Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев - Страница 57

«Так… первым делом надо решить, какие задачи имеют приоритет, какие важны, но не срочны, а какие можно будет провернуть по ходу дела».

Я любил такой подход: он помогал эффективно распределять ресурсы.

«Главное — не рассчитывать, что всё пойдёт по плану. Я уже прочувствовал, как в этом мире всё может перевернуться с ног на голову за миг».

Я расчистил небольшую площадку перед ногами, обнажив землю, и взял осколок камня. Для начала — волчонок. Нужно разобраться с его питанием. И это огромная проблема.

— Волчата начинают питаться мясом где-то с четвёртой недели, — вспоминал я и мысленно благодарил Леночку за то, что та постоянно жужжала над ухом про животных.

Как же я не ценил этого… сейчас всё бы отдал за то жужжание.

— Так, не сбиваемся, — напомнил я себе.

Рефлексия рефлексией, а дела нужно решать. Ему уже давно пора поесть. Чем дольше тяну, тем меньше шансов.

— Так, насколько помню, волчье молоко исключительно жирное и высокобелковое. В сравнении с ним коровье — водица. Да и рассчитывать на него бессмысленно: тут коров не водится. Правда, можно найти зубра. Но не тут…

Я откинул голову, представляя, как всё будет сложно. Кормление каждые три-четыре часа, обогрев; мне даже придётся делать массаж, потому как волчата не способны к самостоятельной дефекации. А в итоге всё может прийти к тому, что он не выживет. Или выживет и загрызёт меня. Это дикий зверь. Сверххищник. Его приручение — это уже за гранью. Стоит раз оступиться, и ты уже не вожак стаи, а добыча.

— Ну-с, Дмитрий Васильевич, чего теперь ныть, — ободрил я себя и вновь ощутил, как прошлое кажется совершенно чужим. — Но если получится… это станет началом одомашнивания, отправной точкой в появлении домашних собак. И, возможно, полностью перевернёт весь будущий мир.

Но спешить строить такие теории было безосновательно. Даже изменения в этой общине, все мои планы могут быть стёрты в случайный момент истории. И это была одна из причин, почему я решался на такое серьёзное вмешательство.

— Ладно, поймать дикую козу или овцу — дело выполнимое. Но на это уйдёт время, а мне нужно как-то протянуть до этого.

С каждой новой мыслью, с каждым возникающим препятствием голова болела всё сильнее. И тут я увидел Белка. Он как раз направлялся ко мне с деревянной выдолбленной миской. Мой «личный официант», похоже, работал свою последнюю смену. Дальше мне придётся ходить за едой самому.

— Жаль, — выдохнул я, когда он подошёл.

— Что? — спросил он, сдвигая брови.

— Да вот думаю, что ты же больше не будешь еду носить. А я уже привык.

— Ты хуже гиены, — выплюнул он, садясь рядом.

Похоже, это означало, что я наглый. Боюсь, хоть я и вырос в условно интеллигентной семье, как выразился бы Сергей Беликов, в данных обстоятельствах это преимущество, а не недостаток.

— Что у нас сегодня, гарсон?

— Опять говоришь как сокол!

— Как там ребёнок? Как Уна?

— Живой. Змей не пожрал его. Уна устала, совсем не спит, не отходит от него.

— Так и знал, — сказал я.

Я надеялся, что она спала хотя бы тогда, когда спал ребёнок, но не удивился.

— Значит, нужно заставить её поспать, — решил я.

— Уну? Заставить? — усмехнулся охотник.

Я ничего не сказал и взял у него грубую миску. И обнаружил там нечто… к чему не был готов. Нет, я много к чему не привык в данных обстоятельствах, но есть сырую печень…

«Нет, понятно, почему печень. Это вообще распространенная история. Ацтеки и даже европейцы средних веков считали сердце почётным деликатесом. Древние греки с таким же уважением относились к печени. В Месопотамии, Этрурии и Древнем Риме по этому органу даже гадали», — думал я, глядя на этот сытный и весьма полезный субпродукт. Эта ещё и такая крупная, жирная…

— Жирная… — прошептал я. — Белк! На стоянке есть костный мозг⁈

— Мозг? — не понял он.

— Ну, такая субстанция, как жир внутри костей.

— А, дух кости?

Ну естественно, дух. Точно.

— Так, помоги мне. Это нужно для волчонка. Дух кости, свежий; бурлившая вода, только тёплая — возьми у Уны. И нужны птичьи яйца. Есть же?

— Есть. Дети поутру собрали, — кивнул он, уже совсем ничего не понимая.

— Всё это неси сюда. И пару таких вот, — я указал на миску. — Только окуни в бурлящую воду, Уна объяснит.

— А за…

— Белк! Нет времени! Иначе Белый Волк разгневается!

Он тут же подскочил, бросил на меня и волчонка беглый взгляд и побежал на стоянку. А я тем временем отставил печень. Такой коктейль мог сработать. Печень жирная, богата железом. Костный мозг — сам по себе почти чистый жир с нутриентами, а яйца дадут белок. Всё это разбавим водой, чтобы скорректировать консистенцию, — и вуаля, возможно, Белый Волк не проклянёт меня за то, что волчонок умер от голода.

— Пи-пи! — послышалось пищание.

— Понял! Сейчас организуем!

Я тут же засунул волчонка за пазуху. Ему, скорее всего, стало холодно. Пока Белк отправился «дорабатывать официантом», я вернулся к продумыванию. С волчонком всё ясно: хотя бы на пару дней варианты есть.

Во-вторых — необходимо разобраться с лечением Ранда. И это тоже будет трудно. Придётся воздействовать через Горма или Сови, но Ита будет сопротивляться. Или… через самого Ранда? Он же должен понимать, что она не сможет залечить кость, если раньше такого не делала. Я тоже не делал, но он-то об этом не знает. Да и тот ожог, будь он неладен, тоже доставляет проблем. Дезинфицирующий отвар у них имелся — «вода Жизни», да. Есть и «мазь Земли» — достаточно универсальное средство. Тут вопрос в методах. Если она промыла рану и сразу нанесла мазь, то всё плохо: вместо лечения создаётся превосходная среда для бактерий.

— Так, думай-думай, — шептал я. — Для начала — охлаждение и очистка раны. За стоянкой, по ту сторону, как я понял, есть горный родник. Тот отвар тоже неплохой антисептик и обезболивающее. Это Ита точно сделала. Затем нужно обеспечить отток экссудата и минимизировать вероятность развития инфекции. Следовательно, нужно что-то дышащее, хорошо впитывающее. И это, конечно же, сфагнум.

Я продолжал раскручивать тему в голове.

— Точно… можно использовать мёд! Он же гигроскопичен и мешает развитию бактерий! Промывать отваром коры ивы и менять повязки — результат почти гарантирован!

Я так увлёкся, что чуть не забыл дышать. Главное — пройти первую фазу, это самое сложное и важное. Дальше, когда рана перестанет мокнуть, можно постепенно переходить к более серьёзным мерам: к той же мази земли или её аналогу. Но если начнётся воспаление, гниение… Надо надеяться, что этого не случится. И это не говоря о переломе.

«Нужно сделать нормальные шины, с той импровизацией далеко не уйдёшь. А когда заживёт ожог — напрочь замуровать его ногу в глине. Чтобы даже при желании ничего не испортил».

— И нужна соль. Без вариантов. Это критически важный ресурс. При том же гноении раны соляной раствор незаменим. Не говоря о бытовых потребностях.

Я ощутил всю серьёзность этой задачи. И главное — у меня было место, где выходят солёные воды, следовательно, там можно организовать добычу.

— Только скоро уходить на верхнюю стоянку, а значит, вернусь я сюда примерно через год.

И, словно падающие доминошки, одна мысль толкала другую, пока не возникала идея.

— Придётся искать соль на каждой из стоянок. И, вероятно, использовать разные способы добычи.

Но зато у меня каждый сезон будет место с солью. А следовательно — дополнительный источник натрия и калия, шикарный консервант и ещё куча комплиментов великой соли. Думаю, даже петербургские звездочёты столько вдохновения не испытывали перед этим минералом.

Как раз вернулся Белк с видом обиженного медведя. Стоп, а бывают ли обиженные медведи? У них же мимические мышцы…

— Вот! — бросил Белк. — И не думай, что я буду бегать по каждому твоему слову!

— Даже близко не думал! — поднял я руки.

— Зачем это всё? Дака чуть меня не загрыз, пока я выпрашивал.