Хозяйка старой пасеки 4 (СИ) - Шнейдер Наталья "Емелюшка" - Страница 19

— Болезней? — переспросил Алексей. — Княгиня пишет о медицине?

— Да. Именно моей супруге я обязан титулом светлейшего. Это ее аналитический ум помог найти средство остановить холеру в уезде — должно быть, вы слышали об эпидемии прошлого года.

— Конечно, но…

— Мне оставалось лишь проследить, чтобы ее рекомендации неукоснительно исполнялись.

Князь поднялся.

— Душа моя, думаю, мы уже злоупотребляем временем хозяйки. Алексей Иванович, окажите мне любезность заночевать в моем доме. Давненько мне не доводилось слышать столичных анекдотов.

— Разумеется, ваше сиятельство, — подскочил тот. — Буду рад развеять вашу скуку.

«Скуку!» — фыркнула Марья Алексеевна.

Князь ответил ей смеющимся взглядом.

9

— Должно быть, я что-то не так поняла, — растерянно произнесла Варенька, когда коляска князя скрылась из вида. — Он ведь… он не такой. Он просто растерялся. В таком блестящем обществе…

Она прижала к груди руки, обхватив один кулак другим — словно пыталась уцепиться сама за себя.

— Все ты так поняла, милая. — Марья Алексеевна обняла ее.

Варенька всхлипнула и вывернулась из ее объятий.

— Простите. Мне надо побыть одной.

— Если что, зови, графинюшка. Мы рядом.

Варенька кивнула, смаргивая слезы, и почти бегом скрылась в доме.

— Волк в овчарне… — медленно произнесла я.

— Павлин среди волков, — фыркнула Марья Алексеевна. — Но княгинюшка-то наша какова! «Искать ум ниже пояса»! — Она расхохоталась. — И князь хорош, ох, хорош! Сразу видно — державный муж. Взял за шкирку, как щенка, и унес. Окружит нашего столичного героя заботой и гостеприимством так, что не продохнуть.

Мы вернулись в гостиную. Кирилл обернулся к нам от окна.

— Надеюсь, урок пойдет на пользу не только Алексею, — глухо сказал он. — Если Варвара не поняла…

— Она поняла, — перебил его Нелидов. — Поэтому и плачет. Дайте ей время, Кирилл Аркадьевич. Разочаровываться больно.

— Ох ты ж я, голова садовая! — Марья Алексеевна всплеснула руками, прерывая тяжелое молчание. — Глашенька, тебе ж днем письмо пришло. От Белозерской. Погоди-ка.

С девичьим проворством она шмыгнула в свою комнату и вернулась, держа в руках сложенный лист. Я сломала печать.

— Что там? — спросил Стрельцов, явно ожидая от этого дня очередной пакости. — Если не секрет, конечно.

— Не секрет. Софья Александровна, помня о моем интересе к хозяйству, приглашает навестить ее и посетить ее сыроварню. На ловца и зверь бежит.

А заодно я верну ей пресс. Запасы воска из старых колод я переработала, новая сушь в значимом количестве появится только после главного медосбора, а у Софьи сейчас действительно самый сезон. Тем более что Герасим внимательно изучил пресс и подтвердил, что может сделать похожий. На деревянном винте.

— Весьма кстати, — согласился Нелидов. — Однако мы не успели обсудить ваши планы на ее счет.

Я кивнула.

— Сыворотка. Из десяти частей молока получается одна часть сыра и девять сыворотки. Я хотела предложить ей делать сывороточный квас. Мой мед и травы, ее — сыворотка. Она все равно идет как отход производства.

Генеральша фыркнула.

— Прости, Глашенька, но квас каждая хозяйка на кухне варит. Было дело в моей юности — купцы из Великого Торжища взяли у императора откуп на торговлю квасом по всей Рутении. Через два года в ноги бросились, просили откупные платежи отменить и договор расторгнуть. Потому что не потащишь же в тюрьму всю страну? Этак никакой тюрьмы не хватит.

— Боюсь, я вынужден согласиться с Марьей Алексеевной, — сказал Нелидов. Он поднял глаза к потолку, явно что-то просчитывая. — Даже если полагать сыворотку дармовой, а мед вы будете продавать Софье Александровне дешевле, чем любому купцу, стоимость готового продукта будет ненамного ниже, чем цена, по которой квас продают в городе. Доход от него минимальный, обычно берут оборотом, что пока не ваш случай.

Что-то подобное я и подозревала — глупо считать себя единственным сообразительным человеком.

— Поэтому я хочу предложить ей продавать не квас, который варит в избе каждая баба. А сывороточный эликсир здоровья для избранных. Очищает желудок и способствует пищеварению. Укрепляет кости и поддерживает здоровье нервов.

— Глафира Андреевна, я, конечно, восхищен вашей изобретательностью, но надо же и меру знать! — возмутился Стрельцов.

— Что не так?

— Это уже граничит с мошенничеством. Еще предложите лечить квасом от всех болезней!

— Да боже упаси! — возмутилась в ответ я. Недобросовестная… в смысле, вранье только все испортит, мне же тут не один год жить. — Я говорю не о лекарстве. О поддержании здоровья. Все равно что съездить на воды — но без вод. Сыворотка действительно содержит… — И как, спрашивается, рассказать про витамины и микроэлементы? А про лактобактерии и пробиотики кваса? — Вещества, которые улучшают состояние желудка, костей, зубов и нервов.

Он с сомнением покачал головой, и я добавила:

— Не верите мне — спросите Анастасию Павловну. Ее медицинским знаниям вы ведь доверяете?

— Думаете, я постесняюсь спросить?

— Я думаю, что ваша профессиональная подозрительность и всем известная честность погонят вас к княгине раньше, чем я прикажу налить чай.

Какое-то время мы мерились взглядами.

— Но это не решает вопрос логистики, — выручил нас обоих Нелидов. — Квас — продукт скоропортящийся. Летом скисает, зимой замерзает… да зимой особо никому и не нужен. Везти его на ярмарку…

А ведь он прав. Я, увлекшись, забыла, что здесь нет промышленных холодильников и добавок, продлевающих сроки хранения.

— Но, по крайней мере летом, его можно продавать в тех же трактирах при почтовых станциях, что и наш сушеный творог.

— Можно. Но будет ли стоить овчинка выделки?

Я отошла к окну, размышляя. Что еще можно придумать? Что-то крутилось в голове. Экзотическое. Вспомнила!

— Брюност!

— Что, простите?

— Томленый сыр. Вы правы, Сергей Семенович, возить воду туда-сюда — глупо. И вы, Марья Алексеевна, тоже правы: немногие станут покупать то, что варится в каждом доме. Значит, воду надо выпарить. На медленном огне. Долго, почти сутки.

— И что выйдет? — полюбопытствовала генеральша.

— Сыр. На вкус и вид — как густая тянучка. С карамельным привкусом. Если добавить сливки и чуть подсластить — новинку будут покупать по цене хороших конфет. И, что самое замечательное, хранится она почти вечно.

— Вы уверены? — переспросил Нелидов.

— Это очень старый северный рецепт.

— Может, и получится, — согласилась генеральша. — Только Софья — дама ушлая. Она тебе скажет спасибо, способ запомнит, а варить сама станет. Зачем ей с тобой делиться?

— И поэтому в конце варки мы добавим мед. И толченые орехи. А еще продумаем технологию упаковки. Сможете просчитать себестоимость, Сергей Семенович?

— Смогу. Тогда завтра во время визита вы обсуждаете предварительные договоренности, а у себя мы пока проверяем рецепт, так?

Я кивнула. На эксперименты сыворотки у меня достаточно.

Какое-то время мы еще обсуждали детали, прежде чем пришла пора расходиться по комнатам. Я решила заглянуть к Вареньке перед тем, как идти спать.

На стук графиня отозвалась не сразу. А когда все же открыла дверь, выглядела так, будто мир рухнул и она сидит на его обломках. Глаза красные, нос распух, пальцы комкают носовой платок.

— Я не хочу говорить, — сообщила она.

Значит, не стоит пытаться сочувствовать. Иногда другие действительно могут только мешать и расстраивать еще сильнее.

— Конечно. Я только спросить, не хотела бы ты съездить завтра со мной на сыроварню Белозерской?

— Сыроварню? — переспросила она, и взгляд ее метнулся к окну, в темноту сада.

— Да. Посмотреть, как делают сыр. Пригодится для твоих писем городской кузине.

Она слабо улыбнулась.

— Тогда непременно поеду. Завтра? С утра?

— Да.

— Непременно поеду, — повторила она. — А теперь, извини, я попробую уснуть. Голова болит.