Владимир, Сын Волка 4 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 18

«Всё же было уже — ничего принципиально нового мы не внедряем!» — подумал Жириновский с негодованием. — «Всё уже разработано задолго до — внедри ты массово, подонок! И деньги на это были! Но нет, надо в носу ковыряться и лизать жопу Рейгану! Зря я Горбачёва, дегенерата паршивого, посадил — надо было расстрелять этого негодяя и предателя!»

— Хочу ещё раз поблагодарить великого товарища Жириновского за то, что он сделал для Афганистана, — взял слово очередной старейшина, седобородый и одетый в нарядный деловой костюм бордового цвета. — Великий воин не тот, кто метко стреляет из ружья, но тот, кто может примириться со своим врагом…

Застолье на 95% состоит из хвалебных тостов в честь СССР и Жириновского, а также восхваления президента Ватанджара, чтобы не обижался и оценил чувство ранга своих подчинённых.

Но, к счастью, застолье закончилось вместе с тёплыми словами в устах и едой на столе.

— Нашим дорогим гостям нужно отдохнуть, — сказал Ватанджар. — Но перед этим завершающий тост в честь нашего дражайшего гостя, Владимира Вольфовича…

Афганистан бурная автоматизация труда ждёт ещё нескоро — Советский Союз просто не имеет столько ресурсов, чтобы потянуть на себе ещё кого-то. Но как только цели ряда программ модернизации будут достигнуты, промышленная мощь позволит модернизировать и Афганистан, и Ирак, и даже Сирию.

С Западом подружиться, увы, не получится, поэтому Владимир решил, что нужно поднять до своего уровня «безусловных и дорогих друзей» — это увеличит товарооборот и позволит меньше зависеть от «безусловных и не менее дорогих врагов».

Пусть это займёт десятилетия, затребует огромные ресурсы, но в итоге СССР выиграет от этого — индустриализованные стратегические союзники лучше, чем отсталые и безнадёжные «дорогие друзья»…

После завершения завершающего тоста Ватанджара, было официально объявлено окончание торжественного обеда, уже перетёкшего в торжественный ужин и Жириновский, наконец-то, смог выйти на балкон и закурить.

— Как тебе Кабул? — спросил вышедший за ним президент ДРА.

— Он изменился, — ответил Жириновский, прикуривая сигарету. — И я вижу, что в лучшую сторону.

— Два месяца назад был завершён снос последних трущоб, — поделился Ватанджар. — Вместо них мы начали строить жилые комплексы, как в лучших районах Москвы — твои люди очень сильно помогают нам.

Владимир же видел вдали бетонные скелеты будущих жилых комплексов, стоящие каскадами на тех местах, куда раньше было лучше не заходить в тёмное время суток.

Кабул преобразился: все дороги асфальтированы, жилых многоэтажек стало многократно больше, видны длинные и высокие производственные цеха, а на улицах стало заметно больше машин и существенно меньше гужевых повозок.

Примерно в трёх километрах к востоку, в районе Дохабад, отчётливо видно грандиозное здание гостиницы «Узбекистан», построенной при участии архитекторов и строителей из Узбекской ССР.

Красные лучи закатного солнца отражаются от сплошного остекления гостиницы и слегка слепят Жириновского, который завороженно уставился на здание, которого здесь и сейчас просто не должно было существовать. Но оно существует, потому что он сумел добиться части поставленных перед собой целей.

— Я хотел бы обсудить с тобой кое-что, Володя, — вновь заговорил Мохаммад Ватанджар.

Жириновский лишь медленно покивал.

— ОТРК «Ока-УН», — произнёс президент Афганистана.

— Зачем? — спросил Владимир, переведя на него озадаченный взгляд.

— Ты знаешь не всё о происходящем сейчас в нашем регионе, — сказал Ватанджар. — Пакистанские спецслужбы начали провокации на границе, а аятолла Хомейни объявил Афганистан «ещё меньшим шайтаном» и раскачивает свой народ… Что-то грядёт, Володя. И я хочу быть полностью готовым к этому. Высокоточное оружие поможет мне спать чуточку спокойнее.

— Тебе понятны все последствия такого решения? — нахмурившись, поинтересовался Жириновский.

— Я же не прошу тебя разместить на своей территории ядерные ракеты! — воскликнул Ватанджар. — Хотя, это было бы неплохо…

— Никаких ядерных ракет, — покачал головой Жириновский.

Последствия такого действия могут быть какие угодно. Из Афганистана подлётное время до ключевых целей на Ближнем Востоке и в Пакистане сократится радикально, что ослабит позиции США в регионе.

Это будет что-то сильно похожее на Карибский кризис, только с более нервными участниками…

— Поэтому я и прошу у тебя ОТРК «Ока-УН», — улыбнулся президент Афганистана. — Я клянусь тебе, что не собираюсь никого атаковать, но это нужно мне в оборонительных целях. Если пакистанцы и иранцы узнают, что у меня есть такое оружие, это охладит их пыл.

— Они и так знают, что у тебя одна из сильнейших армий в регионе, — покачал головой Владимир. — Наши аналитики оценивают риски эскалации конфликтов в вашем регионе как пониженные. Аслам, успокойся: операция «Циклон» завершилась полным провалом, а «Парфия» близка к завершению.

Операция «Парфия» — это деятельность ЦРУ по поддержке движения моджахедов, дислоцированных в Иране, не без участия самого Ирана. Но душманы, за всё это время, не сумели закрепиться даже в приграничных регионах, поэтому, понеся потери в людях и технике, сократили активность до минимума.

В ряде попыток они применяли танки и даже вертолёты, но безуспешно.

И если раньше кто-то мог подискутировать об эффективности афганских вооружённых сил, то после того, как Афганистан самостоятельно удержал врага на границе и даже предпринял ряд «дипломатических скандалов», то есть, глубоких заходов войск на территорию иранского Белуджистана, дискуссиям был положен конец.

Все в регионе прекрасно поняли, что нынешняя армия Афганистана — это уже совсем не одно и то же, что было в начале 80-х годов. Это сила с очень высокой боеспособностью, приспособленная для ведения боевых действий в условиях горной местности, ведь она впитала всё лучшее от ОКСВА и беспощадно вытравила из себя всё худшее. Но главное — у неё есть реальный боевой опыт современной войны.

У Ирана тоже есть боевой опыт, но на примере Ирака можно увидеть, чего он реально стоит. Армия Ирака воевала десять лет, но опыт этой войны оказался абсолютно бесполезен против армии Коалиции.

— Ничего не обещаю, — произнёс Жириновский. — Я обсужу это с Советом обороны, а также с Верховным Советом Союза. Если выгод от этого решения окажется больше, то ты получишь желаемые ОТРК. А если нет, то максимум — «Точка-У», но в ограниченных количествах.

— Я буду рад и этому! — заулыбался Ватанджар. — Но хотелось бы получить «Оку-УН», конечно же…

Глава седьмая

Оперативно-тактический шантаж

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 20 декабря 1991 года*

— … и это, как вы понимаете, вызывает дополнительное недовольство, — произнёс Виктор Штерн. — Но это сугубо политическая проблема, а не экономическая.

— Понимаю, — ответил на это Владимир Жириновский.

Исходя из того, что он знает о сложившейся в СССР ситуации, всё выглядит так, будто кто-то целенаправленно раскачивает страну на массовое восстание.

Но из рапортов КГБ и МВД он также знает, что все эти акты выражения недовольства рабочих и крестьян никем не координируются.

— И тем не менее, модернизация должна продолжаться, — сказал президент СССР и налил себе стакан подарочного гранатового сока.

Ватанджар подарил ему восемьсот бутылок, поэтому Жириновскому ещё долго пить этот сок, который, к его удивлению, до сих пор не приелся, хотя уже должен был.

— Возможно, стоит изменить подход? — предложил Штерн.

Из-за болезнетворных процессов перестройки, доверие к официальной власти, как таковой, рухнуло до беспрецедентных пределов — Горбачёв подрывал его осознанно, чтобы остаться чистеньким на фоне раскрытого бардака.

Это напрямую отражается на самом главном, что делает сейчас Жириновский — на модернизации.