Вызов брошен (СИ) - Демидов Джон - Страница 10

— Позвольте уточнить… Вы говорите мне, что умудрились «прошляпить» абсолюта. Допустили, чтобы она попала в плен в чужом, абсолютно не изученном мире. А затем, не придумали ничего лучше, чтобы для её спасения отправить группу людей, командир которой, очевидно, вообще «не дружит с головой». Как можно было вести группу с целью явной агрессии в мир, чьих законов, обычаев, силовых раскладов и базовых табу вы не знаете? Это не операция спасения, а самое настоящее самоубийство по официальному приказу!

Роман Григорьевич поморщился, будто от зубной боли. Он явно не привык, чтобы его кто-то отчитывал, и начал стремительно краснеть, но эмоции всё-таки сдержал и прорычал:

— Осуждать постфактум может каждый, Сергей Игоревич, а вот помочь — единицы. Вопрос прост: можете ли вы помочь нам разобраться в этой ситуации? Хотя бы объяснить — что могло произойти с нашей группой? Почему они пропали?

Я откинулся в кресле, собираясь с мыслями, и немного успокоившись, сказал:

— Насчёт помощи — не знаю. Я не волшебник и не ясновидящий, но объяснить… Объяснить могу. — Я немного помолчал, а потом продолжил:

— Главный, непреложный закон Сиалы, за соблюдением которого следят силы, намного превосходящие любые наши представления о силе — это запрет на убийство на территории городов.

Драться — пожалуйста. Калечить — ради бога, но вот убивать — нет. Это табу. За этим следят так называемые Семь Сфер. Что это такое — я не имею ни малейшего представления, знаю только одно… Эти самые семь сфер боятся даже носители с восемью и более кольцами, и страх этот объясняется крайне просто — всех нарушителей просто стирают. Без следов, без суда, без возможности сопротивления.

Я видел, что мои вести были ударом для обоих мужчин, но я не останавливался и безжалостно продолжал:

— И если ваши «высококлассные специалисты» были настолько тупы, самонадеянны или просто не проинформированы, что убили кого-то в городе, или вступили в прямой бой со стражей, пытаясь, например, штурмовать резиденцию этого Кассиана… То вашей группы, скорее всего, больше не существует. Её стёрли, и найти вы её не сможете никогда.

В кабинете после этих слов повисла по-настоящему гробовая тишина. Роман Григорьевич перевёл взгляд с меня на Александра Леонидовича и обратно. Я видел, что там набирала силу паника, которую он отчаянно пытался задавить, но получалось у него откровенно плохо. Когда он заговорил снова — в его голосе появились несвойственные ему заискивающие нотки:

— Сергей Игоревич… А не могли бы вы… Ведь вы там были… Может, есть какие-то каналы… Или вы сами…

— Нет! — ответил я совершенно без размышлений, а потом увидел, что у Романа Григорьевича дёрнулась бровь, предвещая скорый взрыв, и поспешил добавить, сдерживая собственный гнев:

— Во-первых — я ни за что не подпишусь на эту авантюру, не владея всей информацией, а во-вторых — я твёрдо посмотрел ему в глаза, и сказал:

— Мне нужен мой напарник — Илья. Без него — никаких разговоров о дальнейших действиях в Сиале быть не может.

Роман Григорьевич на секунду замер, а затем кивнул Александру Леонидовичу, после чего тот резко развернулся к двери и рявкнул:

— Андрей! Зайди!

Дверь тут же приоткрылась, и внутрь кабинета осторожно заглянул мой недавний сопровождающий, лицо которого выражало готовность к любому развитию событий.

— Пулей в «Националь», — скомандовал Александр Леонидович. — Найди Илью Семенихина и доставь его сюда. Немедленно, понял?

— Понял, — коротко бросил Андрей и тут же исчез, плотно закрыв за собой дверь.

Когда я повернулся к Роману Григорьевичу — тот молча достал из стола и протянул мне тонкую, но плотную папку, после чего сказал:

— Изучайте. У вас есть время, пока не приведут вашего друга.

Я уговаривать себя не заставил и открыл предложенную папку, где с первой же страницы на меня уставилось фото российского абсолюта. Обычное, милое, даже немного наивное девчачье лицо с умными, но усталыми глазами. Под фото была самая обычная подпись: «Елена Соколова, 23 года».

В день прихода системы она сама пришла в органы, надеясь на помощь и понимание, а взамен её «упекли» в сверхсекретный бункер, где изучали как подопытного кролика, и ограничивали, не давая качаться. Увидев её класс, я поёжился — Монарх Истины.

Если её способности хоть отдалённо напоминали то, о чём я подумал, то на высоких кругах становления она станет крайне не простым противником… Или бесценным активом. И какой-то из подчинённых этих людей умудрился довести её до побега! Отчаянного, непродуманного побега прямиком в Сиалу, где её, растерянную, слабую и полную обид, быстро принял некий лорд Кассиан.

На следующих листах шли системные сообщения, которые Лена, видимо, смогла вытащить из своих логов. Особо там не было ничего интересного, но я всё-таки смог вычленить главное: на жилище Кассиана были наложены заклятия, которые не просто подавляли способности — они отсекали связь с Системой у любого, кто входил на территорию без приглашения хозяина. Эти заклятья превращали гостей в обычных смертных, а вот у хозяина, лорда Кассиана, система, судя по всему, оставалась.

Всего у него, согласно отчётам Лены, было восемь колец становления. Это было конечно серьёзно, но не фатально в честном бою. А вот в условиях, где ты лишён всех своих навыков, а противник сохраняет свои… Это самая настоящая бойня.

Отчёт о группе спасения состоял из сухих биографических справок её участников: полковник спецназа ГРУ, капитан ФСБ, два омоновца… На Земле такая команда могла бы взять штурмом небольшой укрепрайон, а вот в Сиале… В Сиале их выучка и «игрушки» будут совершенно бесполезны.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет буквально ворвались Андрей с Ильей. Мой друг выглядел взволнованным, но целым и невредимым. Когда я это осознал, то с моей души свалился невидимый, но весьма здоровенный камень. Волновался я за него… Заметив меня, он кивнул, но говорить ничего не стал, заняв позицию наблюдателя.

Роман Григорьевич сразу же поднялся, после чего произнёс проникновенным голосом:

— Так, ребята… Я всё понимаю, что не так вы видели начало нашего сотрудничества, но обстоятельства иногда выше нас… Вам нужно объединиться, и попытаться вытащить наших людей из беды. — Он посмотрел на меня, потом на Илью, и добавил:

— Дополнительная, но не менее важная задача: экспериментальное оборудование, которое было у группы, не должно попасть в руки местных. Понятно?

Мне жутко не хотелось ввязываться в эту авантюру, но я понимал, что это задание было проверкой на прочность и на лояльность одновременно. Так же я понимал — отказаться сейчас значило слить все свои позиции, и все договорённости о будущей свободе действий. Это была цена входа в игру.

Ну что ж… После возвращения у меня появится новый, мощный рычаг давления, и я выжму из него всё.

— Понятно, — сказал я ровно, поднимаясь из кресла.

Роман Григорьевич облегчённо выдохнул, и явно обрадовался, что я не стал ему перечить. На его лице на миг мелькнула слабая улыбка, а потом он сказал:

— Отлично! Сейчас тогда спускайтесь вниз, машина доставит вас на склад вооружения, где вам выдадут всё необходимое — лучшее, что у нас есть. После экипировки — сразу в Сиалу, и не подведите меня!

Я посмотрел на него, потом на Илью, который слушал, широко раскрыв глаза, и на Андрея, молча впитывающего приказ… После этого я медленно, но уверенно покачал головой, останавливая всё это словоизлияние, и сказал уставшим голосом:

— Роман Григорьевич… Оставьте своё оружие при себе. У меня совсем другие методы работы.

Он удивлённо поднял бровь, и я продолжил:

— Лучшее, что вы можете нам дать — это совсем не автоматы. Если вы действительно хотите нам помочь — дайте нам как можно больше филок любых кругов. Дальше мы всё сделаем сами…

Глава 6

Мои слова о ненужности оружия явно застали Романа Григорьевича врасплох, потому что он привык мыслить совсем другими категориями, а тут я сходу, без малейших размышлений, взял и отказался от основного инструмента в решении большинства проблем в пользу непонятных «других методов». Его лицо выразило недоумение, смешанное с лёгким раздражением, а потом он медленно проговорил: