Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель - Страница 48

Он вздохнул и посмотрел в чашку.

— А вот кто это делает — не знаю. Надо проверять тех, кто связан с технологическими и правящими родами. Но кто именно — не скажу.

Он замолчал, потом снова заговорил, глядя будто бы в себя, как будто говорил не только Никите, но и самому себе:

— Оно ведь как бывает... Сначала во благо использовали, чтобы отбросить врага, не дать свершиться злому. А потом, будто баловаться начали. Время начали ускорять, вытаскивать те технологии, которые нам рано ещё получать…

Он поднял глаза, посмотрел на Никиту:

— Ну теперь ты видишь, к чему это привело? А людям-то всё мало, и никто и не догадывается, что мир уже на краю.

— Так что делать-то? — спросил Никита, и голос его прозвучал напряжённо.

— Забрать его и разрушить, — тихо, но отчётливо ответил Голицын. — Иначе смешаются реальности. И что из этого получится неизвестно. Но я думаю, что скорее всего будет большой взрыв. И не останется ни той Россимы, ни этой.

Он посмотрел прямо на Никиту.

— Остановить надо всё, Никитушка. Уничтожить хронос. Для этого ты здесь.

Никита ответил не сразу. Молчал, размышляя.

А Голицын продолжил:

— Тот Никита не стал бы уничтожать. Рука бы не поднялась, а тебе-то всё равно… Ты в этом ценность не видишь, ты же знаешь теперь что ценность в другом...

***

Никита открыл глаза. Пахло костром и лесом. Кисть руки чесалась, искусали комары. Он вылез из палатки.

Возле костра сидели охранники и Иван.

— Ну ты и горазд спать, — весело сказал брат.

Никита зевнул, потянулся и поднял глаза к небу. Оно было высоким и чисто-голубым.

«Как дома...»— подумал он. А вслух сказал:

— Поехали. Я поговорил с Андреем Васильевичем. Теперь пора действовать.

***

Мир Триады. Стася.

Стася шла по дому. Сегодня у неё было настроение поехать прогуляться, был выходной день, и потому и Алексей, и Татьяна должны были быть дома.

«Надо же, какие мы все стали занятые, — подумала она, — Алёша каждый день на занятиях, готовится к лицею, а Таня работает, занимается образованием.»

Сначала она решила зайти к Татьяне.

Стася толкнула дверь её комнаты, и чуть не упала от открывшейся картины.

В центре гостиной стояли Татьяна и князь Константин… и страстно целовались. Настолько были увлечены друг другом, что даже не заметили, как открылась дверь.

Стася аккуратно, почти бесшумно, прикрыла дверь обратно, стараясь не помешать, и пошла искать Алексея.

Алёша был у себя в комнате.

— Ну что, Алёша, поехали погуляем? — с улыбкой спросила Стася.

Глаза Алексея радостно заблестели.

— Поехали! Я хочу в столицу, там на набережной открылся парк с качелями.

— Качели — это здорово, — сказала Стася.

Надев артефакты изменения личины, чтобы никто не узнал, что будущий император и правящая княжна, гуляют, как обычные бахи, они вдвоём отправились в Острогард.

Накатавшись на огромных качелях, они пошли есть мороженое. На набережной было небольшое кафе, и они уселись за столик, заказали по порции мороженого с вареньем из лепестков роз.

Стася, ещё со своей прошлой жизни, обожала это варенье за его сладкий, нежный вкус с лёгкой кислинкой.

— Смотри, — вдруг сказал Алёша, указывая в сторону, — там князь Урусов. Выздоровел, наверное?

Стася обернулась, и сердце ухнуло куда-то вниз.

В кафе, осторожно поддерживая под руку хрупкую брюнетку, заходил князь Никита Урусов. Они прошли внутрь, сели за столик, что-то заказали и начали мило беседовать.

«Ну да... — подумала Стася, — новый князь — новые привязанности.»

Но от этой умной мысли глупое сердце болеть не перестало. И Стася с какой-то пронзительностью осознала, что жизнь идёт… У всех.

Вон и Таня с Константином вроде бы договорились. Никита, пусть и из другого времени, а уже на свидание ходит… А только я одна со своей ответственностью.

— Стася?.. Стася! Что случилось? — наконец добрался до неё голос Алексея.

— Ничего, Алёша, просто задумалась, — ответила она, собираясь с мыслями.

— Ой, Стася, а я уже испугался… У тебя вдруг лицо стало такое белое-белое…

Стася улыбнулась:

— Да не, не у меня... Это же всё личина.

— Ну да, личина… — протянул Алёша, с деловитым видом. — Рассказывай мне. Я читал, что кожные покровы остаются теми же, просто артефакт изменения личины меняет то, как нас видят другие.

— Ну вот, Алёша, — хмыкнула Стася, — ты уже скоро больше меня знать будешь.

Алёша важно нахмурился:

— Да я уже и так знаю больше тебя, но так-то да, когда пойду учиться, узнаю ещё больше.

Стася снова улыбнулась:

— Скоро уже, Алёша.

Они доели мороженое и пошли к выходу.

На выходе Стася ещё раз оглянулась. Никита и его спутница всё так же сидели за столиком. Рука девушки лежала на столе, а его большая ладонь сверху.

Глава 45

Россима. Стася.

К тому времени, как Стася с Алёшей вернулись в особняк, они нашли Татьяну и Константина, сидящих в общей гостиной и мирно пьющих чай.

Стася не стала ничего говорить, только улыбнулась.

— Анастасия Николаевна, — обратился к ней Константин, — а мы вас ждём.

— Слушаю, — лукаво улыбнулась Стася.

Константин оглянулся на Татьяну, она подошла к нему и взяла за руку.

Стася посмотрела на них и в который раз подумала: «Какая всё-таки красивая пара, и детки должны быть красивыми.» И внутри что-то защемило.

— Анастасия Николаевна, — начал Константин, — мы с Татьяной Николаевной хотели попросить вас определиться с датой свадьбы.

Анастасия притворно всплеснула руками:

— Да неужели! — Она уже хотела было пошутить, произнеся старую присказку про медведя, что проснулся в лесу, но вдруг вспомнила Никиту, и присказка вдруг застряла у неё в горле, обернувшись плотным комком, почти перекрывшим дыхание.

Татьяна, заметив, как побледнела сестра, всполошилась:

— Воды! Воды княжне!

Стася сделала два шага назад и тяжело опустилась на диван. Константин встревоженно смотрел на неё, а Татьяна уже подавала ей стакан воды.

— Анастасия Николаевна, что с вами? Я что-то не то сказал?

— Да нет, что вы, Константин Клементьевич, — прошептала Стася, с трудом приходя в себя. — Это... я от счастья...

Наконец ей удалось восстановить дыхание.

— От счастья за вас, — выговорила она, и глаза её, помимо воли, наполнились слезами.

Константин удивлённо смотрел на железную княжну. Он, кажется, впервые видел проявление столь живых эмоций у Анастасии Романовой. И тут Татьяна воскликнула:

— Стасичка, милая!

Она села рядом, обняла сестру, и Константин с ужасом понял, что у Татьяны тоже текут слёзы. Он стоял, не зная, куда деваться, то ли бросаться успокаивать любимую женщину, то ли бросаться вон из комнаты, чтобы, не дай бог, не стать свидетелем слабости железной княжны.

Он выбрал третье. Осторожно отошёл к окну и встал вполоборота так, чтобы не мешать сёстрам выплакать всё, что накопилось.

Вскоре раздался уже спокойный, привычный голос Стаси:

— Константин Клементьевич, можете уже оборачиваться, слезоразлив закончился.

Константин с облегчением вздохнул. Когда меняется что-то незыблемое, то всегда становится не по себе. А для него Анастасия Романова всегда была чем-то непоколебимым, тем кто руководствуется только здравым смыслом, принимая решения. Тем, кто всегда знает, что делать, и ни о чём не жалеет.

Он оглянулся и взглянул на княжон. Чуть не прыснул со смеху, но сдержался: с покрасневшими глазами и носами они были невероятно похожи друг на друга. И в то же время ему стало радостно, оттого что он увидел, что Анастасия тоже человек, со своими слабостями, горестями и радостями.

Свадьбу договорились назначить на конец сентября, так, чтобы не затягивать дольше и не уходить в зиму. Да и чем раньше поженятся, тем раньше получит Константин возможность представлять интересы своей земли на Совете князей.