владимир на заднее пассажирское сидение.

— Понял, — ответил шофёр и завёл машину.

Пройдёт время и Жириновский будет скучать по одному явлению, которое есть сейчас, но неизбежно исчезнет в будущем — по отсутствию пробок на дорогах.

До Кремля от райисполкома ехать всего четыре с лишним километра, но в 2020-е годы этот путь, в это время суток, занял бы минимум тридцать-сорок минут, из-за повышенного вечернего трафика.

А сейчас Жириновский доехал до Кремля примерно за двенадцать минут.

— Буду где-то через час, — предупредил он шофёра. — Но может и раньше — посмотрим, как пойдёт.

Пройдя все проверки на входе, Жириновский поднялся на нужный этаж и вошёл в кабинет к Горбачёву.

Генсек оказался в кабинете не один. Тут также присутствуют Александр Николаевич Яковлев, Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе, Николай Иванович Рыжков и Вадим Андреевич Медведев.

Яковлев — это один из «архитекторов» перестройки и гласности, ближайший советник Горбачёва, в настоящий момент, состоящий в Политбюро ЦК КПСС, но никаких формальных должностей не занимающий.

Шеварднадзе — министр иностранных дел, член Политбюро ЦК КПСС, а также главный апологет «нового политического мышления» во внешней политике, то есть, проводник горбачёвского желания подружиться с Западом, несмотря ни на что.

Рыжков — председатель Совета министров СССР, член Политбюро ЦК КПСС, а также один из главных исполнителей перестройки, несмотря на некоторый консерватизм. Из памяти Директора, Жириновский знает, что Рыжков скоро будет выступать против резкого введения рыночных цен, что мотивирует неизбежной гиперинфляцией и обнищанием населения.

Медведев — председатель Идеологической комиссии ЦК КПСС, член Политбюро ЦК КПСС, являющийся активным сторонником гласности и реформ в партии.

— Здравствуйте, товарищ Горбачёв, — произнёс дружелюбно улыбающийся Жириновский, войдя в кабинет. — Здравствуйте, товарищи члены Политбюро.

В этом кабинете у него нет ни одного товарища — даже Крючкова с Язовым и Павловым не пригласили, впрочем, как и Лукьянова. И это слегка иронично, потому что именно эти четверо отсутствующих, в августе 1991 года, могут начать ГКЧП. А могут и не начать — сейчас уже сложно прогнозировать.

— Здравствуйте, товарищ Жириновский, — улыбнулся Горбачёв. — Присаживайтесь.

Остальные присутствующие покивали Владимиру, в знак приветствия. По постным выражениям их лиц ему понятно, что они бы хотели видеть здесь кого угодно, но не его. Он для них, буквально, худшее, что могло случиться — он популярен в народе, у него есть экономическая власть, а ещё у него есть непонятные намерения, которые они не в состоянии разгадать.

Народ ведь уже чётко разделяет КПСС и «Жиронду», несмотря на то, что подавляющее большинство «жирондистов» состоит в КПСС, причём некоторые из этого большинства состоят в ЦК.

«Народ ведь не обманешь», — подумал Владимир, садясь в кресло. — «Если он даже не поймёт, то обязательно почувствует».

— Нам нужно договариваться, — произнёс Горбачёв.

— Для этого вы собрали тут всё это Политбюро? — с усмешкой спросил Жириновский. — Договариваться, конечно же, нужно, но я стою на своём — мне нужно ровно то же, что я перечислил в прошлый раз.

— Ты не получишь ничего из этого, — покачал головой Александр Яковлев.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Жириновский. — Напоминает мне один анекдот… Рассказать?

— Как хотите, — пожал плечами Горбачёв.

— Ленинградец заходит в подъезд своего дома, а там стоит некий потрёпанный жизнью бродяга и ссыт на стенку, — начал Владимир. — Ленинградец говорит ему: «Ты другого места не мог найти?» А бродяга поворачивает к нему голову и спрашивает, не прекращая ссать: «А мы с вами разве на „ты“?»