Проповедник (ЛП) - "Мила-Ха" - Страница 50

Ты жалок, — насмехается зверь.

Это выводит меня из себя. Я смирился, с трудом принимая, что столь жалок.

«Не следовало предоставлять ей безнаказанность», — упрекает меня зверь.

Сломать эту стерву, как я того желал, конечно, доставило бы мне огромное удовольствие, но, находясь на полпути, я заблудился. Потеряться в ней погубило меня. Наша связь высечена смертью и запечатлена болью. Нет эмоций сильнее.

«Она — ничто!»

Изначально я выбрал её, потому что она казалась менее посредственной, чем средняя, и вызывала у меня меньше отвращения, чем подавляющее большинство женщин. Она была идеальной кандидаткой, чтобы постичь жестокость моих инстинктов, и должна была быть лишь мостом, компромиссом, чтобы избавиться и освободиться от общины. Моё имя должно было войти в историю. Её вмешательство должно было заставить правоохранительные органы уничтожить рай моего отца и превратить его в ад, и заодно устранить всех членов на случай, если некоторые отказались бы от окончательного решения. Что касается меня, прежде чем сбежать через туннель и взорвать амбар, я должен был украсть её последний вздох. Для всех она была бы лишь побочным ущербом. Я не смог на это решиться, и сегодня я расплачиваюсь за ничтожность своего подхода и недостаток размаха.

Посмотри, во что ты превратился.

С тех пор я живу как беглец. Я взял с собой лишь небольшой багаж, содержащий только пачки купюр и дозы опиума. Я использую только наличные для путешествий, не оставляя следов. Покупаю одежду, когда та, что на мне, становится неприличной. Я стараюсь оставаться как можно более анонимным и сплю в маленьких мотелях, где не задают вопросов. Остаюсь день или два в городе, затем сажусь на автобус или поезд до другого случайного пункта назначения и неизбежно возвращаюсь в Даллас. У меня есть эта животная потребность шпионить за ней. Капля удовлетворения перед тем, как снова исчезнуть.

Она станет твоей погибелью, болван! — раздражается зверь.

Конечно, эти перемещения рискованны, но приправляют игру. Я чувствую себя паломником или, точнее, крестоносцем. В глубине души я всегда знал, кем действительно хотел быть: свободным электроном. Эта потребность безнаказанно убивать давно бурлит во мне. Отныне, освобождённый, я могу позволить зверю выражаться, как ему заблагорассудится, больше не нужно скрывать свои склонности. Мне просто нужно убедиться, что, что бы ни случилось, независимо от того, сколько сердец я вырежу или сколько глоток перережу, я могу продолжать свою цель без ограничений, распространяя своё творение там, куда оно решит меня привести. Однако я остаюсь настороже, потому что теперь я удостоен внимания СМИ — газет, телевидения, интернета. Все говорят о «Проповеднике».

Прозвище до смешного банально.

Они пытаются нарисовать мой профиль, что меня очень забавляет. Затем проходят недели. Мэрисса переезжает в отдалённый уголок Далласа. Старый деревянный дом, который она покупает под вымышленным именем.

Паранойя безопасности?

Я смеюсь про себя. Я найду её, куда бы она ни пошла. Проходит месяц, в течение которого я продолжаю играть в заядлого путешественника. Я не совсем сошёл с пути, который проложил для себя. Чтобы быть точнее, я хотел отточить мастерство в тени, стать мастером своего искусства, чтобы удивить её, когда придёт время. Однако это стерва удивляет меня три месяца спустя, когда я замечаю, что её живот округляется. Меня от этого тошнит.

«Ты был слишком беспечен и снисходителен».

Отвращение и ярость подавляют меня. Она всё испортила. Я был глуп! Моя ошибка ударила меня прямо в лицо. Мне пришлось взять всё в свои руки. Снова начать выслеживать её, вторгаться в её личное пространство в её отсутствие. Такое поведение затрагивает меня, но также позволяет не погружаться полностью во фрустрацию. Увы, как и при любой форме зависимости, мне нужны всё большие дозы. Опиум компенсирует, но моя зависимость больше не имеет предела, я постоянно жажду следующего укола.

***

Месяц спустя

Под кайфом, я не знаю как, оказываюсь затаившимся в лесу возле хижины, мои чувства затуманены опиумом и поглощены ею. Жажда, которую она пробудила, стала неконтролируемой. Я улыбаюсь, алчный, зловеще алчный.

«Очисти её! Выпотроши эту шлюху! Вырви свой плод из её чрева», — неистовствует зверь.

Я подавляю своё нетерпение, потому что всё же остаётся лёгкое недомогание, которое, возможно, лишь своего рода страх сцены перед моим выходом для последнего акта.

Финальный акт. Возвращение к Бытию

«...а теперь прости преступление рабов Бога твоего...» (Бытие)

Глава 26

Мэрисса

И вот мы здесь, месяцы спустя. Я устроилась в своем ветхом кресле, в этой заброшенной старой хижине, и наблюдаю, как туман лижет поляну.

Декорации, достойные дурного сценария фильма ужасов.

С той лишь разницей, что это — реальность. Жажда мести, что точит меня изнутри до болезни, — отнюдь не плод воображения. Я знала, что возвращение к какой-либо рутине, даже от случая к случаю, будет невыносимым.

Дьявол вплел свои нити в самую мою глубину и не собирается отпускать.

Я совершила немало поступков в этом проклятом месте. Поступков, которыми не горжусь. Я испытывала влечение и физическое желание к этому монстру. И каждый раз я задаюсь вопросом, как же я позволила ему так развратить себя.

Сегодня мои мысли неумолимо возвращаются к той ночи, когда я ему уступила. К вечеру, когда наша порочность была взаимной. В конечном счете, он был прав: я явила свою истинную природу и получила от этого колоссальное удовольствие.

— Если человек твердит тебе на каждом шагу, что небо фиолетовое, в конце концов ты сам убедишь себя, что это ты спятил, веря, будто оно синее, — шепчет мне совесть, пытаясь утешить.

Как бы там ни было, он начал эту битву и выиграл первый раунд, но на этом всё и кончится. Пусть я всё ещё не знаю, как поставить точку в этой главе, я на удивление спокойна. Параллель между моей жизнью и встречей с Фентоном в том, что Бог, возможно, и отвернулся от меня, обрекая на ад с самого моего рождения, но если всё это — чтобы привести меня к этому моменту, то пусть будет так.

Пусть он идет к черту!

Адское пламя может вечно меня опалять — я своё отомщу. Возмездие свершится. Фентон не уйдет от расплаты. И я всё подготовила, чтобы выманить его из норы. Психопат не выносит фрустрации и потери контроля. Когда он узнает, что его противозачаточные пилюли, якобы, не подействовали на меня, он этого не стерпит. Это пробудит его ярость. По моим губам расползается коварная улыбка. Я с наслаждением вступаю в то, что он считает своей собственной игрой, своим шансом вновь захватить власть над моим существованием.

Не дождешься, ублюдок! Я жду тебя!

Он придет. Ничего по-настоящему не начнется, пока его здесь не будет.

***

Два дня спустя

Я одета в низ спортивного костюма и свободную футболку и готова отправиться спать. Вдруг сверху доносится шум. Я замираю и прислушиваюсь. Капает вода. Спустившись к лестнице, я щелкаю выключателями, но, кроме света на первом этаже, ничего не загорается. От тревоги сжимается грудь.

Это он? Конечно же он. Это так на него похоже.

Торопливо я ищу в прихожей в ящике, разыскивая фонарик и один из стволов, что припрятала по всему дому. Вооружившись и осветив себе путь, с бешено колотящимся сердцем, медленно поднимаюсь по ступеням, затаив дыхание. Внимательная к малейшему звуку, крадусь по коридору, приближаясь к двери в ванную. Перед ней я осторожно толкаю полотно и скольжу внутрь, прощупывая пространство стволом. Кран горячей воды закрыт неплотно, а пробка в раковине не вынута. Полузаполненная чаша выпускает густое облако пара, зависшее в воздухе. Я перекрываю тонкую струйку и осматриваю каждый уголок тесного помещения. Луч моего фонаря вдруг останавливается на зеркале. Пар рассеялся, и на запотевшей поверхности я различаю следы написанного слова: ГНЕВ.