Сирена (ЛП) - Хайдер Элисия - Страница 9

Он потянулся и спустил мои ноги со своего кожаного сиденья.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты довольна стервозна до девяти утра?

Я кивнула.

— Да.

Он рассмеялся и покачал головой.

Мы ехали к дому родителей в благословенной тишине. Я завидовала домам, которые стояли темные и нетронутые жестокостью утра, их безмятежным обитателям, все еще спящим в своих кроватях. Однако в доме Джорданов такого не было.

В доме родителей везде горел свет. Зная свою мать, я была уверена, что сварен свежий кофе, на плите стоял завтрак, а она уже совершила утреннюю пробежку по окрестностям.

Да. Меня без сомнения удочерили.

Моя мать встретила нас у двери.

— Ты ужасно выглядишь, — сказала она, отступая в сторону, когда мы вошли.

Я ухмыльнулась, снимая свое зимнее пальто.

— Тоже люблю тебя, мама.

Мама сжала руку Уоррена.

— Ты ангел, дорогой.

Он рассмеялся.

— Она всегда была такой?

Мама кивнула.

— С того дня, как мы привезли ее домой. — она обняла меня за плечи. — Еще кофе, милая?

Я покачала головой.

— Я в порядке.

Меня охватило знакомое, неприятное ощущение, которое я все чаще замечала только рядом с мамой. Как будто что-то невидимое глазу привлекало мое внимание, но я не могла понять, что это. Я повернулась и всмотрелась в ее лицо.

— Что с тобой не так? — спросила я, не желая, чтобы мои слова прозвучали так, как они прозвучали.

Ее брови взлетели.

— Она просто душка, не правда ли? — спросила мама, глядя на Уоррена и качая головой.

Уоррен ущипнул меня за бок так сильно, что я подскочила.

— Что с тобой не так?

Я подняла руки в знак защиты, когда мы последовали на кухню.

— Я не это имела в виду.

Папа спустился по лестнице, уже одетый для этого дня.

— Сегодня рождественское утро, а я забыл? Ты никогда не приходишь так рано, если не пообещать подарки и вкусную еду. — он подошел, чтобы меня обнять. Через мое плечо он обратился к Уоррену. — Ты храбрец, сынок.

— Или глупец, — сказала Уоррен.

Папа рассмеялся.

— Чему мы обязаны удовольствием побыть в вашей компании сегодня утром?

— Мы собираемся в отпуск в Техас, поэтому я хотела попрощаться перед отъездом, — сказала я.

Папа скрестил руки на груди.

— А что в Техасе?

— Песок, — бросила я, плюхаясь на табурет у стойки.

Уоррен прислонился к стойке.

— Мы собираемся в Сан-Антонио ненадолго. Мы нашли еще одну женщину, которая может быть похожа на нас.

Глаза папы расширились.

— Кто-то с таким же даром?

— Возможно. Именно это мы и хотим выяснить. — сказал Уоррен. — Надеемся, это будет и что-то вроде отпуска. Я только что узнал, что меня призывают в следующем месяце.

— Призывают? — спросила мама.

Уоррен кивнул.

— Морская пехота отзывает меня. Я не совсем уверен почему, но полагаю, что меня отправят в Ирак или Афганистан.

Мой отец хмуро покачал головой.

— Жаль это слышать. Мы уже начали привыкать к тому, что ты рядом.

Уоррен вздохнул и закатил глаза.

— Поверьте. Мне жаль намного сильнее.

— Итак, вы будете в Техасе только вдвоем? — спросила мама. — Звучит романтично.

— И Натан, — добавила я поверх края своей кружки.

Моя мама наклонила голову набок.

— Серьезно?

Я была уверена, что у мамы голова шла кругом от смятения и удивления. Ей действительно нравился Уоррен, и она была по-настоящему счастлива за меня, но Одри Джордан выбрала Натана Макнамара в качестве своего зятя с первого взгляда.

— Мы все стали действительно отличными друзьями, — сказал Уоррен.

Я подняла бровь.

— Лжец.

Он хмыкнул.

Мама поставила передо мной миску с фруктами и свежий, дымящийся маффин прямо из духовки.

— Съешь что-нибудь, дорогая. Это повысит уровень сахара в крови и, возможно, сделает тебя немного более терпимой.

Я выудила из миски зеленую виноградину.

— Спасибо, — проворчала я, отправляя ее в рот.

— Уоррен, не хочешь позавтракать? — спросила мама, протягивая корзинку с кексами.

Он покачал головой.

— Нет, спасибо, мэм. Я поел дома перед отъездом.

Я закатила глаза, указывая в его направлении.

— Уоррен по утрам ест полезную дрянь, которая по вкусу напоминает лошадиный корм и траву.

Мама мягко потрясла меня за плечо.

— Может, тебе стоит последовать его примеру. Мне он нравится все больше и больше, по мере того как я узнаю его получше.

Я тоже так считала, но была слишком раздражена, чтобы согласиться с ней или заставить Уоррена чувствовать себя хорошо.

— Я бы выпил еще кофе, если не возражаете, миссис Джордан, — сказал Уоррен.

— Конечно, мистер Пэриш. — тон моей мамы был насмешливым, когда она взяла его дорожную кружку.

Мой отец прислонился к стойке со своей чашкой кофе.

— Пэриш? Как церковный приход? — спросил он.

Уоррен кивнул.

— Именно так. Когда я был ребенком, меня нашли возле церковного прихода Святого Петра в Чикаго. Никто не знал мое имя, или даже было ли оно у меня когда-то, поэтому соцработница, которая пришла и забрала меня, назвала меня Уоррен, вроде, в честь своего отца, и Пэриш в честь церковного прихода.

Я подняла взгляд.

— Я этого не знала.

Моя мама протянула ему наполненную кружку.

— Это очаровательно.

Уоррен пожал плечами и завинтил крышку на своей чашке.

— И довольно грустно.

Моя мама погладила Уоррена по щеке.

— Совсем не грустно. Думаю, это замечательно, что ты прожил свою жизнь так, несмотря на столь загадочное начало.

Он ей улыбнулся.

— Спасибо.

Она сжала его руку.

— Как бы отвратительно не вела себя наша дочь по утрам, надеюсь, ты знаешь, что теперь у тебя есть семья.

— Я не отвратительно себя веду, — запротестовала я.

Уоррен обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

— Еще как отвратительно, но все в порядке. Я все равно тебя люблю. Ты готова ехать? Нам нужно в аэропорт.

Я застонала и встала.

— Можно мне взять алкоголь в самолет?

Моя мама покачала головой и вздохнула.

Я опять ее обняла.

— Люблю тебя, мам. Увидимся, когда мы вернемся домой.

— Желаю чудесно провести время. Передавай привет детективу, — сказала она.

— Обязательно.

Я обняла своего папу.

— Люблю тебя, пап. Возможно, привезу тебе кактус или ковбойскую шляпу.

Он подмигнул мне.

— Буду носить с гордостью. Уверен, моим пациентам она понравится. — папа схватил меня за руку, когда я намеревалась уйти. — Ты не забыла взять свои лекарства? Рецепт от головной боли и ксанакс?

Я кивнула.

— Да, не беспокойся. Они у меня есть, и Уоррен все время будет рядом, поэтому уверена, ничего плохого не случится.

Папа пожал Уоррену руку.

— Повеселитесь. Береги мою малышку и наслаждайся отдыхом.

— Обязательно. Спасибо, сэр, — сказал Уоррен.

Мы вышли из дома и направились к машине, когда Уоррен на меня посмотрел.

— Ты принимаешь Ксанакс? От беспокойства или зачем еще?

Я кивнула.

— Обычно только тогда, когда знаю, что собираюсь находиться рядом с действительно плохими людьми. Например, тюрьма доводит меня до истерики.

— Это интересно.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Я чувствую себя более сфокусированным рядом с плохими людьми. Не нервничаю.

Я подняла на него взгляд.

— Это интересно.

Когда мы подошли к машине, он открыл мне дверцу.

— Мге очень нравятся твои родители.

— Да, они замечательные, — сказала я без эмоций, все еще держа в руках кофе.

Он покачал головой.

— Может, по утрам тебе нужен прозак[2]?

Я села в машину и посмотрела на него снизу вверх.

— Может, тебе стоит поменьше говорить.

Он рассмеялся и захлопнул дверь.

Когда мы выехали с подъездной дорожки, я повернулась на своем сиденье лицом к нему.

— Тебе не кажется, что от моей мамы исходит что-то странное?