Непокорная для наследного принца (СИ) - Винсент Юлианна - Страница 17

— У меня дома, — просто сказала я. — В особняке Харташей. Там мощнейшая охрана, которую настраивала лично мама. И отец… — я запнулась, глядя на Криса.

Он встретил мой взгляд и в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с легкой иронией.

— … отец, который мечтает оторвать мне голову и насадить ее на шпиль академии? — закончил он за меня. — Да, очень безопасное место. Особенно для меня.

— Папа улетел, — парировала я. — В неизвестном направлении, после того, как узнал, что лже-ты будет преподавать в академии. Мама сказала, что он «перебесится». На это, учитывая его масштабы, может уйти от пары дней до недели. Так что да, сейчас наш дом — самое безопасное место. Там можно отдохнуть, переодеться и, что на данный момент очень и очень актуально, — поесть.

Последние слова я произнесла с особым чувством. Желудок уже начинал напоминать о себе легким, но настойчивым урчанием.

Веридор, услышав ключевое слово, насторожился. Его огромная голова повернулась ко мне и в драконьих глазах вспыхнул живой, неподдельный интерес.

— Поесть? — переспросил он и в его голосе зазвучали сладкие нотки надежды. — А… сладкое будет?

Я не смогла сдержать улыбки. После всей этой эпичной истории предательств, заточения и тысячелетней разлуки он все тот же.

— Будет, — кивнула я, представляя полки в кладовой, ломящиеся от маминых варений, папиных стратегических запасов шоколада и моих собственных, тайно припрятанных, пакетиков с леденцами. — И торт будет. С карамелью. И орехами.

Веридор замер на секунду, а затем издал глубокий, удовлетворенный звук, больше похожий на мурлыканье огромного кота.

— Вариант с походом к Тьерре я одобряю, — величественно провозгласил он.

Эория вздохнула. Это был вздох, полный тысячелетнего страдания и покорности судьбе.

— Как же я по тебе скучала, идиот, — пробормотала она, но в ее тоне уже не было прежней ярости. Была усталая нежность.

Кристиан посмотрел на меня и в его взгляде было что-то теплое, благодарное и чуть тревожное. Идти в дом человека, который его откровенно ненавидит, даже в его отсутствие — решение смелое.

— Ну что ж, — сказал он, разминая плечи. — Похоже, сегодня у нас запланирован семейный ужин. С драконами. Ничего необычного.

— Кстати, — вдруг опомнилась я. — Вы же можете оборачиваться в людей?

— Сейчас — нет, — грустно ответила Рия. — Недостаточно магического ресурса для оборота.

Я не стала дальше расспрашивать, поняв, что для них это сейчас больная тема. Мы тронулись в путь. Теперь вчетвером. Двое людей, выглядящих так, будто их протащили через магическую мясорубку и два дракона, несущих за собой шлейф из тысячелетних обид, взаимных подколов и нерушимой, как оказалось, связи.

Лес сгущался вокруг, но теперь у нас была цель. И, что немаловажно, впереди маячила перспектива горячей еды и относительно крепких стен.

А там, глядишь, и до разоблачения коварных планов самозванца доберемся. Между десертом и сменой одежды.

Глава 19

Тьерра

Дорога из глубин Леса Отчаяния до нашего поместья заняла добрых три часа. И это — с драконьей помощью.

Без Веридора, который вел нас, безошибочно находя тропы, и Эории, отпугивающей одним видом всю местную фауну, мы бы, наверное, плутали до утра.

Шли своеобразно. Драконы — впереди, прокладывая дорогу сквозь чащу. Веридор периодически сворачивал не туда, увлекаясь запахом дикой малины или чем-то блестящим в кустах и Эория тут же тыкала ему мордой в бок, корректируя курс с видом тысячелетнего страдания.

Мы с Крисом плелись следом. Я — в разорванной форме, с волосами, похожими на гнездо криворога, он — в потрепанном, запыленном камзоле, но с какой-то новой, несвойственной ему ранее сосредоточенностью.

Иногда его рука невзначай касалась моей, иногда он помогал мне перебраться через упавшее дерево и это странное, теплое покалывание возвращалось, заставляя сердце екать.

Я делала вид, что не замечаю. Хотя я очень даже замечала это.

Наконец, сквозь деревья забрезжили знакомые огни. Высокие стены, увитые магическим плющом, свет из окон большого дома. Родное гнездо.

— Ори, детка, — окликнул Веридор Эорию, когда мы вышли на опушку прямо перед нашими владениями. — А как мы, собственно, внутрь попадем? Ворота-то для людей размером.

— Отрасти хоть немного мозгов, обжора, — фыркнула Эория. — Или ты летать разучился?

— Ничего я не разучился, — обиженно возразил Рид. — А ты, я смотрю, в своей этой пустоте совсем видеть разучилась. Там барьер магический — по воздуху не попасть.

— Просто пригнитесь, — решила их споры я и одним магическим прикосновением открыла ворота.

Так мы и вошли — два дракона, пригнувших головы, чтобы не задеть верх ворот, и двое людей, чувствующих себя совершенно сюрреалистично.

Охранные чары, почувствовав меня, лишь ласково пробормотали на задворках сознания и пропустили всю компанию. Мамина работа — ее заклинания отличались интеллектом и редким для магии здравым смыслом.

Мы пересекли ухоженный двор и я уже потянулась к ручке массивной двери, как она распахнулась сама.

На пороге стояла мама. Франческа Харташ, Верховная ведьма Дрэдфилда, она же — Настя в прошлой, далекой жизни, психолог с какой-то там «Земли», о которой я знала лишь из сказок, что она рассказывала мне на ночь в детстве.

Она была в уютном домашнем халате, в одной руке — книжка в кожаном переплете, в другой — чашка ароматного чая.

Ее взгляд, обычно такой проницательный и спокойный, медленно проплыл по нашей маленькой процессии: я — ободранная и пыльная, Кристиан — с видом человека, только что выигравшего войну, но проигравшего все последующие аргументы, и два дракона, неловко топчущихся на каменной плитке позади, пытаясь занять как можно меньше места.

Мама молча поднесла чашку к губам, отпила глоток, поставила ее на ближайшую консоль и аккуратно положила книгу сверху.

— Так, — сказала она наконец, удивительно ровным голосом. — Пункт первый: Тьерра, правильно сделала, что вернулась живой. Пункт второй: Крис — убери с лица глаза виноватого щенка и готовь пояснительную бригаду. Пункт третий, — она указала пальцем в сторону двора, где Веридор пытался незаметно лизнуть цветок с клумбы, а Эория била его по лапе, — у меня во дворе резвятся два… существа, чей магический фон старше моей прабабки Эвелины. Объяснения принимаются на кухне. С чаем. И, Тьерра, ради всего святого, прими душ, пока твоими приключениями не пропах весь дом.

Я покраснела. Кристиан кашлянул. Мама развернулась и пошла вглубь дома, бросив через плечо:

— А вы, древние и мудрые, не разнесите мне сад. Там слева есть фонтан, можете пить. И не ешьте пегасов, они декоративные.

Через двадцать минут, приведя себя в более-менее человеческий вид и переодевшись в просторную футболку и спортивные штаны, я спустилась на кухню.

Крис уже сидел за большим дубовым столом, вымытый и в каком-то стареньком свитере дяди Дэма, который мама, видимо, выдала из запасов.

Перед ним дымилась кружка. Сам он выглядел так, будто готовился к казни.

Мама хозяйничала у плиты, доставая из холодильника остатки жаркого и нарезая хлеб. Кухня пахла корицей, яблоками и домашним уютом, который так контрастировал с сумасшествием последних дней.

— Ну, — сказала мама, ставя перед нами тарелки. — Начинайте. С начала. И без дурацких попыток что-то приукрасить или утаить. Мне уже звонил Лукас Андервальд и, цитирую, «предупредил, что в городе может быть небольшой апокалипсис, связанный с нашими общими знакомыми». Так что я готова.

И я рассказала. Все. От письма о смерти Криса до сегодняшнего водоворота в библиотеке. Про драконицу, которую, как я думала, я создала из всплеска магии и эмоций, а она оказалась просто древней хитрюгой.

Про самозванца и про то, что настоящий Крис сидит тут и пьет ее чай.

Мама слушала, не перебивая, только ее брови медленно ползли все выше ко лбу. Когда я закончила, она повернулась к Кристиану.