Вызов брошен (СИ) - Демидов Джон - Страница 2

— Неважно! — рявкнул Жаров, найдя в себе силы взять ситуацию под контроль, после чего пророкотал:

— Немедленно меняйте курс!

Пилот тут же метнулся в кабину, хлопнув дверью, а через десяток секунд мы все почувствовали глубокий крен, потому что наш лайнер начал разворот вправо, на северо-восток, а безжизненный истребитель начал потихоньку удаляться, сохраняя прежнюю траекторию полёта.

Только в этот момент Илья наконец выдохнул, и кинув на меня опасливый взгляд, спросил:

— Серёг, ты… Ты его убил?

— Нет, ты что! — вскинулся я, чувствуя странную пустоту после использования навыка. — Он просто крепко спит, и минут через 30 проснётся с дикой головной болью, если, конечно, его кто-нибудь не собьёт за нарушение воздушных границ…

Всё это время Дмитрий Сергеевич не сводил с меня внимательного взгляда, в котором не было благодарности, но зато было очень много переосмысления. Я чувствовал, что сейчас, при взгляде на меня, он видел в первую очередь не человека, а оружие. Оружие, которое только что спасло жизни всех на борту.

— Как вы это сделали? — спросил он ровным голосом, на что я коротко ответил, не желая вдаваться в подробности:

— Ментальное воздействие… Одна из способностей, полученная в Сиале… Впрочем неважно. У меня другой вопрос — что нам теперь делать? Совсем скоро на земле поймут, что с их пилотом что-то не так, и пошлют новую птичку… У нас есть эти десять минут?

Жаров тут же вытащил из внутреннего кармана куртки спутниковый телефон, похожий на небольшой кирпич, после чего сосредоточенным голосом сказал:

— Сейчас сделаем так, чтобы они у нас точно были…

После этого он начал набирать длинный номер, отойдя в заднюю часть самолёта, и когда он дозвонился — его речь была наполнена отрывистыми словами, позывными, и военными терминами.

Мне было очень интересно узнать суть этой беседы, однако сквозь гул самолётных двигателей я разобрал только что-то про «недружественный перехват», «нейтрализацию угрозы КП», «срочный запрос коридора в воздушное пространство РБ».

Ситуация потихоньку стабилизировалась, и адреналин начал отступать, пуская на своё место мелкую противную дрожь.

Я только что полноценно атаковал человека. Пусть это был враг, который проявил агрессию в нашу сторону, но это всё равно был новый рубеж, который до этого момента я старался не пересекать.

Раньше я сражался с тварями из данжей, с культистами, с Арахнис… С чем-то однозначно чужим и нечеловеческим, а тут… пилот. Солдат, который просто выполнял приказ.

«Он стрелял по нам — жёстко напомнил я себе. — И следующая очередь была бы в фюзеляж».

Логика работала, но на душе всё равно скребли кошки, и я ничего не мог с этим поделать.

За окном плыла лёгкая утренняя пелена, и где-то внизу, под нами, проносились поля и леса… Я бы долго мог смотреть в никуда, но неожиданно рядом со мной сел Илюха, и тронув меня за плечо, произнёс:

— Серёг, смотри…

Я последовал за его взглядом, и увидел, что на горизонте, со стороны, куда мы летели, появились три крохотные серебристые точки, которые очень быстро увеличивались, принимая форму стреловидных силуэтов.

— Наши? — прошептал я с безумной надеждой, на что Жаров, который сел сразу за нами, и посмотрел в тот же иллюминатор, утверждающе произнёс:

— Наши. По данным с земли, это звено МиГ-31 с белорусского аэродрома в Барановичах. Их подняли по тревоге после нашего запроса, и сейчас они должны выйти на параллельный курс, чтобы сопроводить нас до своего воздушного пространства.

Спустя десяток секунд три точки действительно превратились в три грозных истребителя-перехватчика, которые прошли под нами с оглушительным рёвом, а затем плавно развернулись и заняли позицию вокруг нашего «Боинга»: один впереди, и два по бокам. Глядя на знакомые красные звёзды, намалёванные на их фюзеляжах, я испытал чувство глубочайшего облегчения, а так же впервые поверил, что всё действительно будет хорошо.

— Что теперь? — спросил Илья. — Мы сейчас летим в Минск?

— И да, и нет — ответил Жаров, и тут же пояснил:

— Нас доведут до Минска, и там нас подхватят уже наши пацаны, которые доведут уже до самой Москвы. Топлива у нас с запасом, так что нет никакой нужды приземляться в Минске и терять бесценное время…

В это мгновение он посмотрел на меня, и я прочитал в его взгляде что-то новое… Теперь там была не просто постоянная оценка моих поступков, но ещё и появилась какая-то… осторожность?

Дмитрий Сергеевич не стал ходить вокруг да около, и сказал прямым текстом:

— Сергей Игоревич… Ваши действия в этом противостоянии… Они вышли за рамки любых ожиданий. Вы же понимаете, что я обязательно буду докладывать о произошедшем, и мне придётся описать ваш вклад… максимально подробно?

Я понимал, о чём он говорил, но другого ответа на его вопрос у меня не было, а потому я просто пожал плечами, и сказал:

— Да, я действительно призыватель, и в моём арсенале действительно есть ментальные атаки. Это редко, но совсем не уникально…

Жаров ненадолго задумался, а потом медленно кивнул и сказал:

— Хорошо, я вас понял, Сергей Игоревич, и я искренне надеюсь, что сюрпризов такого рода в вашем арсенале больше не найдётся…

После этого он вернулся на своё место, а Илья откинулся на спинку кресла.

— Никогда в жизни так не радовался виду военных самолётов, — пробормотал он, и я не мог с ним не согласиться. Эти строгие, стремительные силуэты были самым красивым зрелищем за последние сутки, а всё потому, что они означали безопасность, и говорили о том, что мы уже почти дома.

Оставшийся путь до Москвы прошёл без каких-либо происшествий, и уже через два часа шасси нашего самолёта коснулись ВПП международного аэропорта «Шереметьево», но вместо рулёжки в сторону терминала, наши пилоты отвели лайнер на дальнюю часть аэродрома.

Как только самолёт окончательно остановился, к нему сразу подкатили несколько чёрных внедорожников без опознавательных знаков, и когда мы спускались по трапу — внизу нас уже ждала новая группа незнакомых людей.

При взгляде на эту группу меня немного передёрнуло, потому что даже не вооружённым взглядом было видно, что хоть они и были одеты в гражданскую одежду, однако их осанка, взгляды, и манера держаться с головой выдавали в них принадлежность к государственным структурам.

Как только я ступил на бетон — меня тут же проводили к чёрному лимузину «Аурус Senat», стоявшему неподалёку, и крайне вежливо открыли передо мной заднюю дверь.

Когда я сел внутрь этой роскошной машины, то увидел что там, на просторном заднем диване уже сидел представительный мужчина, одетый в тёмный, идеально сидящий костюм без галстука. При виде меня он отложил в сторону свой планшет, и жестом указал мне сесть напротив него.

Как только я выполнил это указание — дверь машины закрылась, и она плавно тронулась, набирая скорость и выезжая с территории аэродрома на пустынное шоссе, после чего мой сопровождающий наконец заговорил:

— Сергей Игоревич, — произнёс мужчина спокойным голосом, в котором чувствовалась привычка повелевать, — Прошу прощения за столь спартанские условия знакомства, но обстоятельства иногда выше нас…

Позвольте представиться — меня зовут Кузнецов Игорь Владимирович, и я возглавляю одно из разведывательных управлений нашей страны.

Я неслабо так удивился уровню сопровождающего меня человека, а он тем временем продолжал:

— Ситуация, согласитесь, выдалась нестандартная, и вынуждает нас прибегать к нестандартным решениям. Ваш перелёт должен был пройти в штатном режиме, но, как видите, наши «партнёры» проявляют чрезмерный, на мой взгляд, интерес к российской территории и к определённым персоналиям на ней, поэтому нам пришлось импровизировать.

Он говорил спокойно, словно описывал не международный скандал, а просто обсуждал погоду, после чего слегка улыбнулся, и спросил:

— Вы, наверное, задаётесь вопросом — куда и зачем мы едем? Смею уверить вас, что наша цель прежняя, но вот конечная точка немного изменена…