Манящая тьма (ЛП) - Вуд Рейвен - Страница 43

— Я, эм...

— Никто не имеет права унижать моих братьев. Никто не имеет права проявлять такое неуважение к моей семье.

Вот дерьмо. Я чуть не вздыхаю от досады, потому что прекрасно понимаю, к чему он клонит. Если бы кто-то так поступил с Коннором, я бы отреагировала точно так же. В конце концов, именно поэтому я здесь и занимаюсь всем этим. Чтобы защитить своего брата.

Ну что ж. Теперь слишком поздно сожалеть.

После этих слов, рядом с машиной Илая останавливается другой Range Rover. Дверцы машины открываются и захлопываются. Затем они направляются к нам, и в свете фар их силуэты кажутся темными.

— Значит, теперь ты собираешься меня убить, да? — Говорю я, переводя взгляд обратно на Илая. Улыбнувшись ему, я бесстрастно пожимаю плечами. — Тогда лучше покончить с этим. Потому что если нет, то мне есть куда идти.

— О, принцесса. — Жестокая улыбка кривит губы Илая. — Я не собираюсь тебя убивать.

Эти слова должны были меня успокоить, но выражение его лица вызывает у меня волну тревоги, которая пробегает по спине. Оно словно говорит мне, что я должна быть очень обеспокоена. Я опускаю руки по швам, готовясь ко всему, что сейчас произойдет.

Краем глаза я вижу, как подходят его братья, но не отрываю взгляда от Илая, потому что чувствую, что пропущу что-то важное, если сейчас моргну.

Со злобной ухмылкой на губах Илай снова поднимает пистолет и направляет его вправо.

— Я собираюсь убить его.

Я перевожу взгляд туда, куда он указывает.

У меня сводит живот.

Ужас разливается по моему телу, как холодный яд, когда я наблюдаю, как Кейден и Рико ставят связанного Коннора с кляпом во рту на колени рядом с Илаем. Глаза моего брата расширяются от шока, когда он смотрит на меня.

Нет, нет, нет. Этого не может быть.

Мое сердце стучит как сумасшедшее, но я стараюсь говорить спокойно и равнодушно. Когда я смотрю на Илая, на моем лице появляется замешательство.

— Зачем ты привел сюда одного из своих однокурсников?

— Прекрати нести чушь, Райна. — Илай наклоняет голову, в его глазах мелькает понимающий блеск. — Ты действительно думала, что я не знаю, кто ты? Что Коннор — твой брат?

Я сглатываю, но молчу, потому что не знаю, как выкрутиться из этой ситуации.

— Как ты думаешь, почему я называю тебя принцессой? — Продолжает Илай. — Ты — дочь Харви Смита. Здесь, в Блэкуотере, тебя можно считать практически королевской особой. — Его насмешливая улыбка становится шире. — Даже если ты дерьмо во всем, что делаешь.

— Я, хм...

— Должен признать, это был смелый план. Но неужели ты действительно думала, что я не знал, что ты поступила в Блэкуотер и в первый же день испортила мою машину, а затем специально приставала ко мне при каждом удобном случае, чтобы я забыл о твоем брате и вместо этого сосредоточился на тебе?

Мой взгляд устремляется на Коннора. Если раньше мне казалось, что его глаза были широко раскрыты, то теперь это просто ничто по сравнению с тем, что я вижу. На его лице написано крайнее изумление и недоумение, а глаза, словно два огромных блюдца, широко распахнуты и устремлены на меня. Он пытается что-то сказать сквозь кляп, но из его уст доносятся лишь приглушенные звуки.

— Конечно, я знал, — говорит Илай, отвечая на свой же вопрос. — Но я не возражал. Потому что тебя гораздо веселее мучить и... — На его губах появляется лукавая улыбка, когда он окидывает взглядом мое тело сверху донизу. — Трахаться с тобой.

Мое сердце так громко бьется о ребра, что я почти слышу, как оно эхом разносится по темному лесу вокруг нас.

— Но вчера ты переступила черту, — продолжает Илай, его голос становится жестче. — Когда втянула в это моих братьев.

В моей груди вспыхивает паника, и я бросаю взгляд на четверых мужчин, стоящих передо мной. Джейс стоит слева от Илая с широкой ухмылкой на лице и бейсбольной битой на плече. Кейден и Рико стоят справа от него, по обе стороны от Коннора. Они оба держат руки на плечах моего брата, заставляя его оставаться на коленях.

В моей голове возникают различные планы, но ни один из них не предлагает четкого решения проблемы. Поэтому я лишь качаю головой и выдавливаю:

— Нет. Нет.

— И теперь ты заплатишь за это, — заканчивает Илай.

Меня охватывает неподдельный ужас, когда он приставляет пистолет к голове Коннора.

— Нет! — Кричу я.

Стоя на коленях, Коннор пытается освободиться, но Кейден и Рико лишь крепче сжимают его плечи.

Я делаю полшага в их сторону, но Илай замолкает и качает головой, сильнее прижимая дуло к виску Коннора.

— Чего ты хочешь? — Даже я слышу отчаяние в своем голосе, когда умоляю дьявола, стоящего передо мной. — Ты хочешь, чтобы я умоляла, Илай? Это все? Потому что я так и сделаю. Я сделаю все, что ты захочешь.

В его глазах пляшет злоба, когда он удерживает мой взгляд.

— Нет, я не хочу, чтобы ты умоляла. Я хочу, чтобы ты унижалась. Я хочу, чтобы ты стояла на коленях, ползала, целовала наши ноги и молила о нашем гребаном милосердии.

Коннор что-то кричит и изо всех сил сопротивляется, но я не могу посмотреть на него, потому что выход из этой ситуации только один, и мы оба это знаем.

Отбросив всякую гордость, я тут же опускаюсь на колени и подползаю к ногам Илая. Затем целую верхнюю часть его черного армейского ботинка.

— Прости меня. — Повернув голову, я целую его левый ботинок. — Прости меня. — Прижав ладони к земле, я склоняю голову к его ногам и умоляю. — Мне не следовало вовлекать в это твоих братьев. Пожалуйста, прости меня.

— Тогда моли их о прощении, — заявляет Илай.

Я встаю на колени перед Джейсом, а затем тоже целую его ботинки.

— Прости.

— Я сказал, умоляй, — приказывает Илай, повторяя мои собственные слова, сказанные вчера на стрельбище.

— Пожалуйста, я молю тебя о прощении.

Надо мной хихикает Джейс. Когда он больше ничего не говорит, я принимаю это за одобрение и перехожу к его братьям. Подползая к Кейдену и Рико, я целую их ботинки и прошу у них прощения. Коннор сопротивляется и кричит сквозь кляп, но он ничего не может сделать.

Закончив, я возвращаюсь на свое место у ног Илая. Листья и веточки прилипают к моим голым ногам, но я почти не чувствую их.

Подняв, наконец, голову, я снова встречаюсь с ним взглядом. В его золотистых глазах светится самодовольная победа, а на губах появляется ухмылка. А если судить по выпуклости на его темных брюках, то его очень возбуждает абсолютный контроль, который он сейчас имеет надо мной. Если бы на кону не стояла жизнь моего брата, я бы, возможно, тоже была возбуждена. Но сейчас, когда пистолет Илая все еще приставлен к виску Коннора, я чувствую только ужас и отчаяние.

Вызов танцует в глазах Илая, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Хорошо. Теперь, когда ты извинилась, я предлагаю молить о милосердии.

— Пожалуйста, Илай, я молю тебя о пощаде. — Я смотрю на него умоляющими глазами. — Я сделаю все, что ты захочешь, если ты позволишь Коннору уйти отсюда.

Он выгибает темную бровь.

— Если я позволю ему уйти? Думаешь, это переговоры?

— Нет. — Я яростно качаю головой. — Нет, прости. Пожалуйста.

— По-твоему это унижение?

Мне хочется кричать от досады. Я знаю, что он делает это специально. Что он во всем находит недостатки, чтобы я еще больше запаниковала и впала в отчаяние. Но это не имеет значения, потому что я все равно сделаю все, что он захочет.

Наклонившись, я протягиваю руки к его ботинкам и прижимаюсь лбом к земле у его ног.

— Я умоляю тебя, Илай. Я сделаю все, что ты захочешь. Все, что ты скажешь. Я проведу всю ночь на коленях у твоих ног, вылизывая дочиста твои ботинки, если ты этого хочешь. Только, пожалуйста, пожалуйста, позволь моему брату уйти отсюда целым и невредимым.

— О чем ты умоляешь, принцесса? Скажи это. Точное слово.

— Пощади. Пожалуйста, пощади.

Оглушительная тишина опускается на темный лес. Я прижимаюсь лбом к земле. Запах травы, земли и раздавленных листьев наполняет мои легкие, когда я делаю неглубокие вдохи. Мое сердце колотится о ребра, а пульс отдается в ушах, пока я жду решения Илая.