Вторжение 2 (СИ) - Белов Иннокентий - Страница 26

— Что бесплатно то? Первая кружка пива? — не верю я в такую невероятную благодарность старого жмота.

— Нет, вообще все! — видно, что Сохатый то ли находится в состоянии апломба, то ли просто хочет выпросить побольше денег.

Ну, деньги ему конкретно так необходимы сейчас, трактир уже построен, но в него нужно еще не меньше золота ввалить на достройку и закупку, чтобы он начал хотя бы работать. Поэтому его хозяин идет ва-банк, обещает чудеса невиданной щедрости, понимая отчетливо, что сам, без подобного спонсора, трактир все же не потянет. А потом можно уже и не все бесплатно сделать, когда популярное место снова откроется на проходной дороге.

То есть проходной она еще не так скоро станет, года через полтора, наверно, но народа разного тут точно много будет ездить потом все время. Место для трактира правильное очень здесь выбрано, никому мимо не проехать. Сохатого теперь все ордынцы знают и, как видимо, сильно уважают, так что сами хулиганить не станут и своим молодым запретят.

— Ловлю на слове! — я вытаскиваю из седельной сумы приготовленный специально для старого знакомого мешочек с монетой и вкладываю ему в лапу.

Для меня пятьдесят золотых тайлеров уже давно небольшая сумма, а ему она все оставшиеся проблемы решит.

Сохатый один легким подбрасыванием увесистого мешочка тут же оценил, что там точно побольше двадцати золотых имеется и еще громче заорал про благодетеля, спасителя и кормильца совсем уже счастливым голосом.

«На те же двадцать тайлеров, наверно, рассчитывал, вот и обрадовался так заметно», — понимаю я

— Ладно, ладно, Сохатый! Эти твои знакомые степняки не говорили, когда послы сюда приедут? Рассчитаться мне надо с ними от лица Астора! — торможу я его веселые крики.

— Так они уже все здесь, еще со вчерашнего вечера. Благодетель! — не забывает добавить он.

— Около Сторожки стали большим лагерем! — вот сейчас старый Охотник здорово порадовал меня, что не придется никого ждать больше.

— Отлично! Едем туда сразу! Сохатый, думаю, тебе хватит для запуска заведения! — не уверен, что хватит на все, но закупиться в Асторе точно теперь сможет.

— Так, все пиво у меня с хамама забираешь! — приказываю я ему. — Не вздумай еще у кого-то брать!

Даю ему такой наказ, потому что пива у меня сейчас в хамаме стоит с избытком, многовато бочек я сам закупил и все сразу поставили мои люди. Думали, что будет улетать по-прежнему за любую цену, но пивной ажиотаж уже закончился. Теперь три недели прошло, как поставили, пиво переходит в разряд выдержанного, так еще столько же выстоит, пока до него в буфете дело дойдет.

Потому что сняли уже самые первые сливки с пустого пивного рынка, а теперь на нем явное перепроизводство случилось. Поэтому цены на пенное уверенно поползли вниз, слишком много дешевого, слабовыдержанного пива выброшено на рынок Астора.

Наше, выдержанное, ценится явно выше, но и стоит дороже, на него цену спускать я пока не разрешил, поэтому имеется определенное затоваривание.

Так что такой оптовый покупатель мне самому нужен, меньше подводы все равно не купит, разгрузит мне погреба немного. Ему здесь все равно, за сколько продавать, конкурентов нигде близко нет.

«Правда, и покупателей не особо имеется. Степняки если заедут или возницы посидят, вот и вся местная движуха».

— Только у тебя, благодетель! — слышу я за спиной.

Теперь мы держим путь к Сторожке, вокруг которой и точно, расположились примерно пять сотен боевых степняков, посланные Беями для охраны своих послов и ожидаемой дани с города.

«Ну, тут будет не так просто показать, и не дать обещанный товар! — правильно понимаю я. — При подобном тотальном преимуществе в живой силе!»

Но не смущаюсь большого количества степняков, мне подобное поведение вообще не положено выказывать, как самому настоящему Другу Степи. Уверенно подъезжаю к воротам, откуда вскоре появляются послы, судя по свернутым в трубочку свиткам из бамбука у них в руках. На каждом стоит личная печать одного из Беев, обозначающая, что данный переговорщик говорит именно от его имени. И уполномочен лично своим Беем получить положенную уплату дани от Астора через меня.

Мы проводим через привезенных толмачей быстрые переговоры, определяемся, где и как станем передавать городские изделия. Оказалось, что три орды все же прислали полонников, пусть не столько, сколько обещали, но по половине угнанных точно. На душе у меня и моих воинов становится очень хорошо, когда мы видим счастливые глаза примерно восьмидесяти наших людей, выведенных для показа за ворота. Правильно понимающих, что их привели сюда, обратно в родные места, на обмен и страшно боящихся, что он вдруг по какой-то причине сорвется.

«Все же смогли помочь своим людям вернуться на Родину из совсем чужих им степей!» — сердце в груди радостным стуком сигнализирует про очень хорошее дело, которое я так правильно запустил.

Поэтому с тремя ордами я, получается, рассчитаюсь почти полностью, не додав всего немного, а вот двум другим выдам только половину обещанного товара.

«Придется поскандалить и потерпеть чужие наезды, как такое только возможно, хотя, кто тут вообще имеет право на Друга Степи свой немытый рот раскрывать? Нет таких тут точно, так что всех ставлю на место одним ледяным взглядом», — решаю я.

Приходится пока ничего подобного не говорить, конечно, а просто первым делом передать двоих наших пленников степнякам со словами:

— Это ваши старые враги! Которые убили недавно много воинов степи из охранной фолы! Мы все же нашли их, двое умерли быстро, они были ранены, двоих взяли в плен. Чтобы передать именно вам по справедливости!

Мои люди передают дергающихся изо всех сил дружинников, понявших, наконец-то, для чего они здесь оказались, радостно орущим степнякам, которые сегодня с ними хорошо и страшно повеселятся, но это уже не мое дело.

«Еще пытаются мне что-то сказать? Раньше нужно было головой думать! Враги и есть враги! Еще и меня убить попробовали! Какую-такую пытку вам предстоит пережить — вообще не наше дело. Зато такой дружелюбный жест реально еще раз докажет тем же степнякам наши дружеские намерения!» — понимаю я про себя.

Степные воины уже знают, какие потери понес предыдущий отряд охраны именно от последних астрийских бойцов, поэтому радуются вовсю, что смогут отомстить хоть этим двоим пленникам.

Так что теперь быстро ставшие очень несчастными пленники исчезают где-то за спинами степных воинов, а мы обговариваем условия обмена товара на полонников.

— Естественно, первыми получают условленное добро именно те ваши Беи, кто все же прислал наших людей в качестве жеста доброй воли между союзниками! — громко провозглашаю я.

Про союзников могли бы, конечно, поспорить послы, судя по их скривившимся лицам. Ведь мы фактически выплачиваем обязательную дань своим победителям, но у них подобных полномочий ссориться со мной точно нет. Тем более Астор под моим руководством выполняет все свои обязательства перед степью, сейчас вот привез дань, еще людей предоставил для строительства дороги в нужном количестве, кормит их вместе с охраной, одевает и обувает, снабжает дорогими инструментами.

Если бы не моя непреклонная воля и постоянно совершаемая деятельность в нужном направлении, давно бы уже на все подобное забили Капитаны, а потом получили бы новое нашествие орды через несколько месяцев. Которого уже так сильно не боятся снова по своей глупости.

Правда, стены в Асторе подняли на целый метр и еще поднять собираются, уже до девяти метров, солидная такая по высоте получится настоящая крепостная стена. С «ласточкиными хвостами» и прочими бойницами на ней самой.

Дополнительную защитную стену для порта тоже ускоренными темпами строят, за три-четыре месяца уложатся наверно. Теперь орде так просто в порт не прорваться, чему она будет, несомненно, удивлена, но все остальное произойдет точно, как в прошлый раз.

«Черноземье будет люто разорено, потом несколько десятков лет придется только восстанавливать численность населения и порушенные, сожженные хозяйства, все равно так же выплачивая тогда уже непосильную дань. А сейчас она вполне посильная получается. И зачем тогда так нарываться и обострять отношения, терять столько людей и будущих надежд на лучшую жизнь? Когда можно сейчас поднапрячься, рассчитаться с долгами и достроить дорогу в Сатум?» — рассуждаю я про себя.