Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев - Страница 73

Я быстро объяснил, что нужно делать. Запас коктейля ещё был, я хранил его в холодной расщелине скалы у ниши. Про камни она знала.

– Я могу рассчитывать только на тебя, – мягко сказал я.

– Ив, я постараюсь, но давай поговорим. Твоя рана только начала заживать.

– Я всё решил, – отчеканил я. Порой нужно было грубым.

– Подожди, – бросила она.

Но я не дал ей сказать больше – резко развернулся и вышел в наступающие сумерки. Холодный ветер обжёг лицо, проник под шкуры.

– Ив! – позвала Уна, но я решил не оборачиваться. Нечего распускать сопли и тратить время. Да и… да.

Я сделал несколько шагов, направляясь к краю стоянки, туда, где тропа начинала петлять в чёрную чащу бора.

И остановился. У самой насыпи, на фоне темнеющего леса, неподвижно стояла грузная фигура. В его руке было копьё, а за спиной торчали древки дротиков. Я подошёл ближе, сердце неожиданно забилось чаще.

– Горм дал добро, – сказал я.

– Так и знал, – дёрнул уголком губ Белк.

Я перевёл взгляд на копьё.

– Это… мне?

– Не заслужил ещё, – бросил он.

– Тогда зачем?

– Мне сказали присматривать за тобой, – отозвался Белк. – Вот я и присматриваю.

– Ты тоже идёшь? – спросил я, не веря до конца. – Но ты же говорил…

– Без меня у тебя нет и шанса, – перебил меня Белк. – К тому же, уходя на закате, что ты там найдёшь? А так… я знаю тропы. Знаю, где переждать ночь, уходя выше. Туда, где ходят рогатые.

У меня даже не нашлось слов. Я просто стоял, чувствуя, как ледяной комок отчаяния в груди начинает таять, сменяясь чем‑то другим. Определённо не уверенностью – её вообще не было. Это было нечто иное. Осознание, что я не один.

Белк же не стал ждать благодарности или новых вопросов. Он просто повернулся спиной к стоянке, а лицом к чёрному провалу соснового бора и бросил через плечо:

– Пойдём. Пока совсем не стемнело.

«А я с самого начала знал, что он отличный парень!» – подумал я с улыбкой.

Глава 8

Мы шли быстро, почти бесшумно – во всяком случае, Белк шёл бесшумно, а я лишь старался не шуршать и не спотыкаться о валежник, щедро разбросанный под ногами. Верхушки сосен терялись в сгущающихся сумерках, и лишь редкие лучи угасающего солнца пробивались сквозь хвою, бросая на землю длинные, искажённые тени. Белк двигался с уверенностью, точно зная, куда и зачем меня ведёт.

Мы не доходили до склона, как по пути в лес в тот раз. Вместо этого свернули на небольшую тропу где‑то в середине. И сразу перед поворотом зажгли факел, хотя видно было ещё хорошо. Белк то и дело проверял, чтобы я не отставал.

«Наверное, опасается волков, – подумал я. – Сейчас как раз начинается их пора для охоты. А мы уже не за осыпью».

От этой мысли сразу стало неуютно. Даже если местных хищников и научили, что на территории людей их ждёт смерть, здесь была уже не территория людей. Нельзя было забывать, что они – одни из самых эффективных хищников, пережившие пещерных львов, гиен и множество других, казалось бы, более могучих существ. Даже тех самых ужасных волков Америки. Это определённо давало понять, что индивидуальная сила – это ещё не всё.

Я смотрел в спину Белка; у него то и дело сползал мешок, висящий на плече.

– Давай мешок мне, – сказал я. – Тебе же явно не очень удобно.

– А, на, – протянул он.

Я взял мешок. Внутри лежали полоски сушёного жёсткого мяса. К нему был приторочен небольшой мех с водой. Попутно мне была поставлена задача по сбору дров. Благо недостатка в них не было.

Когда мы вышли из бора, перед нами открылся совсем другой пейзаж: пологий, поросший низким кустарником и чахлой травой склон, быстро набирающий высоту и переходящий в нагромождение серых, покрытых лишайником скал, сменяющийся затем другим рельефом.

Я ещё в своём времени поражался природе в горных районах. Скалы, обращающиеся в луга, стекающие с гор притоки, боры и плато – удивительное разнообразие в рамках, казалось бы, одного биома. Именно поэтому тут кипела жизнь – во всяком случае, если сравнивать с равнинами к северу от Альп. Но в то же время это нельзя было сравнить и с югом Апеннинского полуострова.

«Уж там явно попроще. Не меньшее разнообразие долин и гор, но при этом теплее, влажность выше. Да и море рядом. Хотя тут же появляется конкуренция. Но даже так, плотность слишком маленькая для серьёзных столкновений», – думал я про себя.

Наверное, там мне было бы комфортнее, проще. Та местность, по сути, – первобытный рай. Нет африканских пустынь, но нет и ледников. Умеренная и стабильная кормовая база плюс доступ к соли и морепродуктам.

«Так, нечего расстраиваться. Живой – и ладно. Да и толку от того, что там есть? Ты находишься здесь, и, как бы ни хотелось, племя вряд ли когда‑то решится изменить устоявшемуся циклу кочёвки и отправиться к морю. Они не видели, что там, да им это и не надо».

Тут же воздух стал ещё холоднее, ветер – резче и сильнее. Белк остановился, окинул взглядом поднимающуюся перед нами каменную стену и коротко бросил:

– За рогатыми нам только наверх. Внизу их не бывает. Иди за мной и смотри под ноги, – уверенно сказал он, что полностью совпадало с моими скромными знаниями об этих животных.

– Понял, не дурак, – ответил я.

Он уже даже не пытался спрашивать, что я там сказал, и снова пошёл. Но теперь его шаг стал осторожнее, взгляд – цепче, будто он сканировал каждый камень. Я же послушно следовал за ним.

«И что важнее, мне нужна не просто лактирующая коза. Нужен ещё и козлёнок. Тогда молоко будет гарантировано, и она будет сильнее привязана к месту, следовательно, и поймать её будет проще, – рассуждал я. – Ох, ну и орать, конечно, будет».

Представляю: пройти через всё это… и в итоге быть прирезанным за то, что приволок в лагерь орущую без остановки козу.

– Белк, – тихо спросил я, поравнявшись с ним на более пологом участке. – Как их искать? На что смотреть?

Что бы я там ни знал, его знания были выработаны на практике.

– Следы. Копыто раздвоенное, острое. На мягкой земле, у воды. На камнях могут быть царапины. Помёт тоже смотри – чёрные горошины, много должно быть. От одной толку немного, ветром могло согнать. Трава скусана особым манером, не как оленем – рвано, выше. Шерсть на кустах, на острых камнях – клочья, белые, коричневые. А ещё… – он на миг остановился, принюхался, – … запах. Они сильно пахнут. Особенно самцы. Как старая моча, смешанная с пылью.

«Да вроде только самцы и пахнут сильно», – подумал я.

– Больше по скалам глазами води. Они белый камень любят.

– Понял, – кивнул я.

Всё было вполне логично и практично. Каждый признак – понятным и отчётливым. Жаль, что они вряд ли спускаются к солончаку в лес. Но зато у меня есть шанс найти соль в новой локации. Два зайца одним выстрелом получается.

Мы забирались всё выше. Становилось холоднее. Дышалось тяжелее, в боку от нагрузки и не до конца зажившей раны заныло. Склон сменился россыпью крупных валунов, потом осыпью, где каждый шаг мог привести к экстренному спуску. Белк выбирал путь с интуитивной точностью, находя невидимые глазу уступы и цепочки устойчивых камней. Я слепо следовал за ним, понимая, что без него я бы либо сломал ногу, либо заблудился через полчаса. А может, и нет.

Наконец мы выбрались на небольшую, относительно ровную площадку, откуда открывался вид на утопающую в сизой дымке долину. Солнце уже полностью скрылось за дальним хребтом, оставив на небе багровую полосу, быстро гаснущую в наступающей синеве ночи. Ветер здесь свистел уже по‑настоящему.

– Куда мы? – спросил я, переводя дыхание.

– Есть тут места, – сказал Белк, оглядываясь. – Когда охота не идёт или преследуешь долго, остаёшься на ночь. У нас много таких мест.

«Убежища, временные базы. Логично, что они имеются. И скорее всего, они расположены в стратегических точках охоты: недалеко от водопоев и горных стоков, с хорошим обзором, укрытые от ветра», – думал я, не переставая поражаться.