На темной стороне (СИ) - Кас Оксана - Страница 6

Один раз в выходные Хару сходил на блошиный рынок с бабулей. Там нашел несколько интересных брошей и сережек на продажу. Себе купил часы, бренд не самый известный, но тоже под управлением Richemont. Обошлись они ему недорого, но у них была большая трещина на стекле и слабый замочек металлического браслета. К счастью, Хару знает, где их можно починить.

После покупки часов настроение уже было хорошим, а тут еще ему повезло с хорошими галстуками — купил сразу два. Потом нашли оригинальный костюм Chanel из девяностых, в очень хорошем состоянии, купили для мамы — как раз ее размер. Он стоил не сказать, что дешево, но в бутике по такой цене купить можно разве что какой-нибудь парфюм.

Повезло Хару уже на выходе. Там продавец фасовал по коробкам украшения — 5, 10, 20 и 50 тысяч вон за штуку. Он просто доставал из общей коробки что-то, рассматривал его и небрежно кидал в коробку с ценником. Хару стоял поблизости и раздумывал — нужна ли ему статуэтка египетской кошки. Не нужна. Но она красивая. Но она ему не нужна. Бабуля в это время листала рейл с мужскими вещами. Краем глаза Хару отмечал, что в коробку с бижутерией за 50 тысяч вон полетела брошь в виде стеклянной сливы. Это ему надо, поэтому он подождет, пока разбор украшений завершится. Ожидая, пока хозяин закончит разбор, Хару полез ковыряться в сумках, нашел забавный тканевый клатч, полностью расшитый бисером — на нем изображена летящая синяя птичка. Цена — 20 тысяч вон. Вышивка красивая и необычная, можно будет подарить кому-нибудь. И цвет самого клатча универсальный — черный. Сразу отдав хозяину деньги за клатч, Хару пристроился к желанной коробке. Брошь он нашел быстро, а потом вытянул то, что заставило его удивленно смотреть то на предмет, то на владельца. К счастью, владелец был увлечен разбором сумок и кошельков — так же фасовал их по коробкам с разной стоимостью. Хару понимал, почему бусы могли показаться подделкой — дешевый замочек из магазина бижутерии, леска вместо нитки, сколы на бусинах. Но сколы на натуральном жемчуге не перепутать со сколами на бусинах, покрытых перламутром на производстве. Еще и большая часть жемчужин имеет неровную форму.

Хару поудобнее перехватил бусы и брошь, достал из кармана нужную сумму и окликнул продавца:

— Беру два, — объявил Хару.

Только спрятав приобретения в сумку, Хару немного успокаивался. Он, конечно, может ошибаться, но почему-то была уверенность, что он нашел на блошином рынке жемчужные бусы. Воодушевленный этими находками, Хару перерыл все ящики этого продавца, даже с сувенирным хламом, но больше ничего стоящего не нашел.

В понедельник после обеда ювелир подтвердил подозрения Хару — натуральный жемчуг, причем крупный, не культивированный, а именно дикий. Почему кто-то нанизал бусины на леску, которая может стать причиной порчи жемчуга — неизвестно. Но, скорее всего, именно леска и стала причиной, по которой хозяин лавки кинул бусы в коробку к дешевым изделиям. Бусины на леске недавно, поэтому испортиться не успели. Ювелир еще сказал Хару, что ему действительно ненормально везет на барахолках. Жемчуг — дикий, большая часть бусин в идеальном состоянии, со сколами только две из сорока одной. Можно продавать бусины как по отдельности, так и изготовить новое ожерелье. Примерную стоимость даже сложно прикинуть, навскидку можно дать не менее двадцати тысяч долларов, но ювелир посоветовал Хару заказать дополнительную экспертизу на крупной аукционной площадке, чтобы максимизировать стоимость дикого жемчуга.

Хару забрал бусины и сразу же отвез их в свою банковскую ячейку. Услышав вердикт ювелира, он сразу решил, что пока не будет их продавать. Бабуля любит жемчуг — только эти украшения она не продала, когда семья нуждалась в деньгах. У жемчужного ожерелья есть один неочевидный плюс — по нему не понять, ювелирка ли это или просто качественная бижутерия. То есть, даже если Хару закажет серьги и ожерелье для мамы, реальную стоимость этого комплекта поймут не все. Такая вещь может стать настоящей семейной реликвией. Украшения бабушки уже из культивированного жемчуга, они дешевле. Сейчас Хару не нуждается в деньгах, но, если такая необходимость возникнет, вряд ли россыпь диких жемчужин будет пылиться на аукционе годами.

Так что Хару решил пока оставить бусины на случай нужды. Если же он сможет купить дом без продажи жемчуга — закажет серьги и ожерелье, либо для мамы… либо для будущей жены, когда там она появится.

Софи впервые вышла на тренировку за десять дней до вылета. До последнего в агентстве был «план Б» — Чанмин «падает» перед отлетом, ему ставят диагноз «растяжение чего-нибудь», он на сцене сидит, не танцуя с остальными. Все для того, чтобы не объяснять, почему у него нет партнерши. Но обошлось — Софи успела выучить необходимые три танца, а Минсо смогла сделать ей визу в столь сжатые сроки.

Вылет был назначен на вечер четверга, поэтому после обеда не было репетиций. Хару, Тэюн и Шэнь решили пообедать вместе в том же малатан-кафе, где были зимой. Только в этот раз Хару заранее позвонил и узнал — не слишком ли много у них народа и есть ли свободный столик. Хозяин заверил, что для дорогих гостей столик всегда найдется.

Вот только зал был полон, у входа — очередь. Хару уже думал, что их обманули, как увидел у дверей дочь владельцев. Она узнала их даже в масках, и жестом показала обойти здание, пока их не заметили. Хозяин запустил их через черный ход и проводил на второй этаж — они лишь на секунду вышли в общий зал, исключительно для того,чтобы подняться по лестнице.

— После того, как вы нас прорекламировали, у нас нет отбоя от посетителей, — с улыбкой сказал хозяин, открывая перед ними дверь, — У нас была большая квартира сверху, мы надеялись, что у нас будет много детей в Корее, но не получилось. Две свободные комнаты мы переделали, это теперь… как вы это называете? Вип-кабинки. Одну мы держали свободной, потому что надеялись, что вы вернетесь.

Хару показалось, что он сейчас слезу пустит — вот это уровень благодарности.

Кабинки небольшие, у длинного стола шесть стульев, если потесниться — могут влезть и восемь человек. На стенах обои, имитирующие китайские бумажные перегородки, над столом — пара люстр в виде красных бумажных фонариков. На окне красные шторы, форточка приоткрыта, но прямо при них хозяин закрыл окно и включил кондиционер. Пока они снимали с себя маскировку из бейсболок и масок, хозяин убрал лишние стулья, протер и так чистый стол.

— Вы хотите сами спуститься? — спросил он. — Я, конечно, могу вам собрать заказ по вашему желанию, но, думаю, вам самим приятнее. Не думаю, что посетители вам помешают.

Они согласились спуститься. Набрали себе всего по вкусу, Шэнь и Тэюн опять посмеялись, что Хару выбрал морепродукты.

В самом кафе много было не фанаток, а именно китайцев. Разного возраста — молодые и постарше, почти все в простой одежде, загорелые — наверняка обычные работяги. Скорее всего, пост Шэня просто стал толчком, чтобы в это кафе приезжали те, кто скучает по родине и традиционной китайской еде. Кроме самого супа теперь в меню были и закуски.

Молодые девчонки, впрочем, в кафе тоже сидели. Увидев айдолов, те достали телефоны, начали хихикать, восхищенно их рассматривая. Но потом Хару, Тэюн и Шэнь ушли наверх, в свою уединенную комнату, и все эти хихиканья их больше не заботили.

— Это салат из медузы? — удивился Шэнь, когда перед ними поставили тарелку с закуской.

— Да, — кивнул хозяин, — мы смогли договорится, нам привозят под заказ, когда есть такая возможность. Сейчас сезон, пробуйте. Сегодня получилось особенно вкусно.

Хозяин вышел из комнаты, а Тэюн удивленно склонился над тарелкой:

— А медузы съедобны?

— Я пробовал в Шанхае, не умер, — ответил Хару. — Не скажу, что это лучшее, что я ел, но вкусно.

— Тебе все, что плавало в море, вкусно, — резонно заметил Тэюн и немного поковырялся в салате, выискивая кусочек медузы.

Хару расстроенно вздохнул: ну никаких манер, а общей тарелке еще ковыряется.