Ковыряла 2 (СИ) - Иевлев Павел Сергеевич - Страница 39

Смешная.

* * *

Логово Скриптора обнаружилось в распадке между двух округлых холмов, которые издали дичайше похожи на торчащую посреди Пустоши жопу. Мы с Козей как увидели это, так и заржали. Ну реально, именно так и выглядит, никакой другой мысли не возникает вообще.

— Ну он даёт! — веселится девчонка. — Так вот что такое «жить в жопе мира»!

Мне кажется, смех немного нервный, всё-таки переживает по поводу встречи с родителем. Непонятно мне это, если честно: ну присунул он когда-то её мамке, и что? Почему это делает его таким важным? Наверное, интеровским не въехать, у нормародок свои приколы.

Между двух ягодиц забавного природного феномена накатана хорошо заметная дорога, похоже, тут часто ездят. Упирается она в металлические ворота бетонного сооружения, заменяющего этой заднице дырку. Второй раз вижу в Пустошах какое-то строение. Первый — когда катались с Пёдыром. До того момента я думал, что все постройки заканчиваются на Окраине, а дальше сплошное бесконечное ничего. Ну, кроме «Второго Города», в который я так до конца и не поверил.

Рядом с воротами стоит Скрипторовский трак-модуль, его самоходное жилище, а на склоне холма разложены солнечные панели. Сам Бокамосо сидит в раскладном кресле под тряпичным навесом и читает книгу. Доехали.

Я глянул на указатель уровня в баке и отметил, что расход кибконцентрата позволяет нам не только спокойно вернуться, но и ещё раз туда-сюда съездить. Правда, тогда придётся из канистр долить. Экономичная получилась машинка. Молодец Кройчек, всё правильно посчитал, а я молодец, что его послушал и не стал настаивать на своей конструкции.

Темнокожий мужчина отложил книгу и встал, приложив ладонь ко лбу. Пытается понять, кто это к нему пожаловал. Таких машин, как наша, в Пустошах больше нет, так что сходу не угадаешь.

— Козя? — спросил Скриптор растерянно.

Можно подумать, к нему каждый день дофига чёрных девчонок приезжает, легко ошибиться.

— Ты всё-таки приехала? Я думал…

— Тиган уговорил, — буркнула Козябозя, отводя взгляд. — Я ему типа должна.

— Спасибо, Ковыряла, — сказал Бокамосо, мне даже показалось, что искренне. — Это для меня очень важно.

— Говно вопрос, — ответил я. — Обращайтесь.

— Ну что же вы стоите? — засуетился мужчина. — Проходите в модуль! Воду недавно привезли, бак почти полный, можно принять душ! А я пока вскипячу воды и лапшу заварю. Вы же любите лапшу? У меня хорошая, настоящий «Рамён»!

Я не знаю, что такое «рамён», но отказываться не стал, конечно. Грызть сухие батончики, запивая тёплой и пахнущей пластиком водой из канистры дичайше надоело.

Первой в душ залезла Козя. Пока она вымывает там пыль из своей оригинальной причёски, мы сидим со Скриптором на крошечной здешней кухоньке. На столе шипит цветком синего пламени горелка, на ней закипает та странная посудина с носиком… забыл, как называется.

— Никлай написал, тебе что-то надо в моей библиотеке, — прямо спросил Бокамосо. — Раз потратил время и силы, чтобы сюда добраться, то это, наверное, важно. Я благодарен за то, что ты уговорил мою дочь, мы расстались не лучшим образом, так что можешь просить любую книгу, заслужил. Но лучше, конечно, если ты не будешь её увозить, а прочитаешь тут.

— Как скажете, — не стал спорить я. — Коммом-то можно страницы снять?

— Да, конечно. Действительно, я и не подумал о таком простом способе копирования. Не вижу проблемы.

Да хоть бы и видел, подумаешь. Я вообще-то и с оптоимплов могу картинки сохранять, только встроенной памяти жалко.

— Мне нужно всё, что касается устройства коптеров. Никлай сказал, у вас есть.

— Что-то было, хотя не обязательно то, что ты ищешь. Я не очень хорошо разбираюсь в технике, так что сам их не читал. Перекусим, найду.

— Договорились.

— Скажи… — замялся Скриптор. — Козя… как обо мне отзывалась?

— Да почти никак, — сказал я честно. — На мать сердится сильно, а про вас так, упомянула пару раз.

— В каком контексте?

— Ну, что вы…

— Говори, пожалуйста.

— Что Каролина вами рулит как хочет, а так-то вы вроде человек неплохой, — обтекаемо обобщил я.

— Спасибо, дро, это для меня очень важно. Как думаешь, у меня есть шанс наладить отношения с дочерью?

— Простите, я в этом не понимаю.

— Да, интер. Ты же оттуда?

— Точняк. Насчёт родителей это не ко мне, у меня только наш помёт и кибы-воспитутки.

— Да, я знаю в общих чертах, как это устроено. Кстати, интеры — проект Каролины, ты знал?

— Нет, откуда?

— Сама идея Никлая, разумеется, единственный способ нарастить численность населения, но детально реализацию продумала она. На удивление чёткая и эффективная система вышла, Кара очень умная и умеет отстраняться от эмоционального фактора. Я, увы, нет… О, вот и Козя помылась. Потом поговорим, ладно?

Козябозя вылезла из крошечного санмодуля, и я впервые увидел её волосы без жгутов. Пожалуй, понимаю, почему она их скручивает…

— Лохматая? — скривилась она, вытирая голову. — Пришлось расплести косички, иначе песок никак не вымывался. Я бы тут всю воду вылила…

— Непривычно смотрится, — ответил я нейтрально. — Как будто их стало раз в пять больше.

— Это они ещё мокрые! Высохнут — вообще ужас будет.

— Ты очень красивая девочка, — сказал Бокамосо. — Похожа на маму.

— Я знаю, какая я, — тут же надулась Козя. — Не надо вот этого.

— Ты сравниваешь себя не с теми, — мягко ответил он. — В городе девочки все очень… одинаковые. Интеры предельно сузили дисперсию фенотипов… Прости, я хотел сказать, что даже небольшие отличия внешности воспринимаются там как уродство, а ты…

— Да, уродина. Я знаю.

— В том месте, где я родился и вырос, ты считалась бы ослепительной красавицей.

— Но я здесь!

Мне стало неловко это слушать, и я полез в душ. Стенки тонкие, но шум воды заглушает разговор, превращая его в неразборчивое бормотание с резкими эмоциональными выкриками Кози: «Нет! Вы…», «А мама!», «Бросили!», «Отстань!», «Не хочу».

Не понимаю, что хорошего в том, чтобы иметь родителей.

Когда вылез, уже сидят молча, оба надутые, смотрят в разные стороны. Ну хоть не подрались.

— Лапша готова, — сказал Бокамосо. — Будешь?

— Конечно, — согласился я.

Лапша в широком стакане из странного белого материала, лёгкого, тонкого и хрупкого. На нём яркая картинка и совершенно непонятные надписи… Или даже не надписи, а так, закорючки какие-то.

— Это рамён, — пояснил Скриптор. — Мне его привезли… извне. Пробуй.

Оказалось — вкусно, но… Очень… ярко, что ли? Как будто добавки от десяти порций намешали в одну.

— Как тебе? Не слишком остро?

— Наверное, слишком, — моя имплуха и не такое переварит, так что я не особо волнуюсь, — но мне нравится.

— В городе даже средочная еда с очень слабым вкусом, а низовая для соцмина совсем пресная, — рассуждает Бокамосо. — Практически во всех других местах не так. Но это вопрос привычки. Вот и с внешностью так же…

— Прекрати! — резко говорит Козя. — Хватит меня обсуждать!

— Прости, больше не буду.

— Мне теперь всё обратно заплетать! — девчонка потрогала рукой волосы, которые по мере высыхания превращаются в спутанный чёрный шар вокруг головы. — Ужасно неудобно на себе делать! Мама заплетала… Эх.

— Я умею, — сказал осторожно Бокамосо. — Правда. Каролина раньше такие носила, заплетал ей. Когда мы… расстались, она сменила причёску. Если ты мне позволишь…

Козябозя сердито сопит, поджимает губы, но потом соглашается: