Мой клинок, твоя спина (ЛП) - Моронова К. М. - Страница 54

Мы нашли эту душевую на основном уровне ангара три дня назад. Она намного лучше, чем та, что внизу, и в основном уединённая. Есть ещё две такие же, и пока нас никто из солдат, размещённых здесь, не прерывал. Признаться, их тут всего горстка, так что это была хорошая передышка.

Белый кафель блестит в свете, пробивающемся из маленького окошка над кабинкой. Цвета заката просачиваются сквозь пар и делают зелёные глаза Кэмерона яркими, как поле сладкой травы.

Он хмуро смотрит на меня и портит момент, но я не могу не улыбнуться.

— Никогда больше не игнорируй меня так, — рычит он, медленно припирая меня к кафельной стене. Холод заставляет меня вздрогнуть, но голая грудь Кэмерона прижимается к моей, мгновенно согревая каждую клеточку моего тела.

Я провожу указательным пальцем по его горлу, пока он прижимает руки по бокам моей головы и осыпает поцелуями мои ключицы, его губы влажны от струй воды, стекающих по нам.

— Или что, Кэм? Ты не можешь указывать мне, что мне можно или нельзя, — бормочу я у его шеи, и мурашки бегут по его рукам.

Его реакция всегда вызывает такую же и во мне. Осознание того, что такой опасный мужчина так чувствителен к чему-то столь лёгкому, как прикосновение моих губ к его коже, заставляет меня сжиматься внутри.

Он проводит языком по стороне моей шеи, пока его губы не оказываются у самой мочки уха, одновременно проскальзывая двумя пальцами внутрь меня. Я издаю стон и инстинктивно запрокидываю голову. Его горячее, похотливое дыхание смешивается с паром, когда он стонет:

— Тогда мне придётся преподать тебе урок, что бывает с плохими девочками, которые любят рисковать. Я буду показывать тебе снова и снова, пока ты не станешь покорной мне.

Мои колени подкашиваются от его непристойных слов. Этот мужчина думает, что может приручить меня. Бог знает, я позволила бы ему в одно мгновение, но это слишком весело.

— Что я получу, если буду покорной? — Я опускаю руку и обхватываю его покрытый венами член. Он уже напряжён, и он дёргается от одного прикосновения моей ладони. Кэмерон стонет и опускает лоб мне на плечо. Я сжимаю хватку и начинаю работать рукой, от чего его руки немеют, а бёдра слегка подрагивают.

— О, детка, если ты будешь хорошо себя вести, то я покажу тебе, что такой богопоклонник, как я, сделает с тобой.

Он вводит пальцы глубже и начинает тереться о внутренние стенки, водя большим пальцем по клитору, вырывая у меня сдавленный крик.

— Я не богиня, — смеюсь я, касаясь губами его влажной кожи. — В лучшем случае, нимфа.

Он на самом деле останавливается и отстраняется, чтобы строго посмотреть на меня.

— Эмери, в лучшем случае ты заблуждаешься, потому что ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Взгляд Кэма смягчается в лёгкую ухмылку, когда он повторяет слова, которые я когда-то сказала ему во время испытаний. Это заставляет меня хихикать, и он целует меня, заглушая смех, пока мы снова не начинаем стонать и медленно доставлять удовольствие друг другу.

Я останавливаюсь и опускаюсь на колени. Кэм приподнимает бровь, но это быстро сменяется тем, что он запрокидывает голову. Тяжелый вздох срывается с его губ, когда я беру его в рот. Я снова не решаюсь взять его в рот, потому что он огромен и в прошлый раз чуть не свело челюсть. Но я полна решимости наблюдать, как мой рот становится его погибелью. Ничего между нашими выражениями желания, кроме пара и усталых мыслей о битвах, которые ещё не начались.

Я провожу языком по нижней стороне его члена, пока он продвигается глубже. Его руки находят мои мокрые волосы, и он сжимает их в кулак, прежде чем начать двигать бёдрами. Я втягиваю щёки и засасываю его, массируя его тяжёлые яйца, пока толчки становятся всё более отчаянными и нетерпеливыми. Его стоны сдавленные и прерывистые. Я сквозь слёзы наблюдаю, как вздуваются вены на его шее, а челюсть обмякает.

Толчки Кэмерона замедляются, и он опускает подбородок, чтобы смотреть, как я принимаю его, его глаза тёплые и мерцающие от удовлетворения. Он выходит из моих губ, поднимает меня с колен и на руки. Я резко выдыхаю от неожиданности.

— Кэм, что ты делаешь? — говорю я, пока он несёт моё голое тело к дивану в основной части душевой. Он старый и, вероятно, использовался ленивыми охранниками для дневного сна, но Кэмерону, кажется, совершенно всё равно.

Он ставит меня на ноги, расстилает два полотенца на диване и укладывает меня на них.

— Эй! — хихикаю я, когда он опускается на меня, целуя меня глубоко, вводя в меня только кончик. Я стону от его толщины и от того, как хорошо он всегда растягивает меня, чтобы войти.

— Я не хочу, чтобы ты потратила ни капли спермы. Я набью тебя так чертовски полно, что ты будешь истекать мной несколько дней, — говорит он между вздохами. Его зубы скользят по моей нижней губе, и я вздрагиваю от его грязных слов.

Кэмерон мучительно медленно вводит свой толстый член, растягивая меня и заставляя мою киску плакать, чтобы он наполнил меня, как обещал.

На мгновение я думаю, что он заставит меня умолять о жёстких толчках, которых я жду, но он удивляет меня, когда опускается к моей груди и начинает сосать сосок, делая один безжалостный, резкий толчок и полностью входя внутрь. Его кончик касается шейки матки, и давление вырывает из моих губ дикий звук. Я хочу кричать и дать ему услышать, как сильно его член действует на меня, но я не хочу, чтобы нас застали здесь.

— Всё в порядке, детка, — он щекочет мой сосок языком. — Я знаю, ты хочешь закричать. Но не беспокойся. Скоро у нас будет своё место, и ты сможешь орать так громко, как захочешь. Мы сможем трахаться весь день, если захотим, или есть пиццу и смотреть фильмы. Или, чёрт возьми, устроиться на дневную работу. Не знаю, что делают обычные люди.

Он тихо усмехается, уткнувшись носом в изгиб моей шеи.

Я мурлыкаю от мечты, которую он рисует, пока он вводит в меня свой член, доводя меня до грани оргазма.

— Дневная работа, да? — вырывается у меня со стоном. Он ускоряет толчки, заставляя мои внутренние мышцы сжимать его сильнее в предвкушении его спермы.

Его руки обхватывают мои бёдра, и он сжимает их сильно, когда начинает входить в меня так яростно, что у меня перед глазами появляются звёзды, кончая на его члене и заставляя его стонать, как умирающего. Затем его тело замирает, и его член пульсирует так глубоко во мне, что кажется, будто он изливается прямо в матку. Моя голова откидывается назад, пока я купаюсь в ощущении пульсации его длины внутри меня. Кэм издаёт тихие стоны каждый раз, когда его бёдра слегка подрагивают, и вид того, как он теряет контроль из-за меня, крадёт моё сердце.

— Чёртовски идеально, Эм, — он массирует мой низ живота, где его член всего в нескольких дюймах внизу, наполняя меня. — Ты — мой конец. Я последую за тобой в адские глубины, если понадобится.

Я смотрю на него из-под сонных ресниц, прослеживая его прекрасные, завораживающие глаза, пока он обещает мне вечность.

— Что, если у нашей истории нет конца? — шепчу я. Он смотрит вниз на моё голое и уязвимое тело и мягко проводит пальцами по моей руке.

— Тогда бесконечными мы и останемся. Богами, если нам суждено ими стать, без конца. Я объявляю это свершившимся, — говорит он темным, меланхоличным тоном, которым любит читать свою поэзию.

Я приподнимаюсь и целую его кривую усмешку с губ.

— Мой поэт-солдат. Так не на своём месте, и всё же ты никогда не принадлежал нигде больше… кроме, возможно, моих объятий.

Я снова прижимаю губы к его, и он отвечает взаимностью, осыпая меня любовью, которую я всегда жаждала.

Глава 31

Эмери

Если есть что-то, в чем Эмери действительно хороша, так это превращать свое горе в огонь. Она могла бы слепить из гнева позолоченное копье и убить им человека одного лишь взглядом.

Прошло уже больше недели с тех пор, как Эм перестала говорить о Мике. Я знаю, она все еще переживает о том, что будет с остальными нами, но она вкладывает все свои силы в тренировки и делает все возможное, чтобы быть готовой.