Любить зверя (СИ) - Володина Таня - Страница 34

Беременна!

Вот что самое важное. Я рожу своего вымечтанного малыша, а потом подумаю о других вещах. Думать о них сейчас — растравлять рану в сердце, которое и помыслить не могло о разлуке длиной в девять месяцев. Сначала нужно прожить хотя бы тридцать минут.

Я уже тосковала о нём — мучительно, безысходно.

Вдалеке я услышала возгласы — кто-то перекрикивался в лесу громкими озабоченными голосами. Ко мне подбежала собака, которую я смутно помнила. Она заливисто залаяла, шерсть на её загривке поднялась дыбом. За ней из кустов вылез Треф и уставился на меня, как на привидение.

Под недобрыми прищуренными глазами образовались мешки, кожа казалось серой и рыхлой — то ли от алкогольных излишеств, то ли Треф чем-то болел. Пахло от него потом и мочой.

— Тихо, сидеть! — приказал он собаке, разглядывая моё обнажённое тело.

Я перекинула волосы на грудь и прикрылась руками.

— Я тебя нашёл, — сообщил он таким тоном, словно выиграл главный приз в лотерею.

— В смысле? Я не терялась.

— Ну да, как же. Третий день поисковая группа ищет. Марк всех поднял на уши, вызвал спасательный вертолёт МЧС, охотников подрядил.

— Какой день? — удивилась я.

— Третий, — ответил он, подступая ближе. — Ты что, ничего не помнишь? Позавчера ярцевская лошадь вернулась на конюшню без седока. Зоя всполошилась, кинулась тебя искать. Позвонила Марку, тот сразу же примчался. Два дня обшаривали болота вокруг Мухобора, а вчера Марк позвонил какому-то московскому хрену. Его номер сохранился у тебя последним в списке контактов. Он прилетел сегодня ночью — оказалось, он слепой как крот, да ещё и глухой вдобавок. Умора! Общается только через переводчика. В общем, дурдом на выезде! Правда, этот Кот Базилио догадался, что ты ездила к лабиринту. И вот мы все припёрлись сюда и нашли твою одежду. Марк чуть не поседел от горя.

— А бабушка знает? — спросила я о том, что тревожило меня больше всего.

— Не, ей наврали, что ты уехала в Питер. Побоялись, что старушка опять в кому впадёт.

Я выдохнула. Главное — не волновать бабулю.

— Так где ты была? — Треф не отрываясь глядел на мои губы.

Я знала, о чём он думал.

— Гуляла.

— Голая? Зимой? Ты бы замёрзла ночью нахрен.

— Ты где-то видишь у меня обморожения? Хватит болтать, пойдём к людям.

— Пойдём, но запомни: я тебя нашёл, — повторил Треф.

— И что?

— Твой муж обещал миллион тому, кто первым тебя найдёт. Так что мне причитается премия.

— Да ты охренел! — не выдержала я. — С какой это стати? Я не терялась! Я здорова и не нуждаюсь в помощи.

На наши голоса из-за деревьев вышли люди: Зоя и Димка Истомин, профессор Калач с мужиками из полиции, незнакомые мне охотники, Ваня Ларин с переводчиком Глебом и похудевший измождённый Марк. Его глаза с набрякшими веками окружали тёмные круги.

Он бросился ко мне:

— Ульяна, девочка моя… Господи…

Я ловко уклонилась от его объятий и протянула руку Ване. Тот словно увидел мой жест. Схватил за руку и рывком подтащил к себе. Обнял и укрыл полами длинного тёплого пуховика, от которого пахло дымом и шишками.

Лицо Марка вытянулось и окаменело.

***

До дома добирались кто на чём: мы с Марком, Ваней и спасателями долетели на вертолёте, Зоя, Дима и профессор отправились в путь на лошадях, охотники пошли пешком до ближайшей дороги, где оставили свои машины.

Я держала Ваню за руку, меня это успокаивало. Пока летели, он начал чертить на моей ладони буквы. Я сосредоточилась и прочитала: «Я Т Е Б Я Л Ю Б Л Ю». Оказалось, мы могли общаться не только с помощью «да» или «нет», но и писать друг другу небольшие сообщения! И это ещё до того, как я выучу его язык! Я начертила: «Я Т О Ж Е», и мы переплели пальцы.

Марк всё видел. Сидел напротив нас со сжатыми челюстями. Ни о чём не спрашивал.

А вот полицейские спрашивали. Задали массу неудобных вопросов, на которые я не знала, что ответить. Заикнулась о том, что ничего не помню, — мне тут же предложили пройти медицинскую экспертизу. Меня могли опоить, накачать наркотиками, три дня насиловать, а потом выбросить голой в лесу — а это преступление! Резонанс на весь район! Молодой капитан очень хотел раскрыть это «дело», не на шутку взбудоражившее общественность. Ещё бы, такие масштабные поиски! Раньше потеряшек в Мухоборе искали более скромными силами.

Пришлось сознаться, что память я не теряла.

— Тогда где вы находились, если вас не удерживали насильно? — докапывался полицейский. — Почему не дали о себе знать? Вы заблудились в лесу? Хотя нет, — перебил он самого себя, — если бы вы заблудились, то не выжили бы. Ночью были морозы…

Другого варианта, кроме как свести всё к бытовухе, я не нашла.

Я наклонилась к следователю и, сделав честные глаза, сказала:

— Понимаете, мы поссорились с мужем, и я решила его наказать. Я знаю, это глупо, но я всего лишь женщина. Мне хотелось заставить его поволноваться, поэтому я подстроила своё исчезновение, а сама находилась в безопасности. Простите меня. Я не ожидала, что так получится, что столько людей будут меня искать. Мне очень стыдно, вы мне верите? Как вас зовут?

— Олег Иванович.

— Олег Иванович, если бы я знала, чем всё закончится, я бы никогда, никогда не стала устраивать эту дурацкую инсценировку. Так и запишите, я раскаиваюсь и обещаю возместить расходы на мои поиски. Давайте забудем эту историю. Прошу вас! — я просительно улыбнулась.

Капитана немного повело от моего внимания. Я прямо читала его мысли: если бы он потерял такую жену, то тоже поднял бы всех на уши и назначил награду. Глеб передавал мои слова Ване, который с трудом сдерживал улыбку. Марк скрипел зубами, но я чувствовала, что моя ложь его устроила. Уж лучше банальная ссора с мужем, чем правда, о которой Марк не мог не догадываться.

— Что ж, если это семейное дело, — проговорил Олег Иванович, — не будем его афишировать. Желаю вам поменьше супружеских ссор и побольше здравого смысла.

На этом и порешили.

***

Дома словно Мамай прошёл.

Пол был затоптан грязными сапогами, повсюду валялись одноразовые стаканчики с остатками кофе, коробки из-под пиццы и алюминиевые баночки с энергетиком. У кофеварки — два десятка использованных капсул эспрессо. На столе — карта окрестностей Мухобора, придавленная пепельницей с окурками. Воняло соответствующе.

— Извини, мы устроили тут оперативный штаб по твоим поискам, — сказал Марк, пропуская в дом Ваню с Глебом.

По дороге Иван заикнулся, что им с Глебом лучше остановиться в гостинице, но я настояла, чтобы они жили у нас столько, сколько понадобится. Вернее, не у нас, а у меня. Это мой дом. Коттедж достался мне после расставания по решению Марка. Вещи москвичей ещё с ночи стояли в прихожей. Марк проявил последовательность: сам пригласил — к себе и привёз. Он всегда отвечал за свои слова.

Чего ему стоило позвонить Ивану, зная, что тот был не только братом моего таинственного возлюбленного, но и мужиком, с которым я впервые кончила, я боялась даже представить. Марк всегда меня ревновал — в том числе к Диме Истомину, который уж точно не претендовал на моё внимание.

Но сейчас думать об этом не хотелось. Марк меня ударил, принудил к сексу и выгнал из квартиры без денег. Шлюхой назвал. Подал на развод, наверное, если успел. А я от него залетела — видимо, в тот самый раз, когда он драл меня, как последнюю шлюху. Как всё это разрулить, я не понятия не имела. Но возврата к прошлому не будет. После того, как я переспала с братьями Лариными, моя жизнь изменилась навсегда.

Ивану и Глебу пришлось поселиться вдвоём в гостевую комнату, но они не возражали. Марку достался диван в гостиной, а я заняла спальню. Глянула на себя в зеркало и ужаснулась. Там, в зачарованном лесу, я чувствовала себя принцессой — дьявольски красивой, сексуальной, осыпанной спорами мха, словно бриллиантами. Мои шелковистые волосы парили в сверкающем воздухе, как в рекламном ролике шампуня, а кожа излучала розовое свечение. Сто процентов, это действие мухомора! Три дня не отпускало.