Развод. Новый босс (СИ) - Траумер Ронни - Страница 9

— Мам! — окликает меня Ева из-за двери.

— Я сейчас, — отвечаю, спешно вытираю слёзы и умываю лицо холодной водой, после чего выхожу из ванной комнаты. — Доброе утро, соня! — улыбаюсь, осматривая сестрёнку в пижаме из шорт и футболки с принтом куклы Барби.

— Доброе, мама, — кивает, протирая глаза, и поднимается на носочки, чтобы оставить на моей щеке поцелуй.

По утрам, ещё не до конца проснувшись, она всегда называет меня мамой, не помню, чтобы было по-другому уже десять лет.

— Иди умойся, и пошли завтракать, — целую в лоб и подталкиваю к ванной комнате.

Ей уже четырнадцать, но она престала расти два года назад, ростом пошла в маму. Папа у нас был высоким, светловолосым и поджарым мужчиной, а мама рядом с ним казалась дюймовочкой со своими метром шестьюдесятью. Ева её копия, маленького роста, худенькая, с каштановой копной волос. Я же похожа на папу и высоким ростом, и светлыми волосами.

Пока сестра занималась водными процедурами, я накрыла на стол и налила себе кофе, Еве какао.

— О, ты испекла печенье? — проговаривает, заходя на кухню. — Когда успела? Только семь утра, — смотрит на настенные часы.

— Не спалось, — пожимаю плечами, утаивая тот факт, что я вообще глаз не сомкнула ночью, не в силах вытеснить из головы образ моего босса.

Хотя, вроде как, меня должен волновать не он, а мой муж, который жизни мне не даст, если я не придумаю что-нибудь.

— А почему так много? Хочешь взять с собой? – спрашивает, откусив кусок печенья и прикрыв глаза от удовольствия.

— Что? Нет, — мотаю головой. — Может, мы не поедем?

— Вот ещё, — фыркает сестра. — Хоть как гости посмотрим на дело наших родителей, — бьёт по больному, и я поджимаю губы.

— Надо что-то придумать, не хочу отвечать на вопросы «а что с твоей шеей?» — коверкаю голос.

— А я даже знаю что, — с этими словами она встаёт и убегает в свою комнату, чтобы вернуться через минуту с платьем в руках.

— Что это? — смотрю на вещь.

— Это я купила тебе, хотела подарить на мой день рождения, но сегодня оно тебе нужнее, — отвечает и вручает мне «подарок».

— Подарить мне на твой день рождения? — вопросительно выгибаю бровь, отмечая, что тонкая ткань очень мягкая на ощупь.

— Ага, я взяла два, чтобы мы были в одинаковых, — воодушевлённо отвечает.

Расправляю телесного цвета платье, судя по всему, длиной ниже колен, без рукавов и с воротником.

— Будет отлично смотреться с белыми кроссовками, — говорит Ева.

— Ты моя модница, — улыбаюсь и, встав на ноги, обнимаю и целую сестру. — Спасибо!

— Тебе спасибо, что не отдала меня в детский дом, — отвечает.

— Ещё раз такое скажешь и получишь по попе, — грожу ей пальцем.

— Ну правда, могла бы послушать тётю Валю и строить свою жизнь, а вместо этого ты бросила институт, вышла замуж за этого мудака, корячилась на двух работах, чтобы у меня было всё, — проговаривает, вызывая у меня слёзы.

— Я тебя люблю, как я могла отдать тебя чужим людям, — прижимаю к себе.

Было дело, когда тётя Валя давила на меня, но я не послушала её, даже мысли не допускала, чтобы отдать родную сестру в детский дом. Да, пришлось многим пожертвовать, в том числе родительским бизнесом, домом за городом, высшим образованием и карьерой, но я ни о чём не жалею. Я всегда выберу сестру, и, наверное, меня поймёт любая мать. Да, не я рожала Еву, но я её вырастила, и, если бы надо было, я бы прошла всё заново, но выбор был бы тот же.

— Так, всё, иначе меня подписчики не поймут, если я выйду к ним с опухшим лицом, — проговаривает, заставляя смеяться.

— Ладно, завтракаем и готовимся, — соглашаюсь с ней, возвращаясь за стол.

Через час мы спускаемся вниз, собираясь пойти к остановке. Я, как советовала главная модница района, надела платье, которое село на меня как влитое, и белые кроссовки. Правда, чувствую себя немного неловко, потому что тонкая ткань облегает моё тело, выделяя все изгибы, а мне не нравится привлекать к себе внимание.

— Ты его позвала? — спрашивает Ева, едва мы выходим из подъезда.

— Что? — непонимающе задаю вопрос, поправляя на плече лямку рюкзака, куда я сложила пару вещей на случай, если станет прохладно.

— Дядя Лёня, — кивает куда-то в сторону, и я застываю на месте, заметив уже знакомую машину и мужчину в джинсах и простой футболке, облокотившегося о капот.

— Что вы здесь делаете? — интересуюсь, подойдя к машине.

— Решил подстраховать, — отвечает и, выпрямившись, поворачивается к нам, чтобы застыть с приоткрытым ртом. — Если ваш муж вернётся, — заканчивает предложение, пройдясь жадным взглядом по мне и заметно сглатывая.

Глава 13

Леонид

Что я здесь делаю на самом деле? Хрен знает! Не найду внятного ответа, какого чёрта меня к этой, как оказалось, замужней девчонке так тянет. Всю свою жизнь, все эти сорок три года, я обдумывал наперёд каждый свой шаг, каждое действие, решение. Никогда ничего не делал резко, не был импульсивным, не позволял себе облажаться. А стоило приехать в этот город, как начал творить херню какую-то. Сначала делаю и только потом думаю, вернее, задаюсь вопросом «зачем?».

Начал с того, что в первый же день просто отвёз девчонку домой, и только её вопрос заставил задуматься: а правда, с чего я решил подвезти до дома незнакомую девку? Выдумал на ходу какую-то тупую отмазку про извинения за оскорбление. Хотя, по большому счёту мне было плевать, задел ли я её своим заявлением. Но как увидел эти куски тряпок на работницах, сравнение само собой вылетело.

У меня сеть гостиниц, я занимаюсь этим не один десяток лет, прекрасно понимаю, что такое уборка, и что одежда должна быть максимально удобной. Никаких коротких юбок, о чем речь вообще, когда работа такая, что где-то надо нагнуться, где-то на колени встать или, наоборот, куда-то подняться. Это гостиница, а не публичный дом, и я уж точно, не имею никакого желания, чтобы мои заведения сравнивали с домами утех.

Естественно, я хорошо изучил досье предыдущего владельца обретённой гостинцы. Знаю, что был женат он раз пять, и каждый раз причиной развода была измена. Так же знал, что он перетрахал половину персонала, а эти девицы только и рады, что на них обращал внимание состоятельный мужик, и плевать, что ему давно за шестьдесят. Деньги не пахнут, как говорится.

И только одной хватило мозгов обдурить и разорить похотливого старика, из-за чего, собственно, я на него и вышел. Счета Мельникова опустели, и я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. Искал долго здание в этой части страны, приступил к поискам сразу, как до меня дошла информация о возобновлении работы местной шахты. А тут Мельников со своим разорением и готовым отелем, которому лишь требуется небольшое обновление. Нет, хороший ремонт ему, конечно, нужен, но на первые годы и так сойдёт.

Вернусь к наваждению, к девчонке, которая кажется совсем юной только с виду, а на деле в свои двадцать восемь лет уже прошла все круги ада. Конечно, я приказал своей службе безопасности выяснить о ней всё, и папка с личным делом Виктории Дроздовой лежит на прикроватной тумбе до сих пор.

Осталась сиротой, едва ей исполнилось восемнадцать, с пятилетней сестрой на руках. Органы опеки хотели забрать малышку в детский дом, и на тот момент юная Виктория очень храбро боролась, чтобы этого не допустить. Редко такое встретишь, кто в восемнадцать хочет стать родителем уже немаленького ребёнка? По пальцам сосчитать.

У Дроздовых был бизнес — база отдыха на берегу озера и десять лет назад была популярной. Можно сказать, что Дроздовы ушли из жизни на самом расцвете их дела. Дом в элитном посёлке недалеко от той самой базы, две машины и две красивых дочери. И вот так, в один день, всё разрушилось.

Виктория год боролась с органами опеки, но кто даст молодой студентке опекунство над пятилетним ребёнком?! А по окончании года, бизнес её родителей переходит в руки Валентины Лапиной, как и дом за городом и опекунство над ещё маленькой Евой. Документы умалчивают о деталях, но не трудно догадаться, как так вышло.