Стеклянная королева (ЛП) - Шоуолтер Джена - Страница 33

— Это было невесело. Где мои вещи, Саксон? Если ты повредил яйца или сжег мои чертежи, я…

— Что? Повторяю в последний раз: ты владеешь только тем, что я тебе даю. — я оставил все четыре яйца и чертежи на хранение Ноэль и Офелии. Кто посмеет украсть у пары яблочных детей?

Разочарование Эшли, казалось, наэлектризовало воздух.

— Ты заставляешь меня ненавидеть тебя прямо сейчас.

— Значит, я все делаю правильно.

— Ах! Ты прямо как благородный, но бесчестный принц.

Тот самый, из сказки, в которую я не верил?

— В нашем первом воплощении, — сказал я, — наша война разразилась примерно через год после нашей встречи. Она продолжалась десять лет. Во втором воплощении ты вспомнила нашу прошлую жизнь раньше и устроила сцену моего соблазнения, утверждая, что любишь меня, что мы наконец-то сможем быть счастливы. Но я стал вспоминать, что ты делала в прошлом, и в конце концов вычеркнул тебя из своей жизни. Тогда ты решила снова начать со мной войну. В тот раз мы воевали два десятилетия. Перед тем как убить меня, ты сказала мне, что мы начнем все сначала в третий раз и была права. В этой жизни я вспомнил первым и подготовил почву для твоего уничтожения. Я буду носить твою ненависть как почетный знак.

Она зашипела, потом остановилась, когда снаружи раздались шаги. Я услышал, как захлопнулся полог шатра… и предположил… что в нее вошла Эверли с платьем и корзиной еды. Запах мяса, масла и овощей дразнил мой пустой желудок.

— Я не твоя служанка, Сакс, — начала Эверли, — и, если ты еще раз прикажешь мне… ох. Привет, Эшли. Я думала, ты сбежала.

— Привет, Ева, — сказала Эшли, и в ее голосе прозвучала нежность. — Стыдно признаться, но я действительно сбежала. Трусливый поступок. Больше такого не повторится. Но Саксон меня нашел.

— Полагаю, что это платье нужно тебе, потому что твое заляпано кровью бойцов.

— Клянусь распускающимися лепестками, — выдохнула Эшли. Обычное выражение для Флер. — Это новое платье… У меня просто нет слов.

Какая одежда могла вызвать у нее такой восторг?

— Вытри пирог с подбородка… пальцев… и волос… и я помогу тебе переодеться, — предложила колдунья.

Охваченный любопытством, я наклонялся то в одну, то в другую сторону, пытаясь заглянуть за ширму.

— Ты нравишься мне, — со смехом сказала Эверли. — Использовать ленты для волос, чтобы зашнуровать первое платье, было чертовски великолепно.

Эверли когда-то жила в мире смертных и иногда употребляла слова и фразы, которые я не мог расшифровать. Я подозревал, что «чертовски» — это какое-то ругательство. И почему я не выбрал ширму из более тонкого материала? Нетерпение боролось с разочарованием, и они нарастали.

— Спасибо, — ответила Эшли, ее гордость была очевидна.

Одежда зашуршала, мое нетерпение достигло новых высот. Я бросился из ванной как можно быстрее.

— Я слышу плеск воды, Сакси. Не смей подглядывать, — сказала Эверли. — Ты увидишь только конечный результат, или я выколю тебе глаза.

Мои уши дернулись, когда Эшли прошептала:

— Он твой будущий король, но ты смеешь ему угрожать?

— Конечно. А ты разве нет?

— Да, но я его враг.

Я напрягся. Я был ее врагом, так же как и она — моим. Почему-то мне не нравилось слышать от нее подтверждение.

Еще один шорох, прежде чем Эверли объявила:

— Все готово, Саксон. Можешь подглядывать, как только я уйду. У меня такое чувство, что ты будешь жаловаться, а я уже выслушала свою дневную норму.

Жаловаться? Почему? Как только за Эверли закрылся полог шатра, оповещая меня о ее уходе, я выскочил из воды, обсох и облачился в чистую белую тунику и свежие черные штаны. Не заботясь о сапогах, я прошел за ширму и остановился.

Эшли полностью и окончательно лишила меня дыхания.

Она стояла в центре шатра, ее темные волосы были расчесаны и блестели. Зеленые глаза сверкали, как изумруды, а на щеках горел румянец. Платье поражало воображение. Шелк того же цвета, что и ее глаза, облегал мягкую грудь и стягивал талию. Юбка расширялась на бедрах и свисала до пят, касаясь грязи, когда она переминалась с ноги на ногу.

— Ну как? — спросила она, вертясь.

— Ты… ты выглядишь… — у меня не было слов. Видел ли я когда-нибудь более восхитительное зрелище? Или более слабое? Никогда еще ее хрупкость не была так очевидна. Я хотел ее накормить. Мне нужно было ее накормить. И поцеловать. Еще больше напрягшись, я сказал: — Удовлетворительно.

Она моргнула и опустила глаза.

— Удовлетворительно? — спросила она, в ее голосе не было ничего, кроме злости, и моя грудь сжалась. Эту физическую реакцию я начинал презирать. Каждый раз, когда это происходило, срабатывали ужасные защитные инстинкты, желание утешить девушку становилось почти непреодолимым.

Я почти… почти… пробормотал опровержение. Но зачем признавать правду? Какая от этого польза для каждого из нас?

— Ну, — сказала она, подняв подбородок, — ты выглядишь… чистым.

Уголки моего рта слегка изогнулись. Дерзкая.

— Сомневаюсь, что вегетарианский пирог, который ты проглотила, утолил твой голод, Эш. — опять Эш? — Будешь ужинать со мной.

Я подошел к столу, где отодвинул для нее стул, затем взял себе стул без спинки.

Оба вегетарианских пирога исчезли. Сыр был отщипнут от хлеба с зубной пастой. Она разложила новую еду по поверхности стола и сняла крышки. От посуды поднимался пар.

Теперь Эшли выложила всего понемногу на тарелку. Рыба, маринованная в лимоне. Морковь в медовой глазури. Картофель со сливками. Затем она зачерпнула еще немного. Она закусила нижнюю губу, уставилась на тарелки и зачерпнула еще немного.

Я позволил ей это сделать, ничего не говоря, просто поглаживая двумя пальцами свой подбородок и снова стараясь не улыбаться.

— Бери столько, сколько хочешь.

— Обязательно, спасибо. Я уже целую вечность не ела рыбы, — сказала она. — Женитьба моего отца на принцессе Азула дает некоторые преимущества.

У меня не было настроения обсуждать ее отца.

— Похоже, ты в хороших отношениях с Евой.

Эшли без промедления сменила тему.

— Она мне нравится. Она добрая. Первый друг, который у меня появился… за все время.

Добрая? Эверли? Не многие так называли остроумную колдунью. Конечно, такие люди, как Эшли, склонны искать хорошее в каждом.

Мягкость… Как скоро Леонора уничтожит эту часть себя?

Я напрягся и опустил взгляд на еду.

— Что ты хочешь сделать в своей жизни? — может быть, если я узнаю больше о новом воплощении моего главного врага, моя реакция на нее станет меньше.

— Я точно не знаю. Мне нужно поговорить с отцом…

— Я не спрашивал, что король попытается заставить тебя сделать. — мужчины, пытавшиеся контролировать Леонору, как правило, умирали с криком. — Я спросил, что ты хочешь сделать в своей жизни. Ты, принцесса Эшли. — совпадут ли ее желания с желаниями ведьмы?

— Ох. Точно. — она откашлялась. — Я хотела бы стать кузнецом, чтобы разрабатывать, делать и продавать свое оружие.

Она планировала сама ковать оружие?

— Это изнурительная работа. — я знал об этом не понаслышке. Крейвен тоже делал оружие. — Достаточно ли ты сильна?

Эшли вздрогнула. Затем вздернула подбородок, как я делал это ранее по отношению к своим соперникам.

— Оружие — моя страсть, Саксон. Зачем доверять его создание кому-то еще? И мне все равно, если работа будет изнурительной. Я сильнее, чем кажусь. Я выдержу.

Как уверенно она говорила. Но было ли это искренне?

— Кому ты будешь продавать эти творения?

— Тем, кого сочту достойными, кто может позволить себе мои высококачественные, мастерски выполненные изделия. И не пытайся пристыдить меня за то, что я ожидаю должного за свою работу. Я заслужу каждую монету.

— Я бы никогда не стал стыдить мастера за то, что он требует за свои творения достойную плату. Никто не хочет трудиться без вознаграждения. — даже я ожидал вознаграждения за выполнение своего королевского долга.

Изумрудные глаза Эшли полыхнули, и мне захотелось узнать, почему.