Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев - Страница 43

— Слушай внимательно. Лебеду нужно сжечь, но не в общем костре. Возьми небольшие угли, сожги верхушки и собери серую золу. Это — дух белой земли. Смешивай её с побурлившей и остывшей водой, буквально по щепотке на ладонь. Если добавишь много — вырвет. Если мало — не поможет. Смешивай с той кровью и мёдом, о которых я говорил. Только кровь должна быть свежей, придётся дождаться. Пока используй только золу и мёд. Это даст его духу силы держаться за кости.

— Это правда снимет проклятье? — с надеждой спросила она.

— Я на это очень надеюсь, — сказал я, и она поджала губы. — Нет. Я в это верю. Если поверишь и ты — у нас всё получится.

Она помолчала, глубоко вздохнула и сказала:

— Я верю!

— Иди, — сказал я тише. — Скоро проснётся Вилак, а за ним и всё племя. Никто не должен видеть тебя здесь.

Уна спрятала свёрток под накидку и, не сказав больше ни слова, убежала.

Я остался один. Сил не осталось. И как я вообще смог осилить тот переход? Вот что значит любовь к жизни, всё по заветам Лондона. Я просто повалился на своё ложе из шкур, чувствуя, как рана на боку пульсирует в такт уходящей ночи. Сознание медленно поплыло. Перед глазами стояла истощённая волчица, Белк с его «противоречиями» и маленький мальчик, чья жизнь сейчас зависела от шанса. От небольшого шанса на успех.

Я прислонился к холодному камню в глубине своей ниши, стараясь не отсвечивать, но при этом видеть каждое движение на площадке. Уна действовала открыто: она организовала небольшое кострище прямо рядом с главным. Я видел, как она возится у него и параллельно обращается к большому костру, разогревая камни и бросая их в кожаный мешок с водой. Пар поднимался густыми клубами, а она, сосредоточенная и бледная, помешивала варево. Другую, деревянную ёмкость она облила горячей водой, как я учил, и следом залила туда воду из другого мешка — видимо, уже остывшую. А дальше принялась смешивать золу и мёд.

Из пещеры показался Вилак. Его согбенная фигура привычно двинулась в сторону бора, но, поравнявшись с Уной, он замер. Я напрягся. Их разговор затянулся. Старик долго всматривался в мешок, затем перевёл взгляд на траву, лежащую рядом. Его реакция была странной: он не пошёл дальше, как делал это каждое утро десятилетиями. Он развернулся и поспешил обратно в пещеру.

«Да нет, не странная. Он идёт сообщить Горму и Сови, что творится на стоянке, пока все спят, — понимал я. — Теперь всё зависит от Уны».

Первым из пещеры вышел Горм. Его тяжёлая поступь всегда внушала уверенность, но сейчас в его движениях читалась тревога. За ним буквально выбежал Сови. Лицо шамана было искажено волнением; он размахивал руками, что-то быстро говоря вождю.

Они подошли к Уне. К этому моменту на площадку уже начали стягиваться остальные: показалась Ита, чьё лицо было больше похоже на маску, за ней шёл Вака и, конечно, Ранд.

— Проклятье Змея-Пожирателя неизлечимо! — голос Иты долетел до моей ниши. — Ты гневишь Белого Волка, девчонка! Ты призываешь смерть на всю стоянку!

Уна не дрогнула. Она подняла пучок белой травы, демонстрируя его всем. Она говорила спокойно, указывая на жилище, где лежал ребёнок, объясняя, что теперь она — его единственная связь с миром живых.

Пока Ита наседала на Уну, требуя прекратить «безумие», я заметил движение в стороне. Ранд. Он не слушал спор. Его взгляд блуждал по площадке, по свежим следам, пока не остановился на пучках лебеды. Он знал, где растёт эта трава. И знал, что об этом было известно мне и Белку, но не Уне.

Внезапно, словно почуяв мой взгляд, Ранд резко повернул голову. Его глаза встретились с моими. В этом взгляде не было сомнения — только холодное, торжествующее осознание.

«Он всё понял или как минимум догадывается, — пронеслось у меня в голове. — И Горм, скорее всего, понял, и Сови. Но если вождь и шаман увидят в этом шанс для племени, то для Ранда это отличная возможность покончить со мной. Если ребёнок умрёт, меня тут же в этом обвинят. Даже если бы он в любом случае умер без моего участия».

Горм стоял между Уной и разъярённой Итой. Он медленно обернулся в мою сторону, и я увидел в его глазах тяжёлый вопрос. Он защищал меня до сих пор, но сейчас я поставил его под удар вместе с его дочерью.

— Прости, вождь. Но так нужно, — прошептал я скорее для самого себя.

Я продолжал наблюдать, стараясь не шевелиться. На площадке произошло движение: какой-то юноша из окружения Ранда подошёл к нему и шепнул что-то на ухо. Они отошли к самому краю, ведя тихий, напряжённый разговор. Ранд то и дело бросал косые взгляды в мою сторону. Но это было сейчас не слишком важно.

«Давай, Уна, у тебя получится», — чуть ли не молился я, глядя на это племенное совещание с девочкой-подростком. Да уж, такого я раньше даже представить не мог.

Однако Уна, сумела выстоять под напором старейшин, охотников и травницы. Я не слышал всех слов, но видел жесты: она указывала на мешок с отваром и на закрытый вход в жилище. Видимо, её уверенность — или отчаяние — подействовали. Ита, чьё лицо потемнело от обиды и гнева, резко махнула рукой, словно отрекаясь от происходящего, и спешно скрылась в своём жилище. За ней, качая головой, ушёл Сови, но в пещеру.

Горм задержался. Он ещё несколько минут говорил с дочерью, его голос звучал глухо, наставительно. В какой-то момент он вновь бросил короткий, тяжёлый взгляд на мою нишу, но не более того. Когда и он ушёл, на площадке воцарилось странное затишье.

— Вот и всё. Буря миновала. Теперь остаётся ждать…

Появился Зиф. Он как ни в чём не бывало уселся на своё привычное место, разложил заготовки и принялся за работу. Его не волновало то, что происходило у других. Есть камень — надо работать.

Я же опустил взгляд на булыжники, рассыпанные вокруг моего жилища. Встреча с волчицей и холодная ненависть в глазах Ранда заставили меня мыслить куда более приземлённо. Хорошо, если я смогу сократить смертность от дизентерии, но плохо, если вскоре помру сам.

«У меня есть нож, но этого мало. Он хорош для повседневных дел, может, для засады, ну и на крайний случай. Делать копьё мне не позволят, да и долго это, и сложно в моих стеснённых условиях, — размышлял я, перебирая пальцами гладкую гальку. — Самый важный фактор в сражении или охоте — это дистанция. Луки и копья тысячи лет доказывали это. Но лук — тоже дело, требующее времени, сил и опыта. Что же мне делать?»

Мне нужно было оружие. Что-то, что позволит держать врага на расстоянии, но при этом не потребует большого количества ресурсов, не будет сложным в изготовлении и не потребует месяцев тренировок.

И тут мой взгляд остановился на кожаных ремнях, которыми были стянуты мои шкуры.

— Праща… — осенило меня.

Глава 20

Отношение племени ко мне, точнее — его отсутствие, имело свои приятные стороны. Пока община просыпалась, наполняя утро суетой и грубыми звуками работы, я позволял себе роскошь поспать в неположенный час.

Наглость? Пожалуй, да. Но ночная вылазка, да и внезапный всплеск мотивации по созданию пращи выпили последние силы. Даже мерный стук камня о камень «за авторством» Зифа не мешал мне провалиться в объятия Морфея. Уне и Белку в этом плане, конечно, везло гораздо меньше.

— Вставай давай, — бросил недовольный голос. Я даже не сразу понял, кому он принадлежит. — Вставай, соколёнок! — повторил он и тут же сопроводил требование тычком в плечо.

— Да встаю… — протянул я немного озябшим голосом.

Перевернувшись в своей нише, я столкнулся взглядом с Белком. Его вид не сулил ничего доброго: покрасневшие от недосыпа глаза и тяжело сдвинутые брови красноречиво говорили о том, что он думает об этой побудке. В руках он держал кусок коры и мех с водой. Уж не знаю, была ли роль моего персонального официанта его личной инициативой или почетным поручением старейшин, но свои обязанности он исполнял исправно.

А ещё, оказывается, уже был полдень — солнце поднялось высоко. Да и не так уж я долго поспал. Мог бы и не будить. Ну да ладно, ему, наверное, тоже обидно.