Ленка в Сумраково. Зов крови - Пронина Анна - Страница 17

Таксист проехал перекресток на зеленый, и в следующий момент в правый борт машины, как раз со стороны Володи, врезалась другая легковушка.

* * *

На следующий день после свадьбы у Ленки был выходной. Она, как обычно, заварила себе свежий кофе и вышла на крыльцо, построенное дедом Славой, укутанная в пальто. Ночью резко похолодало, но это, конечно, не повод отказываться от кофепития с видом на несущиеся поезда.

«Петухи не кричат, — вдруг пришла Ленке в голову странная мысль, — в Сумраково по утрам не кричат петухи. Никто кур не держит. И коров тоже нет. Наверное, это закономерно: на склонах и хлев построить негде… И все равно странно. Какая же это деревня без живности? Только собаки да кошки».

Сбоку, со стороны дома деда Славы, Ленка услышала стук молотка и перевесилась через перила, чтобы разглядеть, чем занят сосед. Оказалось, тот что-то приколачивает к дырявой крыше.

— Утепляетесь, дед Слав? — прокричала она. — Доброго вам утра!

— Доброго! — ответил сосед. — Утепляюсь и укрепляюсь, как говорится! Завтра снег обещают. А может, и сегодня.

Ленка улыбнулась. Чудной он все-таки человек. Почему дом не достроит? Неужели им с бабой Зоей комфортно в такой развалюхе?

— Ты сама как? Не переутомилась гулянку обслуживать? Помощь нужна, как говорится? — заботливо поинтересовался сосед. — А то непростая вышла свадебка-то…

И тут Ленка вспомнила фразу, которую обронил вчера дед Слава. Как он сказал? «Жалко, на свадьбе твоего отца так и не погулял…» Но что он имел в виду? Ведь мама с папой были женаты. Фамилии одинаковые, и проклятие…Проклятие унесло Ленкиного отца именно потому, что они все же решили пожениться, разве нет?

— Дед Слав, вы вчера про папу вспомнили, а можно вопрос? Почему вы решили, что родители поссорились? И почему на свадьбе не погуляли? Я, правда, не знаю, где они расписывались — здесь или в Клюквине.

— Да нет! Не женились же твои родители! Совсем не женились! А ты что, не знала? — прокричал сосед.— Нет, не знала… — произнесла Ленка себе под нос и, ошарашенная, вернулась в дом, забыв про кофе.

То есть мама и папа не были официально женаты? Но что с фамилиями? Мама ведь Лебедева, как и папа…А почему семейное проклятие подействовало, если они не были женаты? Это значит, и Володя может умереть, хотя она его прогнала? Или не может?

Ни на один вопрос ответа у Ленки не было, но кое-что она поняла: надо срочно искать ту ведьму, о которой папа писал маме. Неизвестно, сколько ей было лет… Может, не старая? Может, жива еще? Или наследница есть… Кто знает, вдруг она и правда может снять проклятие.

Глава 3. Без мертвеца никак г. Бабылев, конец ноября

Николай Степанович вез Ленку на плановый осмотр у гинеколога в больницу. Ехать было далеко, Кадушкин устал, не выспался и потому беззлобно ругался, скорее подбадривая самого себя, чем реально сетуя на Ленкину глупость:— Ну на кой ляд ты в этом Сумраково осталась, а? На кой тебе эти дальние выселки, если тебе скоро рожать?— Дядь Коль, ты же знаешь: Настю надо было от людей спрятать… — Ленка с аппетитом жевала румяное яблоко и смотрела в окно. Странно… В Сумраково она ела через силу, потому что надо, а стоило уехать, как в животе заурчало.

— Ну, спрятала Настю. Хорошо. Но так ведь выздоровела твоя стерлядь! Давно с мужем и детьми уже! Все, заканчивай! Возвращайся в Клюквино! Будешь у матери под боком! Я рядом, опять же! До больницы от нас рукой подать! Нет… Заперлась в своей глуши, хоть кол на голове теши! Во! Уже стихами заговорил!

Ленка в ответ только рассмеялась.

— И ржет еще, етишкин корень! — Кадушкин и сам уже улыбался. — Ты же умная девка — ну, ехала быть жить в город. Пусть не в Бабылев, где Володя обосновался, так в другой… Но ты же не будешь рожать в Сумраково! Это даже звучит жутко! Там половина домов брошенные! Не деревня, а отрыжка лангольера.

Ленка удивленно посмотрела на Кадушкина. Подобных слов она от него еще не слышала.

— Ты меня с панталыку не сбивай! Тебе в город надо, говорю! — продолжал деревенский участковый свою тираду.— С моим даром — в город? Знаешь, сколько там призраков? А в больнице? Да для меня каждая поездка туда —испытание на прочность! А когда ребенок родится, — Ленка многозначительно показала на свой живот, — я бы хотела заниматься им, а не проблемами мертвых людей. Тем более что младенец их тоже будет видеть.

— Ну штопаный енот! Неужели и ребенку придется с призраками? Ну их в пень! Давай тебя в лесу где-нибудь поселим, а? — подмигнул участковый.

Ленка вдруг посерьезнела и погладила Кадушкина по плечу.

— Дядь Коль, я правда не знаю, как будет дальше и где мне рожать. Но мне надо, надо пока побыть в Сумраково! Я ведь и на могиле у папы еще ни разу не была. И потом, он же умер еще до моего рождения, я совсем ничего о нем не знаю… Ни о нем, ни об их отношениях с мамой. А мне сейчас это важно и нужно.

Кадушкин вздохнул, сжал Ленкину руку.

— Ну и… — Ленка замялась. — Вдруг смогу от проклятия избавиться?

— А когда твои эскулапы скажут, внука мне ждать или внучку? — сменил тему Кадушкин.

— Раньше двенадцати недель не скажут, так что набирайся терпения! — Ленка снова принялась за яблоко.— Ох, это сколько ждать! А я уж ползунки хотел покупать! Безобразие! И не угадаешь, розовые или голубые брать-то…

— Бери розовые. — Ленка не сомневалась в том, кто у нее родится, но вдруг передумала: — Нет, бери зеленые: они и мальчику и девочке подойдут, не ошибешься!

* * *

В темной однушке на первом этаже старой панельной пятиэтажки входная дверь никогда не запиралась. Ведьма Тетерина принимала посетителей в любое время дня и ночи. А лихие люди к ней не совались: все знали, что муж у Светланы Васильевны — рецидивист и сейчас мотает очередной срок в местах не столь отдаленных.

Тетерина никого не боялась и всегда была готова «выручить», особенно за деньги. Ну или за какую-нибудь будущую выгоду. Так, например, помогла она пару раз следователю Владимиру Широкову. Хоть он и не заплатил ей ни копейки, а иметь в должниках такого человека крайне выгодно. Ленка Лебедева опять же — деревенская дуреха, и денег-то у нее больших не водится, а тоже хорошо, когда твоя должница обладает особым даром видеть мертвецов.

Сама-то Тетерина многое умела, но вот таких способностей у нее не было. А жизнь длинная, неизвестно, как повернется. И она таки повернулась.

Ранним ноябрьским утром, когда ведьма еще не успела встать с постели, входная дверь пронзительно скрипнула, и в коридоре раздались тяжелые шаги.

— Хозяйка! — позвал прокуренный мужской голос. — Вставай! Вести тебе хорошие принес!

В комнату ворвался запах чужого потного мужика, который всю ночь курил и выпивал, как в последний раз. Тетерина опустила босые ноги на холодный пол и посмотрела на часы. Вряд ли хорошие новости приходят в шесть утра вместе с запахом перегара.

Она замоталась в махровый халат с леопардовыми пятнами, собрала растрепанные жидкие волосы в пучок и высунулась в коридор.

Вид пришельца снимал все вопросы: кисти рук забиты татуировками, коротко стриженные волосы, рыхлое красное лицо, дорогая кожаная куртка явно с чужого плеча — сиделец. Принесла нелегкая.

— Что смотришь как на врага народа? Разбудил? Так я говорю — хорошие новости принес! Давай-ка метнись на кухню, кофею сваргань.

«Видать, только вышел с зоны — и сразу в кабак, а как все деньги прогулял — ко мне приперся», — думала Тетерина, ставя на огонь турку. Ничего хорошего она от своего незваного гостя не ждала, хоть он и обещал какие-то там новости. За двадцать лет брака с уголовником ведьма была уверена, что оттуда — лучше бы вообще никаких новостей.

— Геннадий я, — представился сиделец, отхлебнул из чашки, которую поставила ему ведьма, и осмотрелся. В кухне было чисто, но очевидно, что эти стены уже и не помнили, что такое ремонт и запах новой мебели. Холодильник дребезжал так, словно собирался сам, на своих хромых ножках, потопать на помойку.