Ленка в Сумраково. Зов крови - Пронина Анна - Страница 40

— Гадаю. — Тетерина расплылась в улыбке.

— Посмотри тогда, удачный ли сегодня день, чтобы поехать за Ленкой.

— Удачный, это я тебе и без карт скажу. Удачный! А куда поедем? Нашел ее? — Тетерина сгребла колоду со стола и начала тасовать карты.

— Есть одно местечко. Далековато от Бабылева, но у нее там дом вроде как. Называется Сумраково, не слышала?— Сумраково? — переспросила Тетерина с интересом.

— Так точно, — подтвердил Володя.

Ведьма вытащила из колоды карту и положила на стол. Перед ней снова лежала шестерка крестей — дурной знак. Она опять влезла в колоду и накрыла шестерку второй картой — туз бубей.

— Поехали, мой хороший, поехали, только переоденусь! — И ведьма засуетилась, убирая со стола кофе и магические атрибуты.

— Так что карты говорят? — уточнил Володя скорее из любопытства, чем рассчитывая на какую-то ценную информацию.

— Говорят, надо нам в Сумраково! Очень надо!

После последней аварии за руль Володе не хотелось совершенно, тем более что одна рука так и оставалась пока в лонгетке. Так что он заранее посмотрел расписание электричек, и они с Тетериной как раз успевали на самую первую. От Николаевки взяли такси до Сумраково. Но у самой деревни вышли — Володя не знал названия улицы, на которой стоит нужный дом, только номер. Он хотел пройтись и осмотреться. А если честно, в груди было так тяжело и муторно, что он, кажется, попросту оттягивал встречу.

За прошедшую ночь намело много снегу. Он продолжал ложиться под ноги мелкой крошкой, но, к счастью, с утра по дороге уже кто-то проезжал, и идти по оставленной колее было несложно. Только тишина давила на голову. В деревне со странным названием Сумраково было тихо, как в гробу.

Володя старался не думать. Вообще. А главное, не представлять, что будет, когда он увидит Ленку. За время дороги в нем постоянно сменяли друг друга гнев, тоска, любовь, нежность. И чувство безысходности, и ощущение, что собственная жизнь ему и не особо-то нужна, если в ней нет Ленки. А потом он снова сердился на нее — и дальше по кругу.

Теперь они с Тетериной рассматривали брошенные дома на окраине.

Стоило придумать какую-то первую фразу. Какие-то слова, с которых можно будет начать разговор с Ленкой. Интересно, а если он придет, а она откроет ему уже с пузом? Или нет. Пуза вроде еще не должно быть, срок-то небольшой… Хотя кто знает, Ленка же худенькая. А может, ведьма соврала? Может, Ленка не беременна... Но на кой черт все это нужно Тетериной?

И тут он услышал хлопок.

— Выстрел! — сразу сообразил следователь.

— А? — Тетерина ничего не поняла.

— Кто-то стрелял! И совсем недалеко!

— Ой, мама родная! И что делать?!

Володя завертел головой по сторонам, пытаясь сориентироваться, как и куда бежать.

Бабах!

Звук повторился снова, за ним раздался пронзительный женский крик, и Володя, забыв про Тетерину, бросился бежать.

Впереди показался автомобиль, который, видно, и оставил колею. Ба! Да это же машина Кадушкина!

Теперь крики не прекращались. Они доносились из кирпичного дома, недалеко от которого стоял личный автотранспорт клюквинского участкового и, кажется, кто-то лежал рядом в сугробе.

Нога Володи, с которой совсем недавно сняли гипс, начала болеть, ботинки промокли. Но Володя ничего не замечал. Он влетел в дом и застал невероятную картину.

Обычно следователи приезжают на место преступления, когда там уже работают криминалисты и оперативники. За годы службы вырабатывается профессиональная привычка: игнорировать запах крови, сохранять холодный ум, глядя на последствия трагедии, и при необходимости успокаивать истерики потерпевших.

Но еще ни разу Володя не оказывался на месте преступления, где пострадавшим был не чужой ему человек. Друг. На полу просторной и светлой кухни-веранды лежал Николай Степанович Кадушкин. Под участковым расплывалось огромное багровое пятно крови. Над бесчувственным телом рыдала Ленка, рядом от ужаса кричала ее мать, Ксения Валентиновна.

* * *

За минуту до того, как Володя услышал второй выстрел, Андрей наставил ствол на Ленку.

Он собирался убить эту наглую девчонку. Терять уже нечего. Но в последний момент на кухню влетел этот чертов Анискин — участковый, который строил ей крышу. И словил пулю, предназначенную для Ленки.

Андрей не стал проверять, насмерть или только ранил. Он выбежал на открытую веранду, которая выходила на крутой склон, и сиганул вниз, в сугроб. Затем добрался до забора, перемахнул на другой участок и помчался дальше — в самую глубину сумраковского оврага. Оно спрячет его. То существо, что сидит внутри. Оно спрячет, Оно обещало. Они с Андреем уже одно целое. А снег, снова начавший падать с серых небес, поможет.

* * *

Оперативники обыскивали Сумраково, вызвали даже кинологов с собаками, но след преступника взять не удавалось. Деда Славу увезли в больницу. По счастью, пуля, выпущенная в него, не задела никаких жизненно важных органов.

Ленка забрала к себе беспомощную бабу Зою и уложила спать. Та, казалось, совсем помешалась — Ленка увидела, что старушка чем-то перепачкала руки и колеса своего кресла. Сначала показалось, что грязью, но, когда Ленка смочила в теплой воде полотенце и стала протирать, оказалось, что кровью. Кровью деда Славы.

Кадушкина тоже забрали. Но не в больницу. Клюквинский участковый, который в последние месяцы стал для Ленки заботливым другом и отцом, погиб. Отдал свою жизнь за жизнь беременной девчонки.

Услышав первый выстрел, он очнулся ото сна — какого-то неестественно глубокого и тяжелого — и не раздумывая полетел вниз, туда, где стреляли. Увидев в руках незнакомого мужика ствол, направленный на Ленку, Кадушкин без раздумий заслонил ее собой, подставив свою грудь.

Но даже спустя несколько часов, уже после приезда медиков и полиции, Ленка все еще не могла осознать произошедшее. После того, второго выстрела чувства как будто отключились в ней.

Словно сквозь толщу воды, она слушала мамины крики, смотрела на Володю, который возник из ниоткуда, на Тетерину — ее присутствие казалось совсем уж странным.

А потом Ленка и вовсе будто наблюдала сама за собой со стороны: вот она отвечает на вопросы полицейских, которые приехали по вызову Володи, вот капает маме валерьянку, звонит Ларисе, чтобы та помогла. Потом вешает на место отцовскую картину, которая упала со стены, поднимает бумаги, вывалившиеся из-под рамы, отмывает с пола кровь, греет воду, чтобы помыться самой. Все это происходило как будто не с ней, а с какой-то другой Ленкой. И эта другая Ленка почему-то казалась очень спокойной, способной что-то делать в ситуации, когда все остальные рыдали или бились в истерике.

Первый раз Ленка вынырнула в реальность уже поздним вечером.

Резкий гудок товарняка вырвал ее из пустоты. Ленка вдруг обнаружила себя на веранде, которую построил дед Слава. Она, укутанная в толстый плед поверх пальто, стояла с чашкой горячего крепкого кофе. Поезд громыхал на противоположной стороне сумраковского оврага, и стук колес бился о ее грудь, заменяя собой стук сердца.— Лен, ты как, не холодно тебе? — На веранду вышел Володя. — Тетерину я отвез в Николаевку, она, похоже, домой уехала. Мама твоя уснула, бабу Зою уложил у нее дома. Звонил в больницу, сосед твой прооперирован уже, состояние стабильное…

— Дед, — не оборачиваясь поправила Володю Ленка.

— Ну да, дед. Дед Слава, верно? — Володя достал сигарету, прикурил и встал рядом с Ленкой, провожая взглядом поезд.

— Ты не понял. Дед Слава — это мой дед. Родной… — Голос Ленки дрогнул впервые после случившегося.— Да? Я не знал, что у тебя есть дед, — ответил Володя и только теперь заметил, что Ленку начало потряхивать и она вот-вот расплачется. Впервые после того, что случилось.

— Я… Я тоже не знала. Я вчера узнала. То есть позавчера. Неважно. Мама мне рассказывала про него, но она не сказала кто, а я сразу поняла, но не знала, как сказать… Я думала: мы потом поговорим, я спрошу… — Ленка сбивчиво затараторила, пытаясь что-то объяснить Володе, но тут слезы нескончаемым, неконтролируемым потоком хлынули из глаз. — Это я! Я во всем виновата! Это все из-за меня!