Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель - Страница 20

Савва прошёл на небольшую кухню, Таня, увидев его, улыбнулась:

— Как прогулялся?

— Хорошо, — отчего-то Савве стало неловко недоговаривать Татьяне, что он встретил брата, и он, смутившись, помахал газетой, — вот прессу принёс

— Что пишут? — Татьяна стала накладывать кашу на тарелки, спрашивая, казалось, только, чтобы поддержать разговор, и позвала — Алёша, иди к столу

Алеша прибежал вприпрыжку, но увидев Савву, будто бы сразу почувствовал, что, что-то произошло:

— Савва?

— Вот прессу принёс, — снова, как заведённый повторил Савва

— Мальчики, садитесь завтракать, — Таня и сама присела за стол

— Что пишут? — Алёша понял, что в газете есть что-то, что Татьяна должна увидеть, — Татьяна, посмотришь?

— Ешьте давайте, — по-хозяйски проговорила Таня, — потом почитаем

Савва и Алёша переглянулись, и принялись за кашу.

Савва даже добавки попросил, а после снова завёл разговор про новости:

— Пишут, что несколько банков одновременно разорились.

Таня, которая в этот момент разливала чай и красивого пузатого чайника, оглянулась:

— Пеплонские банки разорились? Да не может такого быть?!

Таня даже рассмеялась:

— Что это за газету ты читаешь? Юмористические фантазии?

И Татьяна взяла газету в руки, развернула. На первой полосе была фотография Константина фон Метерних и россимской княжны Анастасии Романовой, по словам мальчишек её, Татьяны родной сестры.

Таня смотрела на Константина и вдруг воспоминания, словно вода из открытого шлюза, хлынули на неё.

Вот она сталкивается с нахальным молодым парнем на ступенях Дома моды, вот он подхватывает её, а вокруг рушатся здания, проваливается земля, кричат люди, а они оказываются в большом чистом поле, и он целует её, сладко-сладко…

Её Константин…

Нет, не её…написано, что женится на россимской княжне.

Когда Татьяна подняла глаза, Савва понял, что план Кирилла сработал. Таня всё вспомнила, но почему глаза у девушки стали будто мёртвые, что она такого вспомнила?

Глава 17.

Пеплона

— Ты вспомнила? — сразу ухватившись за знакомый Танин взгляд, спросил Савва

— Савва, Алёшенька, — слабым голосом произнесла княжна. И вдруг, слёзы наполнили её глаза, губ затряслись и она, закрыв лицо руками, буквально упала на стул и зарыдала.

Мальчишки сидели за столом, застыв и не понимая, что делать. Алёша вроде попытался встать чтобы обнять сестру, но Савва, движимый каким-то шестым чувством, жестом остановил мальчика.

Прошло, наверное, минут десять, а может быть и больше пока Татьяна успокоилась. Встала. Беспомощно как-то обвела взглядом кухню чужого ей дома.

Савва намочил чистое полотенце, протянул его Татьяне.

Таня с благодарностью улыбнувшись, взяла, промокнула лицо. Потом всё же ушла в ванную комнату, вернулась уже успокоившаяся, только покрасневшие глаза напоминали о том, что ещё недавно княжна горько плакала.

— Да, я вспомнила — совсем не аристократически шмыгнув носом, сказала Таня, и счастливо улыбнувшись добавила, — и я так рада вас видеть!

И раскрыла объятия, обнимая и Алёшу, и смутившегося Савву.

И все ещё раз поплакали. Конечно, Савва сделал вид, что это вовсе не слёзы, а так соринка попала, а вот Алёша не скрывал нахлынувшей на него светлой радости от долгожданной встречи с сестрой.

Это было очень странно, потому что пока Таня их не вспомнила и не вспомнила кем она была, она словно бы и не была Татьяной.

Означает ли это, что самими собой нас делает наша память? То какие мы есть складывается из воспоминаний. Детство, улыбка матери, первые обиды, радости, печали, потери и приобретения. Всё это, словно бусины, нанизывается на нить нашей судьбы, делая нас самими собой.

Отними память и всё, и нет нас. Страшно.

Странные мысли пришли в голову цесаревичу, но всё перекрыла радость оттого, что сестра вернулась.

Снова подогрев чаю, уселись за стол, надо было обсудить, что делать дальше.

— Возвращаться надо, — сказала Савва, покосившись на газету, которая так и лежала на столе, открывая портрет Лестросского князя.

Таня тоже взглянула на портрет Константина, вздохнула и, как-то отстранённо, произнесла:

— Да, надо бы

Савве показалось, что Татьяна на самом деле не хочет возращаться, потому что он ожидал от княжны, что, вспомнив, она сразу станет рваться домой к сестре, и ему ещё придётся её уговаривать не спешить, всё-таки они находятся во враждебном государстве, а прозвучало совсем по-другому.

И он уже собирался задать вопрос, но Алёша, что-то ощутив на эмпатическом уровне, его опередил:

— Таня, ты что? Ты не хочешь возвращаться?!

Таня взглянула на Алёшу, снова покосившись на газету. И вдруг очень чётко произнесла:

— Нет, Алёша, если бы можно было не возвращаться, я бы не вернулась.

Вздохнула тяжело:

— Но знаю, что должна

Алёша и Савва молчали, каждый думал о своём, думала и Татьяна: — «Не смогу смотреть на счастье сестры и не завидовать, лучше пусть они буду счастливы. Может так и надо было, чтобы я исчезла…»

Неожиданно раздался стук в дверь. Вздрогнули все.

— Кто это? — Татьяна жестом показала мальчикам сидеть и пошла к двери.

— Кто там? — спросила она

— Откройте, полиция, — раздалось снаружи

У Тани внутри всё похолодело, пока она предавалась своим размышлениям кто-то вероятно всё же донёс, что у неё в доме появились «племянники».

В голове за доли секунды пронеслись варианты возможных действий и вдруг Татьяна ощутила её. Свою магию. Доктор Кюрсе всё-таки был гений, он ей так и сказал, «она придёт на помощь, когда вы остро будете в этом нуждаться».

— Минуточку, я не одета, — сказала Татьяна и быстро на цыпочках добежала до кухни.

— Сидите здесь, тихо, — прошептала она и… закрыла кухню защитным полем.

Теперь, для человека, вошедшего в дом, этой комнаты не существовало.

Улыбнувшись сама себе, Таня открыла дверь:

— Добрый день, — продолжая улыбаться посмотрела Татьяна на стоящих за дверью мужчин, — что-то случилось?

Там был знакомый ей констебль, который помог ей по приезду, он частенько прохаживался по улице, и Таня несколько раз с ним здоровалась.

— Мисс Лойсворд, — проговорил знакомый ей констебль, — можем мы осмотреть дом?

— Да, конечно, — Татьяна не видела смысла спорить всё равно они никого не смогут найти, откуда-то в этом она была уверена.

Спустя полчаса, окончательно убедившись в том, что в доме кроме девушки никого нет, полицейские ушли.

А констебль, уже прикрыв за собой маленькую калитку палисадника подумал о том, что странные были это Лойсворды, кухни-то у них в доме и нет. Наверное, поэтому Алиса Лойсворд такая худенькая. Подумал и забыл.

Теперь надо было как-то доложить начальству, что сигнал, поступивший с этой улицы, оказался ложным. Вот же людям неймётся, нет чтобы спокойно жить, всё следят за другими и доносят. Найти бы того, кто донёс да оштрафвать за ложные сведения, чтобы впредь неповадно было.

Закрыв дверь за полицейскими, Таня устало привалилась к стене, только сейчас поняла, как испугалась.

«Да, — подумала с горечью, — правы мальчики, надо возвращаться, пора посмотреть жизни в глаза, пора становиться взрослой, нельзя всю жизнь прятаться, Вон уже и магия у меня появилась, может и я помогу хоть чем-то сестре и империи».

Вернувшись в кухню, Таня увидела там совершенно ошарашенных мальчишек.

— Как вы так сделали? Татьяна? — удивлённо спросил Савва, — они просто ходили мимо, и ничего не видели.

Только Алёша с гордостью сказал:

— Бабушкина магия проявилась, она когда-то так целую армию закрыла, и никто ничего не увидел, пока они врагу на голову не свалились.

И Таня вспомнила, бабушку свою, Екатерину Алексеевну, вместе с супругом вставшую на защиту империи, тогда ещё ослабленной несколькими войнами и вынужденной вести войну на разных фронтах, в разных частых протяжённой границы. Враги каждый раз проверяли на прочность, не давая возможности набраться сил и передохнуть.