Вторжение 2 (СИ) - Белов Иннокентий - Страница 15

Тут же из маленькой хибарки, стоящей где-то в половине лиги от нас, вообще с трудом из нее на карачках вылезая, появляется подобострастно улыбающийся Сохатый. Который уже издалека, самым умильным голоском, на который он только способен, просит у меня прощения за свою прежнюю дерзость.

Пока ковыляет, держась за спину, и всем своим хитрым видом неимоверно страдая.

«Быстро с него вредная для здоровья спесь слетела! Или еще дело в том, что деньги закончились?» — догадываюсь я.

— Ладно, прощаю тебя! Ложись где-нибудь на молодую траву на живот, полечу твою спину, — решаю я быстро простить старика, если посмотреть по внешнему виду.

«Хотя он не сильно старше тебя вообще-то, ему же года сорок три по-местному, значит, пятьдесят семь по-нашему. Нет, все же старше на пять наших лет», — понимаю, задумавшись про настоящий возраст Охотника.

Лечу его полностью от носков до затылка, потом командую перевернуться на спину и повторяю заход. Трачу процентов десять маны на Сохатого, чтобы пролечить полностью, чтобы он смог снова создать свое любимое детище с новыми силами и здоровьем, а то видно, что здорово досталось бывшему Охотнику за последнюю зиму.

«На переживаниях про пропавший трактир и общее разорение края совсем иссох и постарел здоровенный раньше мужик. Зрение хорошее, вон как издалека наш приезд рассмотрел, а сам внешне очень изменился в худшую сторону!» — наглядно вижу я.

Подумав немного, сую ему в лапу, которой он оглаживает прежде больную спину, два десятка тайлеров в мешочке, все, что брал с собой на всякий случай в поход.

— Держи тебе на трактир! Скоро еще завезу, только побольше! Поехали! — тут же командую своим, пока Сохатый не рассмотрел, сколько ему золота с неба упало вдруг.

Теперь снова продолжит стройку, хотя бы под крышу здание загонит, там уже все попроще будет.

Потом, уже за рекой, Дропер догоняет меня с одним из охранников, чтобы тот рассказал, что они узнали тут за два дня ожидания.

— Не хватает денег у старого остальное достроить, божится и клянется, что все накопленное потратил, но только стены поднял. Еще всю утварь и мебель ему степняки разрешили по старому знакомству из трактира вынести перед тем, как подпалить его, — доносит до меня охранник. — Даже столы и скамьи успел вынести, валяются они все за его домиком, тщательно накрытые ветками от дождя.

— Ну, раз посуду и прочее добро, без которого трактир не откроешь, сохранил, значит, сможет его достроить и запуститься. Нужное вообще у него место здесь, придется с главными Беями оговорить полную неприкосновенность трактира Сохатого в любом случае. Думаю, они сами потом пожалели, что такое хорошее место сожгли, да и нам самим бы горячий обед сейчас не помешал, если еще с пивом свежим. Правильное тут место для будущего постоянного движения из степей до Сатума, нужно такое понимать!

«Придется спонсировать побольше Сохатого, раз его трактир мне раньше в стольких случаях помог, да и дальше тоже будет полезен, — решаю я. — И с Гритой, и с Клеей, и после той смерти на косогоре над Протвой, да и вообще, старый же все же знакомец! Пусть и хитрован вредный, но лучше ему помогу!»

Каша у нас своя наварена, так что обедаем, давая отдых и так не уставшим лошадям, к вечеру въезжаем в Астор.

Я с моими спутниками сразу отправляюсь в хамам, где долго парюсь и кайфую, потом все вместе пьем пиво в буфете с разными закусками. С выручки хамама и буфета за половину осьмицы выдаю сразу премиальные за удачный выход охранникам и еще заглянувшему сюда же Кросу насыпаю золота из расчета по тайлеру на троих гильдейцев, тоже за успешную поимку астрийских дружинников.

— Ольг, так что с ними делать вообще? Мужики сами, конечно, рады с пустошей попасть в обжитое место. Но они никаких обязательств не давали, вообще с ними не понятно на самом деле, так что вопрос открытый остался, — Крос не собирается брать на себя ответственность за пойманных дружинников, понимая, что сам просто приказал бы их прикончить на месте.

Как совсем чужих для нашего города и общества людей, которых уже трудно перевоспитать на новый лад.

— Поговорю с ними, — решаю было я, но потом передумываю. — Чего мне все на себе тащить? Вы у меня для чего? Крос, сам поговори с Генсом, пусть он их возьмет в обработку, его бывалые воины с ними пообщаются и уговорят в ту же Гвардию вступить. Думаю, астрийцы много чего по военному искусству знают из своего, смогут показать нашим, как их там тренировали с раннего детства.

— А если не захотят все же? Они настолько на сословных различиях воспитаны, что никак им нашего равенства не понять, — не унимается, правильно понимающий основную проблему с астрийцами, приятель. — Что работник или крестьяне им дорогу здесь уступать не собираются! Рубанут его мечом тогда, как у них было принято!

— Придется принять! — сухо говорю я. — Или из казарм никогда не выйдут!

И подобных моих слов оказывается достаточно, чтобы Крос все наконец понял и отстал от меня.

«Вот, уже с половины намека начали подчиненные понимать!» — радуюсь я.

Оставлять просто так матерых вояк без признания нашего образа жизни и присяги народу Астора в городе нельзя. Еще убьют кого-нибудь из мастеровых или крестьян из-за своих понятий высокого уровня воина, а мне потом за них отвечать.

Вечером, уже дома, говорю Грите:

— На следующий выезд на нагорья — собери Ольга со мной. Одежду там правильную, обувь тоже, хотя ее в казармах возьмем. Мешок с едой и арбалет я ему сам выдам. Будет службу начинать при Гвардии, с самого низа, чтобы все хорошо понимал.

Милая сразу начинает расстраиваться за дитятко и хлюпать носиком, активно переживать, что так рано сынок познакомится с жизнью рядового гвардейца.

— Не самое плохое дело — так сразу по отцовому блату в Гвардию попасть! О подобном все подростки в Асторе даже мечтать не могут! Пройдет настоящую школу жизни, научится выживать, воевать и даже вкусный кулеш готовить! Мне наследник нужен правильный, так что не миновать Ольгу подобного обучения. Девять лет ему скоро, пора из-под твоего надзора выходить на белый свет.

Девять по-местному, двенадцать по-нашему, самое время взрослеть рядом с могучим и непобедимым отцом.

— А детей мы с тобой еще много заведем, милая. Двоих дочек и еще двоих сыновей. Это я тебе обещаю!

Глава 7

Ошарашенная моими словами Грита только и смогла похлопать глазами с шикарными ресницами в ответ, потому что подобных планов у нас с ней никогда не было оговорено на самом деле.

Именно, чтобы завести большую семью и жить-поживать, да много детей и добра наживать.

Честно — не было, потому что я как-то сам всегда не очень поддерживал подобную идею. Ну, и еще ведь та же Грита себя в своем вокальном даре собиралась полностью и окончательно реализовать, поэтому тоже данную тему не педалировала активно.

Насчет свадьбы с честным пирком, и прочего, обязательного для обычных женщин Черноземья дела.

Но Грита — совсем не обычная девушка, не простая мещанка-горожанка, правильно понимает, что жену после свадьбы можно дома закрыть. Не только запретить чужим мужикам песни петь в красивом платье, разжигая в них всяческие желания, но даже просто с ними разговаривать. Как здесь однозначно и неотвратимо принято между местными семьями, мужьями и женами, подобным негласным уговором.

Я все время собирался куда-то непременно уходить, потому что всегда где-то имелись недоделанные задачи, которые хотелось все же определенным образом закрыть. Попробовать пожить в своем мире, в его далеком прошлом с несколькими вариантами, или в настоящем, но почему-то не очень хотел там оставаться по итогу.

Чего-то в тех жизнях мне определенно не хватало все же…

«Да, именно не хотел, крайний год уже все время порывался просто исчезнуть из Российской империи! — вспоминаю я последнюю серьезную командировку. — И поэтому с большой радостью отпустил Императора в самостоятельное плавание!»