Ленка в Сумраково. Зов крови - Пронина Анна - Страница 19

— Кто-то у меня там завелся. Не знаю, дух какой или барабашка, тебе видней. Может, заклинания какое-то надо почитать или блюдце с конфетами поставить — ты скажи! — уговаривал Ленку Андрей, сидя на табуретке и внимательно изучая ее жилище. Говорил он весело и как будто не очень серьезно, вел себя дружелюбно. Но Ленке было в его присутствии нехорошо, к неприятным ощущениям внизу живота добавилось легкое головокружение и тошнота. Впрочем, для беременных же это норма, да?

— Поздно уже, давайте завтра посмотрю. — Ленке не хотелось никуда идти, она мечтала только о том, чтобы полежать с какой-нибудь книжкой, а лучше с журналом вроде старого «Огонька» — там, несмотря на прошедшие со дня публикаций годы, было много интересного.

— Не, завтра дела, — просто сказал Андрей. — Оно как раз с этого времени и хулиганит, после восьми. Да ты не боись, Лен Васильевна, я тебя не трону. Меня тут каждая собака знает. И потом, я заплачу́. Я ж понимаю: колдовать — это тоже работа.

Андрей улыбнулся, снова обнажая кривые зубы. Ленка сразу поняла, что он принадлежит к той неприятной породе людей, которые вытрясут из тебя всю душу, пока не получат то, что им надо. Про таких говорят: «Наглость —второе счастье». Проще было согласиться, чем спорить и выпроваживать. Да и угрозы она в нем не чувствовала, поэтому, недолго подумав, надела пуховик, натянула на голову капюшон и пошла.

Темный высокий силуэт Андрея на фоне луча от его же фонаря казался грозным и загадочным одновременно. На секунду Ленке почудилось, что он ведет ее на встречу не просто с призраком, а с чем-то судьбоносным, и как будто дорога, по которой они идут, — путь в какую-то параллельную реальность, о которой раньше и догадаться-то было нельзя. Но Ленка отмахнулась от странных чувств — все это просто усталость, не иначе.

Наконец из темноты показалась красная кирпичная кладка. Территория вокруг казарм заросла кустарником и невысокими деревьями: рябина, ирга, шиповник и крыжовник — все было полудикое, какое-то взъерошенное, голое. Да и само здание выглядело печально. Впрочем, сегодня из одной печной трубы шел дым, и это выдавало, что казармы все-таки жилые.

Андрей открыл длинным ключом замок в старой высокой двери и впустил Ленку внутрь. Вошел сам и включил свет.

Увиденное поразило Ленку.

Казармы были большие, рассчитанные на несколько десятков строителей-железнодорожников, как объяснил Андрей. В каждом помещении сохранились печи, и вся крыша была утыкана трубами. А вот пол прогнил. В помещении, которое Андрей отвел себе под кухню, прямо на земле, застеленной советскими вытоптанными коврами, стоял массивный буфет черного дерева, украшенный резьбой, со стеклянными дверцами в верхней части. За стеклом было видно серебряные приборы, стоящие почему-то в огромных пивных кружках, какие-то музыкальные инструменты вроде дудочек и несколько серебряных кубков, уже потемневших от времени. Рядом был платяной шкаф, такой же массивный. В центре — овальный дубовый стол без скатерти, с поверхностью, исцарапанной и заляпанной пятнами от тарелок и кружек, в центре стола — огромный серебряный подсвечник без свечей, вокруг венские стулья, местами рассохшиеся от времени и температурных перепадов. С этой антикварной роскошью резко контрастировала пластиковая раковина с рукомойником, явно купленная в магазине «ВСЕ ДЛЯ САДА», который Ленка видела в Николаевке. Такие штуки ставили обычно на улице, чтобы было удобно мыть руки, не возвращаясь в дом. Над рукомойником висели советские часы с кукушкой. На дешевом сером столе высились горы разномастной посуды: большие и маленькие тарелки, супницы, чашки и блюдца, а еще стояли вполне обычный современный чайник и газовая конфорка, подсоединенная к баллону на полу. Похоже, тут хозяин готовил себе еду. Под столом, рядом с газовым баллоном, Ленка заметила самогонный аппарат, прикрытый тряпкой.

Отсюда же, из кухни, начинался темный коридор, из которого можно было попасть в другие комнаты, но двери в них были плотно затворены. Только одна дверь была слегка приоткрыта, и в щель тонким лучиком прорывался неяркий свет ночника.

Андрей прошел через кухню к чайнику и включил его, не оборачиваясь на Ленку и ничего не говоря. Та медленно скользила взглядом по старинной мебели, едва не открыв рот от удивления.

Хозяин казарм налил себе кипяток, высыпал в кружку пакетик растворимого кофе «Три в одном» и спросил, громко стуча ложкой:

— Нравится?

Кружка, кстати, была самая обычная, современная, с надписью «Любимому».

Над лысой блестящей головой Андрея кружилась еще одна жирная черная муха. Откуда мухи в такое время года?— Да, — растерянно произнесла Ленка, не зная, как прокомментировать то, что она видела.

— Это мне от предков моих досталось. Здесь не все, конечно. Старинный род, такие дела. Я вообще в Сумраково временно, скоро в город переезжаю. Пока квартиру присматриваю, — сообщил Андрей, сделав шумный глоток.— Понимаю. Так а барабашка ваш где?

— На бороде! — Андрей гоготнул. — Если бы я знал, где он, я бы его сам выпер!

— Догадываюсь… — Ленка снова начинала злиться. До чего же неприятный тип этот Андрей! — Где вы его слышите? Где хулиганит?

— А, так прямо здесь! Стоит свет погасить, как оно посуду давай бить, мебель крушить, звон стоит жуткий. А войду в кухню — тишина. И посуда не битая, и шкафы не тронуты. Черт-те что!

Андрей отхлебывал кофе и снова улыбался. Ленка никак не могла понять, издевается он над ней, придумывает на ходу или чего-то недоговаривает.

— Только звон и грохот, больше ничего? — уточнила она.

— Ну… — замялся Андрей.

— Рассказывайте. Давайте как врачу — без утайки.

— Оно стонет. — Тут Андрей поставил кружку на буфет и доверительно потянулся к Ленкиному уху. — Протяжно так. Тяжело. По-женски…

Ленке на секунду стало смешно, и она отвела глаза, чтобы не хихикнуть. Ее взгляд непроизвольно скользнул под стол и уперся в дистиллятор. Андрей это заметил.

— Гоню на продажу! — резко сказал он. — Я не алкаш! И потом, «тетя-врач», ты сама спросила! Так что нечего теперь коситься!

Ленка поняла, что еще секунда — и он ее выгонит. А может, и к лучшему? Не придется тут полночи торчать, чтобы услышать…

И тут она услышала.

Словно по заказу, откуда-то из недр большого старого дома долетел слабый, но все же хорошо различимый стон. Голос был действительно женский. Ленка с удивлением поняла, что Андрею от этого стона и правда не по себе: несмотря на то что лицо его оставалось невозмутимым, он вздрогнул и даже немного побледнел.

Впрочем, и у нее самой пробежали мурашки — стон был такой пронзительный, что леденела душа.

Из коридора резко дыхнуло ледяным воздухом, стон повторился ближе, и Ленка увидела ее: высокая, полная, с круглым оплывшим лицом, двойным подбородком и взлохмаченными седыми волосами, в изъеденном молью длинном красном вязаном кардигане, с маникюром и огромным рубином на указательном пальце правой руки, —покойница выплыла из темноты железнодорожных казарм, встала, невидимая для Андрея, прямо напротив него и снова застонала.

Ленке показалось, что бородатый наглец почернел, а голова его будто превратилась в череп с темными впадинами вместо глаз и носа и обнаженными полусгнившими зубами там, где должны быть губы. В тот же миг старуха исчезла, а Андрей неловко присел на старый стул, забрал с буфета, едва не пролив, свой кофе и сделал большой глоток.

— Ну что, «тетя-врач», какой диагноз? — спросил он неестественно бодро. — Я надеюсь, ты сама все слышала?— Слышала, — задумчиво сказала Ленка.

Она невольно погладила себя по животу, словно успокаивая… Хотя почему «словно»? Ну да: успокаивая и себя, и ребенка.

Потом Ленка задумчиво отвернулась от Андрея и провела пальчиком по влажному кофейному кругу, который остался на антикварной мебели от кружки Андрея. Рядом были отчетливо видны такие же, но уже подсохшие круги. Не бережет хозяин свой антиквариат.

— И? — Андрей сделал еще один шумный глоток кофе за спиной у Ленки.