Мой клинок, твоя спина (ЛП) - Моронова К. М. - Страница 18

Я выхватываю боевой нож и замахиваюсь на него. Мори откидывает голову назад и сильно бьет меня локтем в ребра. Несколько из них ломаются, но я ничего не чувствую. Мы сталкиваемся, и я валю его на землю. Грязь покрывает наши тела, пока мы боремся за верхнюю позицию.

— Ты злой. Я это вижу в тебе. Тебя волнует только следование ебаным приказам! — кричу я ему в лицо. Его светлые волосы перемазаны кровью и грязью, пряди сбились в комки на лбу.

Зрачки Мори расширяются, и он прижимает ладонь мне к губам.

— Я это уже слышал, Эмери. Я убью любого, кого мне прикажут, — рычит он в нескольких дюймах от моего лица, и его жуткие глаза проникают глубоко в мою душу.

Я кусаю его за руку. Он не морщится, но быстро отдергивает ее, чтобы не получить повреждений.

— Не удивлена, — плюю я я, вонзая свой клинок ему в живот. Его глаза вспыхивают яростью, прежде чем я поворачиваюсь и сбрасываю его с себя.

Ноги дрожат, когда я встаю и заставляю себя бежать, чтобы отдалиться от него. Но он быстро сокращает дистанцию, вонзая свой нож мне в позвоночник и заставляя рухнуть на землю под ним.

Все становится черным.

Появляется экран завершения симуляции, но я дышу так тяжело, что трудно отдышаться. Я неловко снимаю гарнитуру — руки реагируют с задержкой — и, когда свет комнаты ударяет в глаза, волна тошноты подкатывает к желудку. Я наклоняюсь набок и меня рвет, но вместо завтрака выходит кровь. Вкус железа и металла обволакивает язык и вызывает рвотный рефлекс.

Мои глаза расширяются. Это что-то новое.

Нолан и его ассистент просматривают записи на компьютере. Кажется, их совершенно не беспокоит, что меня вырвало чистой кровью. Мори же говорил, что так будет.

Мори в кресле рядом со мной шевелится и медленно встает. Его взгляд тяжел, и он смотрит куда угодно, только не на меня. На его лице — холодное выражение.

— Ты что, блять, пырнул меня в позвоночник? — рычу я на него. Ярость движется во мне, как живой зверь. Я хочу причинить ему боль за то, что он там сказал.

Он не смотрит на меня, просто отвечает:

— Ты первая меня пырнула. Чего ты ожидала? Погладить тебя по голове?

Он отрывает липкие датчики с проводами и бросает их на пол.

— Я поднимаюсь наверх, — говорит он Нолану и уходит.

Мои пальцы впиваются в сиденье. Мне больше всего хочется последовать за ним и прижать его к стенке, чтобы выяснить, что, чёрт возьми, это только что было, но я знаю: Нолан не отпустит меня, пока не закончит с результатами.

— Хорошие новости, Морфин. Ты стабильна, чтобы продолжить курс, и допущена к миссии, — голос Нолана звучит совсем не обнадеживающе.

Мой взгляд падает на пол, где лужица черной крови, которую меня вырвало.

— Вы уверены? — неуверенно спрашиваю я.

Нолан поворачивается с новой бутылочкой таблеток в руках. Он бросает ее мне и начинает снимать пластыри и датчики с моей кожи.

— Да. Ты, на самом деле, прогрессируешь быстрее всех остальных. С Мори мы работали практически вслепую, но после данных и модификаций, которые мы сделали с тех пор, я уверен, что скоро сможем выпустить это новое улучшение для всех солдат Темных Сил. Потом — для сил верхнего уровня. Мы будем непобедимы.

В его тоне звучат зловещие нотки. В глазах мелькает обещание мрачного будущего.

Впервые я начинаю сомневаться, правильно ли я поступаю.

Нолану нельзя позволить осуществить эту его мечту. Я размышляю о том, насколько мы на самом деле беспомощны в руках Темных Сил. Трекер в затылке держит нас в их власти.

Я обдумываю возможные способы его удаления. Насколько я понимаю, их вживили нам для испытаний. Удаляют ли их в какой-то момент? Есть ли они у всех солдат Темных Сил, или мы со временем заслуживаем доверие?

Моя хмурость усиливается, пока я иду обратно по коридорам нижнего уровня. Я растираю плечо, куда меня ударил симуляционный двойник Мори. Все уже давно поднялись наверх. Солдаты, которые обитают здесь, внизу, наверное, уже в своих помещениях, поскольку уже поздно.

Нижний уровень стал тихим, зловещим местом. Шаги отдаются эхом чуть громче с каждым шагом по пустоте. Как усыпленная пещера, полная секретов.

Я закрываю глаза и позволяю кончикам пальцев скользить по стене. Острый приступ узнавания пробуждает мое сердце. Ноги начинают замедляться, пока я полностью не останавливаюсь. Мои глаза и разум ничего не помнят. Но мое тело помнит. Прикосновение стен к кончикам пальцев так знакомо. Лабиринт, знакомый лишь в тенях. Забытый миром, забытый мной. Вспоминается только тогда, когда я закрываю глаза и отдаюсь на волю его шепчущим коридорам.

Я слышала, как другие отряды шутят, что нижний уровень — самое темное место, созданное человечеством, и мне трудно представить, что это может быть неправдой.

Неужели я провела так много времени в темноте? Нащупывая стены, чтобы ориентироваться?

Я начинаю идти и позволяю своему телу вспоминать когда-то известные ему пути. Воздух пахнет землей и цементом. Стена заканчивается, но инстинкт велит мне идти направо, и я опускаю руку и медленно прохожу через большое пространство. Я понимаю это по сквозняку холодного воздуха, который продувает меня насквозь. Я останавливаюсь, когда чувствую, что нужно, и наконец открываю глаза. Я вошла в казарму и стою в ее глубине. Ряды коек выстраиваются во всем пространстве.

Койка передо мной голая — лишь тонкий матрас и подушка без наволочки.

Это была моя. Я поднимаю взгляд и вижу общую уборную в нескольких рядах отсюда. Тишина здесь беспокоит больше, чем осознание того, что я когда-то провела здесь немало времени. Мне тоскливо хочется снова услышать звуки других людей, ворочающихся на койках, разговаривающих допоздна. Если я закрою глаза, то услышу звуки, которые оставила позади.

Вода в душе шипит, заполняя пространство и привлекая мое внимание.

Я прохожу через уборную и останавливаюсь у душевых. Удивлена, обнаружив там Мори.

Он опирается рукой о стену, поддерживая наклоненное тело. Вся его одежда еще на нем, промокшая насквозь. Волосы прилипли к лицу, и короткий всхлип горя вырывается из него, плечи вздрагивают, когда он еще ниже опускает голову под потоки воды.

Я долго наблюдаю за ним. Не уверена, стоит ли попытаться узнать, все ли с ним в порядке, или остаться на месте. Тепло разливается по щекам и опускается в живот. Мой гнев на него, кажется, всегда быстро сменяется чем-то более непристойным и извращенным.

В конце концов он выключает воду и поворачивается. Его глаза становятся жестче в тот момент, когда он замечает меня стоящей здесь, но он не выглядит удивленным.

Я сглатываю нарастающее в горле нервное напряжение.

— Прости, я не хотела стоять так долго, — медленно говорю я.

Он проходит мимо, полностью игнорируя меня.

Мори раздевается, позволяя мокрой одежде упасть к ногам. Я вдыхаю при виде его обнаженной кожи и пытаюсь не опускать взгляд ниже пояса. Он открывает один из шкафчиков у стены и достает оттуда черную водолазку и штаны.

Значит, без нижнего белья? Я смотрю на его член и глубоко вздыхаю, оценивая его размеры. Щеки горят, и я заставляю себя смотреть в пол. Не может быть, чтобы он когда-либо помещался во мне. Ядро моего тела ноет от желания при одной этой мысли.

— Что там случилось? Ты ведешь себя… странно, — снова пытаюсь я заговорить с ним об этом.

Он натягивает футболку и бросает на меня через плечо сердитый взгляд, когда я делаю несколько шагов к нему.

— Не надо. — Мори опускает голову и медленно качает ею. — Сейчас я не в себе. И ты тоже.

Я пытаюсь сосредоточиться на его словах, но взгляд снова и снова притягивается к выступающим венам на его шее.

Жар внизу становится все более невыносимым. Я хочу прикоснуться к нему — нежно, мягко. Но я также хочу, чтобы он прикоснулся ко мне так же бесцеремонно, как ко всему остальному. Чтобы почувствовать его жестокость так, как, я верю, она должна ощущаться.

— Я же злой, помнишь? — бормочет он, позволяя глазам лениво скользнуть по мне. Если бы не его болезненно-прекрасное выражение лица, я бы еще больше разозлилась на него.