Прекрасная жестокая любовь (ЛП) - Грация Уитни - Страница 19

Комната внезапно становится в десять раз теснее.

Камеры мягко щёлкают по очереди, как всегда, когда подстраивают микрофоны, чтобы уловить каждую мою букву.

— Ладно, сформулирую вопрос, — он нетерпелив. — Зачем тебе брать на себя вину за совершенно незнакомого человека?

— Я не думала, что меня арестуют за то, что сделал настоящий убийца, — признаюсь. — Я думала, будет очевидно, что это сделал кто-то другой, но к тому моменту…

— К какому моменту, Сэйди?

— К тому моменту, как всё было сказано и сделано, и они показывали мне все эти «улики», я уже сама начала сомневаться, не вообразила ли я, что кто-то был там до меня.

— Значит, ты всё-таки видела подозреваемого?

Я киваю. — Да.

— Ты знала её — или его? Будь честна.

— Я так думала.

— Когда ты в последний раз думала об этом человеке до того, как тебя приняли в эксперимент?

— Я думаю о нём каждый день. — Пауза. — Интересно, поймают ли его в итоге, раз он, вероятно, всё ещё убивает людей.

Он моргает, будто разрывается между тем, чтобы поверить мне, и тем, чтобы отправить меня в психиатрическое отделение. — Значит, вы дружили? Он был твоим сообщником, да?

— Нет. — Я свирепо смотрю на него. — Пожалуйста, хватит…

— Когда ты в последний раз с ним разговаривала?

— Может, год назад, — тихо говорю я, выпуская наружу правду, которую скрывала годами. — Он обещал помочь мне выбраться, но я разозлилась — слишком долго тянул… Я бросила трубку и после этого игнорировала все его запросы на звонок. Письма, правда, я всё равно открывала.

— Он сейчас сидит за то, что сделала ты? — спрашивает он.

— В большинство дней так и кажется.

— Похоже, тебе стоит пересмотреть, кого ты пускаешь в свою жизнь, и выбрать кого-то получше, — говорит он, проходя мимо. — Раз уж у меня куча исследований, оставшиеся дни можешь проводить на улице.

— Это как?

— Ты говоришь, когда хочешь выйти, а я даю команду отключить сигнализацию на час, пока ты сидишь на патио у своей комнаты.

— Спасибо. — Я смотрю на свою дверь, не понимая, о каком патио речь.

— Оно спрятано за панелью, — говорит он, читая мои мысли. — Покажу. — Он встаёт и тянется к моей руке, но, осознав, что мы не одни, засовывает её в карман.

— Идём, Сэйди, — шепчет он моё имя, как секрет, показывая две панели в стене, распахивающиеся наружу.

Деревья качаются на ветру, шепчут и манят меня слушать их песню весь остаток дня.

Я уже хочу попросить у него стул, но вижу вдалеке патрулирующего охранника — и сцена рушится.

— Можно я посижу на твоём патио? — смотрю на него.

— На моём патио? — он склоняет голову набок. — Я как раз там и собирался работать сегодня.

— Обещаю не мешать.

— С твоим патио всё в порядке, — говорит он. — Вид на озеро там такой же, как с моего.

У тебя нет охранников.

— Хорошо, спасибо. Я признательна, доктор Вайс.

Не желая испытывать судьбу, я иду к шкафу в коридоре за парой полотенец. Долго выбираю плед и солнцезащитный крем, и вдруг доктор Вайс оказывается у меня за спиной.

Он прижимает ладонь к моей пояснице и шепчет у шеи:

— Да, ты можешь сидеть на моём патио. — Пауза. — Я оставил тебе записку на страницах пятьдесят и пятьдесят вторая в твоём экземпляре «Монте-Кристо», как туда попасть…

Он уходит, и я выжидаю пару секунд, прежде чем вернуться в свою комнату. Беру книгу, перелистываю указанные страницы и снова расшифровываю подчёркнутые буквы в печатных строках.

Скати одеяло под простыню, чтобы казалось, будто ты спишь.

Иди на мою сторону, как только блуждающая камера мигнёт красным.

Блуждающий робот наблюдает, как я заправляю постель, и выводит на экране слова ободрения:

Поздравляем, Сэйди Претти.

Вы дошли до Дня 11.

Продолжайте прогресс.

Я продолжаю следовать инструкциям доктора Вайса, жду, когда робот мигнёт красным.

И тогда бегу.

Стоит мне выйти, как запах озера окутывает меня. Ветер налетает сильно, вталкивая меня на скамью.

Доктор Вайс садится рядом, изредка насвистывая, пока печатает на ноутбуке. В какой-то момент я прижимаю колено к его колену, и он не пытается отодвинуться.

Я гляжу на вид, пока солнце не сползает с небосвода, впитывая каждую крупицу этого — на то будущее, которое бы меня ни ждало.

— О чём думаешь? — спрашивает доктор Вайс, вытаскивая меня из мыслей.

— Ни о чём, доктор Вайс.

Он подводит ладонь под мой подбородок и заставляет смотреть на него.

— Мы уже обсуждали это, Сэйди, — его голос твёрд. — Это не моё имя, если камеры не смотрят.

— А если охранники?

— Их на этой стороне нет, — говорит он. — Мне пришло бы уведомление, если бы были.

— Ладно. — Я смотрю ему в глаза. — Тогда думаю о том, что тебе стоило бы после всего этого сменить имя на что-нибудь вроде «доктор Джекил и Хайд3», потому что я никак не пойму, какая у тебя личность на самом деле.

Он тихо смеётся.

— Я серьёзно, — говорю я. — В одну минуту ты смотришь на меня так, будто не хочешь останавливаться, а в следующую…

— Я делаю свою работу? — перебивает он.

— Да, это. — Пауза.

— Ты просто злишься, что я не пришёл к тебе в постель и не закончил начатое.

— Ты не дал мне прикоснуться к тебе.

Он приподнимает бровь, не понимая.

— Я чувствовала, как сильно я тебя завела.

— И?

— Это было в одну сторону.

Он долго смотрит на меня, затем берёт мою руку и кладёт её на шнурок его спортивных штанов.

Я мягко тяну его, развязывая, и вижу тёмно-красные трусы.

Я поднимаю на него взгляд, без слов спрашивая разрешения. Его глаза сужаются, и он медленно, раз за разом кивает.

Я опускаю голову и беру его в рот — дюйм за толстым дюймом. Он глухо стонет, пальцы скользят в мои волосы, направляют меня, пока я двигаюсь вниз по члену.

— Чёрт, Сэйди… — выдыхает он.

Я беру глубже, кружу языком, и он дрожит у меня в горле. Его рука крепнет, он толкается один раз — резко.

— Я сейчас кончу, — предупреждает он, голос хриплый. — Глотай или отстраняйся.

Я не двигаюсь. Остаюсь там, где есть, и принимаю каждую каплю.

Он в последний раз проводит пальцами по моим волосам, всё ещё тяжело дыша.

Я не знаю, заслужила ли я его одобрение или только что нарушила ещё одно правило. Он не шелохнулся, не сказал ни слова — и я слышу только его дыхание.

— Мне вернуться в спальню? — спрашиваю я.

— Зачем? — Он опрокидывает меня на скамью, задирает мою футболку и осыпает поцелуями мою грудь. — Камеры уже «думают», что ты там…

ГЛАВА 22

ДОКТОР ВАЙС

Одиннадцатая ночь

«Не навреди».

Эти три коротких слова из клятвы Гиппократа кажутся довольно лёгкими — пока не встречаешь пациентку, с которой выполнить их, блядь, невозможно. К некоторым случаям стоило бы приписывать оговорку: «если только не…»

Прежде чем я свернул с нейрохирургии к поведенческой медицине, я гордился тем, что ходил за врачами в операционную. Они были мастерами скальпеля — резали и сшивали мозг, чтобы сделать пациента снова целым.

Лишь годы спустя я начал видеть некоторых из этих так называемых «исправленных» пациентов у себя в кабинете — они умоляли о приёме.

Операции прошли прекрасно. Ни боли, ни осложнений. Но что-то глубже — что-то жизненно важное — было сломано.

Вместо того чтобы тянуться за скальпелем, тем врачам стоило взять в руки папку с историей болезни. И тогда, возможно — совсем чуть-чуть — сегодня вокруг ходило бы поменьше покалеченных душ.

И всё же прямо сейчас я сижу на краю кровати и ловлю шум шагов Сэйди на кухне. Жду, чтобы украсть один взгляд. Найти предлог снова затащить её на мою сторону домика.

Я рискую всей своей легендарной карьерой ради одного шанса снова почувствовать её рот. И больше всего вреда причиняю себе самому.