Император песчаных карьеров (СИ) - Панарин Антон - Страница 32

Ветров… Да, у паренька бывали кое-какие странности, но в целом он был вполне обычным. Сперва Рагнар подумал, что он просто однофамилец князя, с которым он двадцать лет назад ходил под одним парусом, но теперь… Теперь он точно знал, что это не совпадение. Паренёк — сын, а может, внук — не важно. Он точно родственник того самого Ветрова, и эти сволочи ищут его неспроста.

— Где он сейчас? — повторил экзекутор, и в голосе появились стальные нотки.

— В могиле, — Рагнар усмехнулся, сложив руки на груди. — Стены лабиринта захлопнулись, и я своими ушами слышал, как парнишка превратился в фарш. Вот он бежал следом за мной, а потом — хрусь! — и нет его.

Экзекутор молча смотрел на Рагнара несколько секунд, словно пытаясь прочитать мысли, затем медленно кивнул и направился к стойке с инструментами. Рагнар следил за ним взглядом, чувствуя, как напрягается всё тело. Сейчас начнутся пытки. Но пытки не страшны тому, кто душой умер десятилетия назад.

— Забыл представиться. Я Магистр Ордена экзекуторов.

— Я знаю, кто ты, — усмехнулся Рагнар. — Безжалостный ублюдок и конченый психопат, известный в народе как Свежеватель или Потрошитель? Хрен поймёшь.

— Мне очень льстят эти эпитеты, но вообще-то меня зовут Серафим. Я один из двенадцати Старейшин, и сейчас ты поймёшь, почему я считаюсь лучшим в своём деле.

— В таком случае, удиви меня, — ехидно предложил Рагнар и, встав со стула, направился к пыточному столу, желая всем своим видом показать, что его невозможно сломить.

Охранники двинулись Рагнару навстречу, уложили его на стол. Тот не сопротивлялся, а лишь насвистывал мелодию себе под нос. Деревянная поверхность стола была холодной и жёсткой. Пахло старой кровью и чем-то едким, возможно, уксусом для дезинфекции.

Кожаные ремни затянули на запястьях, лодыжках и груди. Так туго, что даже стало больно от впивающихся в кожу ремней. Серафим подошёл к столу и склонился над Рагнаром, рассматривая его лицо с профессиональным интересом:

— Пятьдесят пять лет. Хорошая физическая форма для твоего возраста. Старые шрамы, сломанные и сросшиеся кости, следы ожогов. Ты видел многое в жизни, старик. Но то, что увидишь сейчас, запомнишь до конца своих дней. Которые, правда, закончатся весьма скоро.

— Я сгорал заживо. Тебе нечем меня удивить, святоша, — хмыкнул Рагнар.

Серафим выпрямился, взял со стола нож с тонким изогнутым лезвием и провёл пальцем по острию, проверяя заточку:

— Последний шанс. Где Александр Ветров?

Рагнар сделал испуганный вид и запел:

— Где-то там, там, там,

Где по морде дали б вам!

— Как пожелаешь, — спокойно ответил Серафим и наклонился над столом, занося нож.

Рагнар улыбнулся и подумал о своей жене Марте. О детях. О доме, который сгорел. О жизни, которая привела его сюда, в эту подземную камеру пыток, к этому столу, к этому ножу.

Странная штука жизнь. Пятьдесят пять лет. Двадцать лет пиратства. Сотни убитых врагов. И вот финал. На пыточном столе, в лапах имперского садиста, который хочет узнать местонахождение человека, которого Рагнар и сам не знал, где найти. Ирония судьбы была восхитительна.

Сон оказался коротким и тревожным, полным обрывочных кошмаров, в которых за мной гнались то демоны, то паладины, то летающие крепости размером с город. Я дёргался, просыпался на секунду, проваливался обратно в забытьё, и так несколько раз подряд, пока не услышал звук, который заставил меня окончательно вернуться в реальность.

Слева раздалось фырчание. Недовольное, нарастающее фырчание, которое постепенно превращалось в низкий рык, полный звериной ярости. Я открыл глаза и увидел нашу верную ездовую тварь, которая ещё вчера послушно тащила сани, а теперь билась в каких-то невидимых путах. Её белые глаза начали темнеть, приобретая красноватый оттенок.

— Духи говорят, что нам надо валить, — нервно проговорил Кашкай, отползая от животного подальше, при этом шаман первым делом прихватил мешок с трофеями.

Глава 9

— Видать, кочевники не до конца усмирили нашего скакуна.

Тварь сошла с ума окончательно и начала неистово биться в истерике. Её тело корчилось, лапы царапали песок, пасть раскрывалась и закрывалась, демонстрируя ряды острых зубов, каждый размером с мой кулак. Она рычала так громко, что у меня заложило уши.

Я вскочил с песка и увидел нашего восхитительного параноика. Гелиос уже стоял рядом с тварью, занеся меч над головой. Ну вот, он давно жаждал прикончить зверушку и идти пешком по пустыне. Сбылась мечта идиота. Меч паладина вспыхнул святым огнём, описал короткую дугу и отсёк голову животине.

Тварь дёрнулась, издала последний булькающий звук и рухнула на бок, её лапы ещё подёргивались по инерции, но жизнь уже покинула это массивное тело. Гелиос выдернул меч, стряхнул кровь и улыбнулся, довольный собой.

— Хвала Императору, что он избавил меня от необходимости снова ехать на этом богомерзком создании, — произнёс он с искренним облегчением в голосе.

Я вздохнул, глядя на тушу твари, и почувствовал накатившую усталость. Это была не физическая усталость, хотя она тоже присутствовала. Морально же я был выжат как лимон. Меня уже порядком достал этот мир и сумасшедшие люди, с которыми мне приходится иметь дело.

Впрочем, грех жаловаться. Теперь у нас есть огромная туша свежего мяса, которая лежит перед нами и медленно остывает в ночной прохладе. Мы голодные, у нас почти нет припасов, а здесь целый склад протеина на лапах, который можно использовать. Профессиональный опыт оптимизации ресурсов подсказывал, что нельзя упускать такую возможность.

Я повернулся к Кашкаю, который стоял в стороне и смотрел на тушу с опаской.

— Как думаешь, мясо этой твари съедобно? — спросил я.

Шаман замер, прислушиваясь к чему-то, его глаза остекленели, а губы беззвучно зашевелились. Он явно консультировался со своими невидимыми духами. Спустя несколько секунд он кивнул, переводя взгляд на меня.

— Духи сказали, что да, это можно есть, — подтвердил он. — Более того, они говорят, что мясо этой твари считается деликатесом.

— Замечательно, — улыбнулся я, доставая нож. — Тогда ты первым и отведаешь этого кушания; и если не сдохнешь, то и мы приступим к трапезе.

Кашкай резко побледнел, отступил на шаг и замахал руками.

— Почему я первый? Духи же сказали, что можно! Духи не лгут!

— Ты что, не доверяешь духам? — прищурился я, глядя на шамана с притворным удивлением.

Кашкай открыл рот, закрыл, снова открыл и наконец выдавил из себя:

— Верю им всецело! И готов стать жертвой твоих кулинарных изысканий, Александр Сергеевич.

— Вот и славно. Если отравишься, я помолюсь за твою душу. Может быть, духи услышат и заберут тебя в лучший мир.

Шаман застонал, но кивнул, смирившись с судьбой подопытного кролика. Я подошёл к туше, присел на корточки и начал осматривать, выбирая лучший кусок. В прошлой жизни я не был мясником, но пару раз смотрел передачи про разделку туш, и кое-какие базовые знания остались.

Обследовав тушу, я нашёл подходящий кусок на задней ноге, там, где мышцы были развиты лучше всего. Провёл ножом, разрезая шкуру — она оказалась толстой и прочной, пришлось приложить усилие. Под шкурой открылось мясо, тёмно-красное, почти бордовое, с белыми прожилками жира, которые расходились по нему, как реки на карте.

— На вид как говядина, — заметил я, вырезая приличный кусок килограмма на два.

Я передал кусок Кашкаю, который принял его с видом человека, получившего в подарок живую гранату с выдернутой чекой. Потом взял топор и протянул его Гелиосу, который стоял в стороне и чистил меч от крови химеры.

— Ты гораздо сильнее нас, — сказал я. — Выбей пару клыков у твари. Они нам понадобятся для готовки.

Гелиос посмотрел на топор, потом на меня, и его лицо приняло выражение глубочайшего отвращения.

— Я не стану подчиняться демонологу, — отчеканил он. — Ищи другого слугу для грязной работы.