Император песчаных карьеров (СИ) - Панарин Антон - Страница 51

Очевидно шипы были ядовитыми. Он ещё бился в конвульсиях добрую минуту, а после затих, обмякнув. Запах крови заполнил помещение заставляя дышать ртом чтобы отстраниться от этого зловония.

Эмир нервно сглотнул, и я увидел, как дрогнула его рука, державшая алхимический шар. Он посмотрел на меня, потом на последнюю дверь.

— Что ж, — произнёс Эмир, и голос его прозвучал спокойно, как у человека принявшего свою судьбу, — осталась последняя дверь. Её открою я, если ты не против. Мало ли, вдруг и там ловушка? А ты мне всё же жизнь спас…

Я улыбнулся, хотя улыбка получилась кривой и натянутой.

— Да, пожалуйста, — ответил я, отступая на шаг. — Если и там ловушка, то я последую за тобой в могилу. Только немногим позднее.

Эмир подошёл к последней двери. Постоял перед ней секунд десять. Видимо собирался с духом, а может молился. Потом он взялся за ручку и осторожно толкнул её. Щелчка не последовало. Дверь бесшумно открылась, а за ней был просторный зал.

Зал был огромным. Размером с футбольное поле, может больше. С высоким сводчатым потолком и полом залитым водой. По стенам текли тонкие ручейки воды, стекающие сверху вниз в бесконечном цикле, создавая в помещении атмосферу прохладной влажности. Странное место, источника света не видно, но внутри всё хорошо освещено.

И тут раздался громогласный вибрирующий голос, исходящий отовсюду и ниоткуда одновременно.

«ПОЗДРАВЛЯЮ! ВЫ ДОКАЗАЛИ, ЧТО ДОСТОЙНЫ НАГРАДЫ! ВОЙДИТЕ И ПРИМИТЕ СВОЮ СУДЬБУ!»

Я вздрогнул от неожиданности. Эмир выругался и схватился за меч, но атаковать было некого. Голос не имел источника. Он просто был. Заполнял собой пространство. Эхом отражался от стен.

Вода из зала потекла в нашу сторону коснувшись подошв сапогов. Эмир посмотрел на меня и спросил:

— Что значит «Примите свою судьбу»?

— Понятия не имею, — ответил я. — Идём, посмотрим какую награду для нас приготовил этот ифрит.

Я сделал шаг внутрь зала и нога тут же погрузилась в воду по колено. Вода затекла в сапог и она на удивление оказалась тёплой. Эмир последовал за мной и в ту же секунду дверь за нашими спинами с грохотом захлопнулась. Ну всё. Назад пути нет.

Мы с Эмиром стояли по колено в тёплой воде, разглядывая огромный зал с текущими по стенам ручьями. Я уже открыл рот, чтобы сказать что-то умное про архитектуру или магическую инженерию, когда сверху раздался пронзительный крик.

Я задрал голову вверх и увидел летящую на нас тушу. Пухлую, дородную тушу мужика, который падал с потолка, размахивая руками и ногами, как курица, пытающаяся взлететь.

— Берегись! — заорал Эмир, отскакивая в сторону.

Мужик плюхнулся в воду прямо между нами с таким оглушительным всплеском, что волна поднялась на метр вверх и окатила нас обоих с головы до ног. Я уже было решил что сейчас против нас выступит главгад и начнёт размахивать своим… Хммм, не знаю. Мужик падающий с потолка был в одних трусах, так что он либо будет размахивать трусами, либо колбасой. Но надеюсь до этого дело не дойдёт.

В следующую секунду из воды выскочил надувной матрас в виде уточки. На нём и устроился наш неудачливый летун. Правда он был совершенно сухим, а в руке держал высокий стакан с разноцветной жидкостью и трубочкой, из которой он сейчас неспешно прихлёбывал, глядя на нас.

Мужик был пухлым, лысым, с небольшой бородкой клинышком, и самое поразительное его глаза светились ярко-голубым цветом, таким насыщенным, что казалось, будто внутри черепа горят два кристалла воды, излучающие собственный свет. Мои глаза становились такими же когда я использовал магию, но горели в разы слабее.

Я стоял, глядя на эту сюрреалистическую картину, и в голове пронеслась мысль: «после кислотного дождя, ядовитых шипов и сорока восьми трупов, разбросанных по лабиринту, толстый ифрит на надувном матрасе с коктейлем в руке выглядит как логичное завершение этого безумного дня.»

— Кто ты? — спросил Эмир, и голос его прозвучал настороженно, рука лежала на рукояти меча, готовая выхватить оружие в любую секунду.

Мужик допил из трубочки, чмокнул губами с видом человека, оценивающего вкус напитка, и улыбнулся широко, демонстрируя белоснежные зубы.

— Вы называете нас джинами, ифритами, исполнителями желаний, богомерзкими тварями, пожирателями жизни и множеством других названий, большинство из которых, должен признать, весьма нелестные и обидные, хотя некоторые вполне заслуженные, — произнёс он голосом, который был удивительно мягким и приятным для существа, которое, по идее, должно было внушать ужас. — Фактически, я это я. Если угодно, можете называть меня Хашешу.

Имя прозвучало шипяще, с обилием звуков, которые я слышал разве что в документальных фильмах про древний Египет, когда дикторы пытались произнести имена фараонов и богов, спотыкаясь на согласных и растягивая гласные.

Мы с Эмиром переглянулись и я увидел в его глазах то же недоумение, которое чувствовал сам. Ифрит. Настоящий ифрит. На надувном матрасе. С коктейлем.

Профессиональная оценка ситуации:

Объект: Ифрит, могущественная магическая сущность.

Поведение: Нетипичное, расслабленное, дружелюбное.

Угроза: Неизвестна, потенциально смертельная.

Цель: Получить награду за прохождение лабиринта.

Проблема: Ифриты в сказках редко раздают подарки просто так.

— Где наша награда? — спросил я, решая, что лучше перейти сразу к делу, потому что в корпоративном мире я усвоил одно простое правило: чем дольше тянешь переговоры, тем больше шансов, что тебя обманут или подсунут невыгодные условия. — Мы прошли испытания.

Хашешу улыбнулся ещё шире, и улыбка его выглядела весьма дружелюбной, почти отеческой. Как у менеджера по продажам, который собирается впарить тебе что-то ненужное, но делает это так обаятельно, что ты сам не заметишь, как подпишешь договор.

Он допил остатки напитка одним долгим глотком через трубочку, издав характерное бульканье, а потом подбросил стакан вверх и он растворился в воздухе. Ифрит стал загребать руками по воде, направляя надувной матрас в нашу сторону.

— Вы лишь доказали, что достойны получить мои дары, — произнёс он. — Но я был бы круглым дураком, если бы отдал их вам просто так, без какой-либо компенсации с вашей стороны. Сами понимаете, бесплатный сыр, только в мышеловке.

Глава 14

— Чего ты хочешь? — спросил Эмир стальным тоном.

Хашешу рассмеялся, и смех его был звонким, искренним, таким, каким смеются люди, услышавшие действительно хорошую шутку, а не вежливо посмеивающиеся над плоской остротой начальника на корпоративе.

— Это очень хороший вопрос! — воскликнул он с энтузиазмом. — Обожаю деловых людей, которые не тратят время на пустую болтовню и сразу переходят к сути! Итак, для начала я расскажу вам о своей жизни, чтобы вы понимали, с кем имеете дело и чего я хочу.

Он подплыл ближе, метра на три, остановил матрас лёгким движением руки и спрыгнул с него прямо на воду. Просто встал на поверхность, как будто это была твёрдая земля. Он стоял там, где обычный человек погрузился бы в воду по колено. Вода под его ногами даже не прогибалась, не создавала кругов, будто он был невесомым призраком, лишённым массы и плотности.

Хашешу возвышался над нами на добрую голову, и теперь, когда он был ближе, я увидел, что тело его слегка полупрозрачное. Сквозь него можно было разглядеть текущую по стенам воду, будто ифрит был сделан не из плоти, а из жидкого стекла.

И тут он со всего размаха влепил Эмиру пощёчину. Резко и неожиданно. Ладонь прошла через воздух с такой скоростью, что я даже не успел среагировать, только увидел размытое движение. Эмир инстинктивно дёрнул головой, как делают люди, которых бьют по лицу, а в следующую секунду выхватил меч. Однако рука Хашешу прошла сквозь плоть Эмира не причинив ему никакого вреда, а после ифрит расхохотался откинув голову назад.

— Как видите я бесплотен, и это моё проклятие! — объявил он с театральным жестом, разводя руки в стороны. — Я не могу почувствовать женское тепло, когда прижимаю к себе красавицу, не могу ощутить вкус пищи, когда она тает на языке, не могу насладиться дурманящим ароматом вина, когда оно обжигает горло! Этот мир для меня проклятие, такое же, как и для вас, борющихся за выживание в этой безжалостной пустыне, где каждый день может стать последним! И всё, чего я жажду, — он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, — это заполучить тело, настоящее, живое, для того чтобы наконец насладиться земными радостями, которых я лишён!