Первый Предтеча (СИ) - Тарс Элиан - Страница 21

После изучения артефакта я переоделся и решил отправиться по своим делам, оставив Петровича и Игошу играть в шахматы. Оба очень обрадовались такой перспективе. Понаблюдав за ними немного, я пришёл к выводу, что и дед, и малец давненько не встречали достойных соперников для игры.

Ну да пусть развлекаются.

А я тем временем не оставлял надежд застать Дуняшу на Сенном рынке. И чем скорее, тем лучше — осталось всего шесть лун.

Добрался до рынка пешком, без происшествий.

А вот у входа в крытую часть рынка заметил двух крепких парней в кожаных куртках, лениво оглядывавших прохожих. На первый взгляд обычные бездельники, но Руна Ощущения выдала мне их оружие.

Охрана? Если и так, то точно не имперская, судя по тому, как торговцы старательно отводят от них глаза.

Я прошёл мимо, не замедляя шага. Один из них одарил меня равнодушным взглядом и тут же отвернулся — очевидно, не нашёл ничего интересного в худом парне в сером балахоне.

Чуть дальше замаячило ещё несколько мужиков бандитского вида. Среди них — высокий здоровяк со шрамами на лице. Люди расступались, стараясь лишний раз не смотреть на него и не попадаться на глаза. Некоторое и вовсе делали вид, что внезапно заинтересовались тем или иным товаром на первом попавшемся прилавке. А кое-кто из торговцев старательно кланялся, приветствуя здоровяка.

Источник у этого человека был развит очень достойно по местным меркам — не чета даже вчерашнему одарённому в таверне. Характерный «привкус» боевого Дара усиления плоти, доведённого до высокого уровня. Да уж, столкнись я сейчас с таким в бою, пришлось бы попотеть, чтобы пережить эту схватку. А чтобы выйти из неё победителем, пришлось бы и вовсе заглянуть за грань своих текущих возможностей.

Не хотелось бы… Чревато это очень неприятными последствиями.

Наши взгляды встретились.

Он чуть замедлил шаг. Его оценивающий взгляд скользнул по мне, задержался на перстне.

Я не отошёл в сторону и не отвёл глаз. Через пару секунд он усмехнулся и прошёл мимо.

Чуть дальше показался одноглазый инвалид, торгующий деревянными фигурками. Вчера во время Среза он помог женщине с ребёнком, наплевав на собственное бедственное положение. Храбрый мужик. Даже став инвалидом, себя не потерял и пытается бороться с превратностями Судьбы. Не прячет глаз и не отступает.

Даже сейчас его взгляд… Ага, теперь я понял, что он так пристально разглядывает. Возле соседнего прилавка, где пожилая женщина торговала травами, крутились двое пареньков. Один отвлекал продавщицу разговором, второй тем временем тянул руку к корзине с пучками сушёных трав.

Обычная уличная схема — за несколько тысяч лет она не поменялась. Рука воришки уже почти коснулась добычи, когда раздался негромкий, хриплый голос:

— Положи на место, пока худо не стало.

Пацаны вздрогнули, оглядываясь на инвалида.

— Чё? — огрызнулся тот, что отвлекал торговку. — Ты кто такой вообще?

— Ты живёшь на Рыбинской улице, — ответил ему инвалид. — Минимум раз в месяц родители таскают тебя на рынок. Думаешь, я вас не найду?

Пацаны переглянулись и сорвались с места быстрее, чем я успел моргнуть.

— Спасибо, Свят, — кивнула торговка травами. — Совсем обнаглела шпана. Третий раз за неделю!

Я неспешно подошёл к его прилавку и принялся разглядывать фигурки. Вблизи они впечатляли ещё больше, чем издали. Медведь с секирой в лапах, волк в прыжке, щука на подпорке с резными рунами на боках и много всего другого. Я взял медведя в руки, повертел. Дерево было гладким, внутри пульсировала энергия — совсем слабая, другой бы её и не ощутил.

— У тебя есть Дар, — сказал я. — И ты вкладываешь его в эти фигурки.

Мужчина посмотрел на меня, задержался на перстне.

— Редко кто это замечает.

— Сколько за медведя? — спросил я.

— Рубль. Но если не нужен, не бери из жалости. Мне это ни к чему.

— Я никого не жалею, — усмехнулся я. — Просто хорошая работа.

Мужчина взял банкноту и аккуратно завернул медведя в кусок ткани. Я заглянул в его Источник, активируя Руну Ощущения. Каналы были искривлены и изгажены. Это явно проклятие, и оно въелось глубоко, опутав всё его энергетическое тело тёмными нитями. Как он вообще живёт с такой грязью внутри себя? Многие бы от боли и мук слегли бы, а затем и вовсе быстро померли.

А этот Свят держится с достоинством.

Ничуть себя не жалеет.

— Ты ведь не просто резчик, — произнёс я негромко.

Его рука замерла над прилавком.

— С чего взял?

— Вижу. — Я указал на его грудь, туда, где под рубахой угадывались очертания шрамов. — На тебе проклятие. Тяжёлое прошлое?

Он медленно выпрямился в своей коляске. Единственный глаз сузился, в нём мелькнуло что-то опасное.

— А тебе какое дело? — Голос стал жёстче. — Пришёл посочувствовать?

— Свят! — донеслось откуда-то сбоку, от других прилавков. — Помощь нужна?

— Всё нормально! — отмахнулся Свят и снова повернулся ко мне. — Господин уже уходит. Ведь так?

— Остынь. — Я чуть смягчил голос. — Вижу ведь, что ты хороший человек. Плохие не смогут создать такое искусство. — Я повёл перед ним фигуркой медведя. — И за ту женщину заступился, и вчера… вчера во время Среза тоже кого-то выручал, верно?

Он не ответил, пытаясь просверлить мне голову своим единственным глазом.

— Я был там, — спокойно произнёс я. — Видел, как ты мать с ребёнком в укрытие загнал. Боевой опыт?

Святослав долго смотрел на меня. Потом медленно выдохнул, и что-то в его лице изменилось — полностью напряжение не ушло, но стало другим, без вражды.

— Бывший капитан имперской армии, — сказал он наконец. — Святослав Горцев. Позывной — Святогор. Воевал, пока не… — Он постучал по подлокотнику кресла. — В общем, всякое бывало. А в конце и это проклятие, как ты подметил. Источник начал умирать, а вместе с ним и органы, ноги отказали… Теперь вот.— Он обвёл взглядом свой прилавок и хмуро добавил: — Зверушек режу.

— Антон Северский, — представился я в ответ. — Зверушек пока не режу. Но кто знает, как жизнь повернётся.

Он едва заметно усмехнулся:

— Странный ты, Северский.

— Ладно, бывай, капитан. Думаю, ещё свидимся.

Сунув свёрток с медведем в карман, я двинулся дальше и вскоре добрался до нужной мне палатки, которая была закрыта вчера, и увидел её хозяйку.

Дуняша оказалась женщиной лет сорока с растрёпанными волосами, собранными на макушке в подобие гнезда. Она что-то ворковала над клеткой с пёстрой птицей, и я не сразу понял, обращается она к птице или сама к себе.

— … и кушай давай, маленькая. Дуняша знает, что тебе надо. Дуняша всегда знает…

Я поздоровался.

— А! Покупатель! — Она расплылась в улыбке. — Добро пожаловать в лучшую птичью лавку Ярославля! Огнёвки? Ледянки? А может, — она понизила голос до театрального шёпота, — потомка настоящего феникса?

Кто-то из соседних торговцев хихикнул.

— Опять ты со своим фениксом, Дуняша!

— Молчи, Кузьмич! — огрызнулась она. — Ты в птицах понимаешь, как свинья в апельсинах!

С этими словами она выудила клетку с… честно говоря, птица выглядела так, словно её уже один раз сожгли и забыли воскресить. И тем удивительнее было обнаружить Руной Ощущения, что в этой облезлой птице действительно теплился слабый огненный след.

— Интересная птица, — сказал я нейтрально.

Дуняша замерла.

— Вы это серьёзно? Или издеваетесь, как эти?

— Серьёзно. У неё есть Искра феникса. Очень слабая, разумеется, но бывают ли в наше время другие?

Несколько секунд она молча изучала моё лицо. Потом медленно кивнула.

— Вы… орнитолог?

— Просто любитель птиц.

Её отношение изменилось мгновенно. Она отставила клетку с «потомком феникса» и махнула рукой:

— Идите сюда. Покажу настоящее чудо. Не для всех.

Она отодвинула полог, и я шагнул в заднюю часть палатки.

Здесь было темнее и тише. Клетки стояли на полках в несколько ярусов, и всё было завалено предметами, которые никак не ожидаешь тут увидеть, вроде выстриженных фрагментов картонных коробок из-под молока, крышек от кастрюль, банок из-под кофе с пуговицами внутри и прочей ерундой.