Ленка в Сумраково. Зов крови - Пронина Анна - Страница 27

— Позвони ей. Иди прямо сейчас позвони! — сказала Лариса.

И Ленка взяла в руки мобильный телефон.

* * *

Через две недели, когда ремонт крыши уже подходил к концу, маму привез Кадушкин и оставил в Николаевке у Ларисы, где сейчас жила Ленка. Договорились, что Ксения Валентиновна погостит здесь в выходные, а в воскресенье вечером вернется в Клюквино, чтобы вовремя выйти в понедельник на работу.

Лариса не только не возражала, что у нее дома появится еще одна гостья, но и сообщила Ленке, что оставит их с матерью наедине, а сама поедет в Бабылев: навестит мужа в больнице, развеется, погуляет, может быть, сходит в киношку.

Все-таки Ленка была везучая на друзей — встретить в новом месте такого понимающего и доброго человека, как Лариса, дорогого стоило!

И вот уже Ленка и мама любуются внезапно ярким и красочным николаевским закатом на крыльце, а потом идут заварить особенный чай — по семейному рецепту. Травы Ксения Валентиновна привезла с собой.

По дому разлился аромат летнего луга, померещился шепот листвы, дыхание леса после дождя — и жаркое лето родом из Клюквина подменило на пару часов холодный ноябрь в Николаевке.

Еще недавно в этом же доме они откровенничали с Ларисой, а теперь тут мама. Атмосфера стала совсем другой. Ленка чувствовала себя хозяйкой, а мама была гостьей.

— Мам, знаешь, хоть Сумраково и странное место, а мне отцовский дом нравится. Пусть мы с дядь Колей и нашли его в очень грустном состоянии… И пусть с крышей проблемы — решим! Сосед взялся помочь, а у него руки золотые, хоть и возраст… — Мысли в голове у Ленки путались, она думала, как перейти к вопросам, которые ее волновали, и боялась, что мама не захочет говорить об отце.

— Что за сосед? — спросила мама самым непринужденным голосом.

— Дед Слава. Он в таком чуднóм доме живет — недостроенном, местами у самого крыши нет, кое-где стены не обшиты. Внутри я не была, но и там все, наверное, как снаружи — в лесах и дырках! При этом дед Слава —строитель от Бога. Кажется, дай ему две дощечки и пару щепок, он тебе дворец соорудит. А свой вот почему-то не достроит.

Мама отпила чаю и рассеянно пожала плечами.

— Он один живет?

— Нет. У него жена есть, баба Зоя. Но она парализована. Кажется, инсульт был.

— Угу.

Ленке показалось, что мама ее совсем не слушает. Наверное, вспоминает сейчас, как приезжала сюда в молодости, когда папа был еще жив.

— Мам, я хотела тебя кое о чем спросить… — Ленка решила, что надо переходить к главному.

— Да, детка.

— А расскажи, как вы с папой познакомились! Я тут подумала: Клюквино по одну сторону от Бабылева, Сумраково — по другую, и надо еще ехать долго. Как вы встретили друг друга? Ты мне раньше не рассказывала.

— Ну, знаешь, мне сложно говорить об этом. — Мама отвела глаза. — Да я и рассказывала уже…— Ты когда рассказывала, я маленькая была. А почему сложно? Из-за проклятия?

— Да. Но не только. Я скучаю по нему.

Теперь мама посмотрела на Ленку ласково, как смотрела, когда та была несмышленой малышкой, и добавила:— Я понимаю твой интерес. Ты совсем его не знала, а здесь, в Николаевке, в Сумраково, ты словно знакомишься с ним, как будто можно узнать человека, касаясь стен, в которых он жил, собирая яблоки с дерева, которое он посадил, глядя в окно на тот же самый вид, который видел он…

— Мам, тогда расскажи! Расскажи мне, пожалуйста, всю вашу историю. Мне это очень нужно! — попросила Ленка.

— Ну… может быть, пора. Здесь самое место, — улыбнулась мама. И Ленка вдруг почувствовала, что та впервые готова говорить откровенно, не утаивая ничего важного.

— Мы встретились, когда Васе было двадцать восемь лет, а мне двадцать пять. И познакомились в Бабылеве. Вася работал везде, где мог найти работу. Это конец девяностых, время непростое, денег ни у кого не было, каждый вертелся как мог. Я поехала в город тоже за лучшей жизнью, думала устроиться бухгалтером в какую-нибудь новомодную фирму или хоть кассиром в банк. В общем, попробовать пробиться в люди. Но вот так, с улицы, никто меня брать к себе не спешил, желающих и без меня хватало. Так что, пока я искала работу, жила у подружки. Помнишь Татьяну Артемовну и ее сына Ромку? В то время Ромки у нее еще не было. Друзья звали нас«двойняшки». Мы похожи были, как сестры.

В будни бегали по городу — она к ученикам, которым английский преподавала, а я — по конторам: предлагала свои услуги. В пятницу ходили в кабак — так Танька именовала ночной клуб, который был недалеко от ее дома. Назывался он красиво: «Корсар». А внутри был самый обычный: длинная барная стойка с батареей бутылок всех цветов и размеров, пять столиков справа от бара — для тех, у кого есть деньги, чтобы внести за столик депозит, —бильярд и огромный танцпол с двумя шестами. У этих шестов иногда выступали приглашенные девчонки с шоу-программой. А когда их не было, мы с Танькой обходили эти столбы за два метра, чтобы, не дай бог, никто не подумал, что мы дамы легкого поведения. Такие вот деревенские комплексы.

И кого только в тот кабак не заносило! Публику там можно было встретить самую разную: от бандитов до военных, от менеджеров среднего звена, которые только-только начали появляться, до грузчика из соседнего магазина. Подруга моя, конечно, мечтала найти там своего прекрасного принца, а я ни о чем не мечтала, просто ходила развеяться. Я ведь о семейном проклятии знала от твоей бабушки и искренне надеялась, что никогда никого не полюблю, чтобы не страдать…

Глава 5. История знакомства г. Бабылев, лето 1998 года

Иметь дело с призраками Ксения зареклась еще в детстве. Ей не нравился ни их вид, ни запахи тления и кладбищенской земли, которые исходили от покойных. А еще ее бесило, что они чего-то там «не закончили при жизни» — и теперь, когда умерли, требуют от нее помощи. Своих дел по горло! Поэтому матери и бабушке заявила еще в возрасте двенадцати лет: «Не нужна мне эта способность! Я ее не просила. Так что помогать мертвецам не буду!» А уж когда узнала, что к семейному дару прилагается еще и семейное проклятие, так и вовсе решила, что призраков будет принципиально игнорировать.

А еще на всякий случай дала себе зарок не влюбляться. Юношеский максимализм не терпит компромиссов. Не надо Ксении ни беспокойных покойников, ни любви этой вашей, из-за которой избранник может помереть! И одна прекрасно проживет! А грустно станет — усыновит ребеночка из детдома. Мальчика!

И довольно долго Ксении удавалось избегать и мертвецов, и влюбленностей. До того дня, пока она не встретила в «Корсаре» Василия Лебедева.

Для Ксении это был самый обычный вечер пятницы, седьмое июля. Они с Таней зашли расслабиться в любимый клуб, оплатили партию в бильярд и неспешно гоняли шары, когда за соседним столом начали игру в «американку»двое незнакомых молодых людей.

Один из них, высокий симпатичный брюнет, сразу привлек внимание Ксении. Правда, не столько своим внешним видом, сколько тем, что был вусмерть пьян и вокруг него постоянно перегорали лампочки да и вообще все, что давало свет. Например, гасли маленькие чайные свечи на тех столах, мимо которых проходил молодой человек; моргала авторская лампа в корпусе в виде старинного пиратского корабля, стоявшая на барной стойке; начинала сбоить светомузыка. А когда брюнет ударил по шарам, разбивая пирамиду на бильярде, две из трех специальных зеленых ламп, висевших над столом, мгновенно погасли.

Парень чертыхнулся и неровной походкой направился через танцпол на выход, при этом за его спиной свалился на пол диско-шар.

— Эй! — окликнула Ксению подруга. — Ты на него запала, что ли?

Ксения с трудом отвела взгляд от брюнета.

— Нет, что ты?! Обычный парень. Почему сразу «запала»?

— Тогда перестань на него так откровенно пялиться! Хотя… мне вот друг его приглянулся. Доиграем партию, и приглашу его потанцевать.