Какой скандал! (Это просто смешно) - Инцзюнь Ци - Страница 28

Наконец, кто-то, слишком увлекшийся чаем, воскликнул:

— Властители и министры!

Сяхоу Дань подхватил:

— Разве рождаются избранными?

Учёный:

— Именно!

Ю Вань Инь захлебнулась кашлем и больно толкнула Сяхоу Даня локтем.

Учёные, немного остудив пыл, задумались и почувствовали страх:

— …Вы, однако, осмелились такое сказать.

Только Ли Юньси с презрением усмехнулся:

— А что в этом такого? Сколько из вас, посвятивших всю жизнь учению, смогут спасти Великую Ся?

Сяхоу Дань:

— Верно, чтение книг не спасёт народ Великой Ся.

Ли Юньси продолжил:

— Поднимите глаза и взгляните, небо не видно, только грязь вокруг! Прожорливые крысы, не трогайте мой хлеб!* Если мы служим народу, то нет ничего невозможного!

(прим. пер.: фраза взята из сборника стихов «Книги песен» (Ши Цзин), она выражает недовольство и презрение к чиновникам и паразитам, которые эксплуатируют народ, подобно крысам, поедающим хлеб.)

Сяхоу Дань с энтузиазмом захлопал в ладоши:

— Прекрасные слова! С таким человеком, как брат Ли, у Великой Ся есть надежда!

Учёные, тронутые, с восхищением смотрели на него:

— Вы действительно говорите так, как чувствуете. Раз уж мы так откровенны, не могли бы вы назвать своё имя?

Сяхоу Дань, изящно покачивая веером, ответил:

— Моя фамилия Сяхоу.

В каюте воцарилась тишина.

Учёные один за другим поднялись и уставились на него:

— Принц… принц…

Сяхоу Дань:

— Моё имя Дань.

Ю Вань Инь едва не провалилась сквозь землю от стыда. Ей не место на лодке, ей место в трюме.

Сяхоу Дань указал на неё:

— А это коварная наложница, погубившая страну, Ю Вань Инь.

Тем временем тайные стражи стремительно окружили их. Окаменевшие учёные наконец пришли в движение и, спотыкаясь, начали падать на колени, с бледными как смерть лицами.

Только двое упрямо стояли на месте, отказываясь преклониться.

Один из них, конечно, был Ли Юньси, а другой — Ду Шань, который до этого момента поддерживал всё, что было сказано.

Ли Юньси, понимая, что ему не избежать смерти, теперь был спокоен, но смотрел на злую супружескую пару с явной неприязнью; а Ду Шань дрожал ногами, но из-за своего самолюбия, не хотел уступать Ли Юньси.

Сяхоу Дань отмахнулся и отпустил стражей:

— Прошу всех встать.

Он ничуть не смутился, как будто только что те, кто грозился свергнуть его, были не они.

— Все вы знаете о жестокости тирана и его грабительской политике, но не знаете, что я, как император, давно лишён власти. Теперь управление государством разделено: половина находится под контролем императрицы-матери, половина — в руках принца. Они играют в азартные игры, ставя на кон мой народ, и каждый раз от этого мне больно, но у меня нет другого выхода. Сегодня я встретился с вами, чтобы открыть вам своё искреннее сердце.

Он снова сделал знак, и ученые с неохотой снова сели. Только Ли Юньси все ещё стоял, уперевшись:

— Если у вас такие намерения, Ваше Величество, почему вы не реформируете экзаменационную систему и не привлекаете талантливых людей, а заставляете нас приходить, как воры, скрывая лица? Такой способ привлечения талантов неприемлем для государя.

— Я уже говорил, у меня есть веские причины, — сказал Сяхоу Дань. — За мной следят слишком много глаз, и любое движение в экзаменационной системе вызывает сопротивление с разных сторон. Если бы не стража, которая искала таланты по всей стране, ваши выдающиеся сочинения никогда бы не попали ко мне на стол. Сейчас мы можем только тайно общаться, чтобы постепенно развивать план и отправлять вас на подходящие должности для реализации ваших амбиций.

Он вздохнул:

— Как только вы войдёте в правительство, вас либо притянут на сторону вдовствующей императрицы, либо к фракции Сяхоу Бо. Вы неизбежно станете либо пешками, либо жертвами их интриг. В тот день я надеюсь, что вы не забудете свои сегодняшние горячие речи и высокие устремления, и выпрямите спины, чтобы стать опорой Великой Ся.

Ю Вань Инь была поражена.

Какое вдохновляющее и трогательное выступление!

Что же за бизнесом занимался этот «генеральный директор», если он настолько искусен в актёрском мастерстве?

Некоторые из студентов даже прослезились. Ю Вань Инь заметила, что среди них были маскирующаяся под мужчину талантливая девушка Эр Лань и Ду Шань, который недавно трясся от страха, но не стал преклонять колени.

Ду Шань был глубоко тронут:

— Ваше Величество возлагает на нас такие надежды, это просто…

Ли Юньси резко прервал его:

— Просто безобразие!

Сяхоу Дань:

— ?

Ю Вань Инь:

— ?

Ли Юньси с раздражением продолжил:

— Ваши слова, Ваше Величество, такие легкомысленные. Одним лишь упоминанием о своих трудностях вы хотите превратить тела бедных студентов в пешки, которые должны рисковать жизнью, чтобы свергнуть вдовствующую императрицу и устранить принца. Вы сталкиваетесь с ограничениями, но ведь у вас есть положение и власть, так почему же вы не можете выражать свои собственные мысли? Вы говорите о множестве препятствий, так почему вы не можете навести порядок в государстве? Если даже император не способен взять на себя такую ответственность, зачем тогда играть роль спасителя, толкая других, чтобы они стали опорой?

Сяхоу Дань:

— …

Какая складная и пафосная речь.

Сторонний наблюдатель, Бэй Чжоу, сложив руки на груди, казалось, хотел было подойти и отрубить ему голову, но Сяхоу Дань едва заметно покачал головой.

Ли Юньси повысил голос, его слова звучали сквозь стиснутые зубы:

— Мои родные, крестьяне, все без исключения с раннего утра до поздней ночи работают на земле, но им едва хватает еды. Мои младшие брат и сестра, родившись в голодный год, умерли от голода на руках родителей, которые плакали от отчаяния…Такого рода налоги идут туда, куда нужно? Солдаты, годами сражающиеся против Янь, получают жалование с примесью песка! Ваше Величество, вы видели это своими глазами?

Ду Шань встревожился и попытался его успокоить:

— Брат Ли, не нужно так…

Ли Юньси с презрением:

— Кто это говорил, что при встрече с императором обязательно ударится головой о землю и принесёт свою жизнь в жертву, чтобы высказать свои упрёки? Император здесь, перед вами, почему же вы все вдруг замолчали?

Ду Шань покраснел и замолчал.

Ю Вань Инь почувствовала себя неловко. Она была обычной служащей из семьи среднего достатка, её в школе не учили, как спасать страну. И, находясь внутри книги, она не могла воспринимать страдания бумажных персонажей как реальные. Поэтому, когда она собирала этих студентов, она не думала, что столкнётся с такими вопросами.

Но теперь… она не могла быть уверена, что сама не является всего лишь персонажем на бумаге. Так действительно ли страдания других бумажных персонажей такие уж нереальные?

Итак, после жестокой тирады Ли Юньси, Сяхоу Дань очевидно тоже оказался загнанным в угол и оставался молчаливым. Ю Вань Инь не удержалась и попыталась его защитить:

— Император распорядился наказать министра доходов, это стало громким событием, вы наверняка слышали об этом.

Ду Шань, стоя рядом, колебался, но потом, наконец, заговорил:

— Месяц назад эта новость дошла до нас, и все люди в моём родном городе радовались и молились за Ваше Величество…

Он не продолжил.

Ю Вань Инь почувствовала, что её словно ударили в лицо.

После смерти министра доходов фракция вдовствующей императрицы немедленно продвинула другого человека на эту должность.

Более низкого чиновника поставили на его место. Не нужно больше слов, она и так могла догадаться, что жизнь народа нисколько не улучшилась.

Ли Юньси разочарованно покачал головой, явно не желая продолжать разговор, и повернулся, чтобы уйти.

Как только он повернулся, телохранители сразу пришли в движение. Все понимали, что его нельзя отпускать — он уходит с такой ненавистью и при этом знает о планах Сяхоу Даня, превращаясь в настоящую бомбу с часовым механизмом.