Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев - Страница 68

– За тебя тоже кто‑нибудь возьмётся, пока не придёшь к Великой Охоте, – вдруг сказал Белк, словно понимая, с какой целью я задал наводящий вопрос. – Или пока Ранд не прирежет ночью.

Я резко глянул на Канка. Одно дело говорить о таком между собой – Белк заслужил доверие. Но Канк… его я ещё не знал. А слухи в племени расходятся быстро, и такие слова попросту опасны. И для меня, и для Белка.

– Лучше о таком не говорить, – осторожно заметил я.

– Нечего таить то, что просится наружу, – ухмыльнулся он и заметил мой взгляд на Канка. – А, вот о чём ты.

– Что? – спросил мальчишка, поглядывая то на меня, то на Белка.

– Ив как ночной охотник, крадётся даже при свете, – сказал Белк. – Канк лишнего не скажет, а то… – он глянул на мальца, и тот тут же растерялся.

– Ничего не слышу! – прикрыл уши мальчишка. – Ни‑че‑го!

– А ты его хорошо обучаешь, – улыбнулся я и тут же сделал пометку, что Канка можно считать относительно «безопасным».

И тут я понял, что и Шако, по всей видимости, подопечный Ранда. Хотя я не видел, чтобы он пытался навестить своего учителя, пока тот корчится от боли. Но всё же нельзя расслабляться. Каждый, кто связан с Рандом, потенциально опасен для меня.

– Белк, – переменил я тему. – Скажи лучше, ты не знаешь, где водится красная земля?

Охотник задумался, почесал шишку.

– Не… не знаю. – Потом лицо его прояснилось: – А вот Сови должен знать. Он пользуется красной землёй.

Точно! Конечно, он же использует охру!

«Да уж, старый, ну ты иногда даёшь, – пристыдил я сам себя за такую очевидную промашку. – Охру всегда добывали из глинистых пород, богатых оксидом железа. И если Сови знает, где брать охру, он знает и про месторождения глины».

– Понятно, – сказал я немного неловко. Редко, но я ещё не разучился испытывать стыд за самого себя. – А ещё… мне нужно сходить к белым деревьям с чёрными полосами. И чем больше их будет, тем лучше. Может, ты знаешь места?

Белк тут же нахмурился и покачал головой.

– Ты там думай себе что хочешь. Но пока рана не заживёт – никуда со стоянки. Ни ногой. Или тебе не хватило того, что было?

– Но… – попытался я возразить так же, как обычно пытался возразить сам Белк.

– Нет! – Белк тут же перешёл на повышенный тон, не терпящий несогласия. – Даже если придётся ещё раз отбить тебе голову! В последние дни с тебя достаточно. Все и так шепчутся, как улей, а скоро ещё переход. И если ты думаешь, что это будет так же просто, как по долине… то тебя пожрали духи глупости.

– Точно, улей! А ты можешь…

– Нет! – рявкнул Белк. – Со стоянки никуда, Горм ясно… – он тут же осёкся.

– Так это Горм сказал? – спросил я.

– Ха… Да, Горм, – выдохнул он. – И я прослежу, чтобы так всё и было.

«Если уж Горму пришлось дать такое распоряжение, значит, он ценит меня больше, чем я мог рассчитывать в такой срок. Думаю, можно до перехода побыть „примерным“ членом общины. Да, таким образом у меня сокращается список возможностей, но это открывает перспективы в других направлениях. Да и, если серьёзно, нужно уже дать ране нормально зажить».

Да и вообще, похоже, с этим телом мне передалась юношеская неиссякаемая мотивация и вера в собственную неуязвимость. С первых дней я буквально ежедневно на грани, пора и передохнуть.

– Как скажешь, – покорно произнёс я. Но потом добавил, глядя ему прямо в глаза: – Но тогда ты мне кое с чем поможешь.

Белк закатил глаза к небу, словно взывая к духам о терпении. Но в его молчаливом стоне я уловил знакомое, уже почти привычное согласие. Канк наблюдал за нашим обменом с возрастающим интересом, явно пытаясь понять, кто здесь на самом деле главный.

А я подумал: «На том свете передохну! А сейчас у меня ещё много дел!»

– И что ты хочешь? – спросил Белк.

– Ну, если ты и Канк не против, мы могли бы потренироваться с пращой.

– Да! – звонко воскликнул Канк.

– Тихо! – шикнул Белк. – И всё? – Он прищурился, зная, что это как‑то мелко для меня.

– А ещё ты научишь меня обращаться с копьём, – сказал я.

Где‑то в подкорке этого тела уже должны были иметься знания о таком фундаментальном навыке, осталось их только пробудить – уж мышцы не должны были забыть.

– Хорошо… – согласился он, словно ожидая подвоха.

– А ещё мне понадобятся несколько дротиков, прямое обработанное древко, вот такой длины… – я показал руками. – Немного жил, пару костей и, наверное…

– Ещё что‑то⁈ – выпучил он глаза.

– Нет, это всё, – улыбнулся я.

Но в душе я был серьезен.

«Я никаким образом сейчас не смогу составить конкуренцию ни в прямом столкновении, ни на охоте любому из племени. А охотиться придётся, как и защищаться в случае опасности. Тогда в лесу мне чудом удалось остаться в живых. В следующий раз может так не повезти, – понимал я. – А если я не могу превзойти охотников общины в физической силе, в умениях и опыте – нужно использовать голову. Это мой единственный шанс. И после пращи нужно овладеть тем, что усилит меня в разы».

– И зачем тебе это всё? – спросил Белк.

– Чтобы бросать дротики, – просто ответил я.

Канк и Белк скривили лица в явном непонимании. Но им предстояло первыми увидеть то, про что Архимед когда‑то сказал: «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир». И теперь мне предстояло перевернуть этот первобытный мир.

* * *

Дорогие читатели, спасибо, что поддерживаете и пишете приятные слова. Я каждый день стараюсь для вас. Иногда могу задерживаться, но стараюсь писать так много, насколько вообще могу. Я не хочу, чтобы эта история писалась лишь для набивания знаков. Каждое действие, каждое решение имеет причину и последствия, даже если это непонятно в моменте. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы в тексте. А ваш лайк – лучшая мотивация и очень помогает продвижению книги. И я искренне ценю ваш интерес. И конечно, читаю все ваши комментарии, пусть и не всегда отвечаю. Спасибо вам.

Так же, вот и дополнительная глава)

Глава 6

Я сидел в полумраке шалаша, поднося к губам ребёнка костяную плашку. В ней плескался тёплый, наваристый костный бульон, и, самое главное, этот бульон не нёсся на всех парах наружу. Ребёнок ел не слишком аппетитно, маленькими глотками, но ел.

Большинство симптомов постепенно слабело, температуры почти не было. Потихоньку Змей‑Пожиратель уходил из дитя. Но он всё ещё был слаб: глаза запавшие, хотя в них уже появился блеск. Мы смогли подавить обезвоживание, дать телу силы бороться с инфекцией, а главное – восполнить жизненно важные электролиты. А значит, самое трудное пройдено. Дальше главное – поддерживать его до выздоровления.

«Хорошо, что мы занялись этим вовремя, – думал я. – Это сильно снизит смертность от этой напасти. Но… они не исчезнут. Не всякий организм справится даже с поддержкой».

Меня должно было радовать то, что мы смогли помочь этому ребёнку. Но радоваться я не мог. Это просто увеличивало шансы победить Змея, но в этом мире было ещё много чёрных духов, подобных ему. И большинство из них неминуемо будут вести к Той стороне.

Сейчас была моя дневная смена. Уна, измученная до крайности, отдыхала. Даже учитывая наши договорённости, мне приходилось почти силой выпроваживать её. Она обладала невероятно редкой… эмпатией, но совершенно не знала меры. Она и так проводила с ребёнком каждую свободную минуту, а ведь на неё ещё сыпались просьбы от других членов общины: ушибы, порезы, женские недомогания.

Ита будто совсем опустила руки. По общине говорили, что она чуть ли не плюётся, когда её просят помочь. Такая вот форма протеста, которая приносит вред всему племени. По сути, сейчас Уна была единственной травницей, и это бремя давило на неё.

Ранд в соседнем шалаше тоже не проявлял признаков ухудшения состояния. Он, конечно, жаловался на зуд под повязкой, на боль и на то, что нога «немеет», но это были скорее хорошие признаки. Краснота потихоньку спадала, отёк уходил. Никаких полосок гноя, никакого неприятного запаха. Главное было пережить эти первые критические дни.