Случайность (СИ) - Давыдова Ирма - Страница 3

Поколебавшись лишь мгновение, Таня протягивает ладонь для пожатия. Миша же смотрит на неё с удивлением, и только через несколько секунд соображая, чего от него ждут.

— Приятно было увидеться, — произносит Татьяна с мягкой улыбкой. — Пока.

— Пока…

Она спокойно поднимается со своего места и идёт к выходу. Мелькает мысль завернуть к кассе и оплатить-таки свой коктейль, но вовремя себя одёргивает. Это всего лишь один маленький напиток, и ничего с Мишей не случится, если он за него заплатит. Он никогда не был мелочным, да и гордость свою нужно было проявлять ещё до самой первой ночи, а не пытаться дуться на человека, который никогда и ничего тебе не обещал.

По сути, она ведь и вправду не может обижаться на Максимова. Да, в беременности виноваты оба, но Таня прекрасно видела, что предохранялись они плохо, если вообще успевали это делать. Надо было перебороть себя и всё же пить эти дурацкие таблетки, если так не хотела последствий, а не строить иллюзии о будущей семье с человеком, для которого ты очень может быть одна из череды.

На улице был морозец — непривычно лёгкий для середины зимы. А ещё слегка проглядывало солнышко. Подставив лицо лучам нежданной гостьи, Татьяна сделала глубокий вдох, а после направилась к парковке. Там, пристегнув ремень и заведя мотор, она кладёт ладонь на пока ещё плоский живот и едва заметно улыбается.

— Поверь, нам и вдвоём с тобою будет хорошо, — говорит она очень тихо, но ощущение, что существо внутри её слышит, не покидает. — У меня есть деньги, свой маленький, но очень красивый дом, доходная работа и полка со сборниками сказок. Я научусь готовить для тебя самые вкусные блинчики на свете, и мы будем гулять в парке каждые выходные. Ты даже не заметишь, что на одного родителя у тебя меньше, обещаю. Мать-одиночка в двадцать шесть — не приговор, малыш. И это намного лучше, чем полное одиночество.

Смахнув непрошенную одинокую слезинку и уговорив себя, что раз она беременная, то один раз поплакать и можно, Татьяна наконец снимает ручной тормоз и плавно выезжает с парковки. Среда, середина дня. Она специально сделала паузу в работе ради этого разговора, но впереди немало дел. И у неё появился ещё один повод выполнять проекты на самом высоком уровне.

— 3—

11 июня 202х года

Кондиционеры в кабинете вроде бы и работали на полную, но почему-то плохо справлялись с жарой. Таня бросила недовольный взгляд на белую пластиковую поверхность сплита, но быстро его отвела. В конце концов, не так уж часто она появляется в офисе, чтобы высказывать начальнику о том, что вызывать ремонтников надо было ещё месяц назад.

— Тебя в очередной раз хвалили, — тянет Вадим Андреевич, вытирая со лба влагу. — Хотят пригласить на ещё один проект, но я пока не дал ответ — хотел спросить твоего мнения. Чёртова жара, как ты с нею справляешься?

— Не очень хорошо, но дома у меня почти круглосуточно работают два сплита, — признаётся Таня, всё-таки делая акцент на слове «работают». — А когда они хотят продолжить по срокам?

— Сентябрь, детка. Ты будешь только после родов.

— Ну не «только» — мне ставят ПДР на середину лета, — не соглашается будущая мамочка. — Но вас как руководителя я понимаю, и ничего не буду иметь против, если вместо меня назначите кого-то другого.

Она многозначительно промолчала, а шеф отвёл взгляд. Ещё каких-то полгода назад Анастасия Ларина числилась восходящей звездой дизайна. Теперь же она считалась фактически матёрой волчицей, с усердием забирая славу у домовой стервы.

— Не нравится она мне… — выдыхает наконец Вадим Андреевич. — Не нравится, и хоть ты тресни.

— Зато нравится клиентам, а разве главное не это? — Татьяна демонстративно приподнимает бровь.

Конечно, грустно, когда пальма первенства уходит в чужие руки, но про приоритеты она прекрасно помнит. А слава… Возможно, всё ещё удастся вернуть.

— Это, да не совсем, — хмыкает мужчина и откидывается на спинку кресла. Ему уже давно хотелось выговориться, а Васильева, в отличие от других, умела держать язык за зубами. — Я много лет стремился к тому, чтобы за компанией была закреплена безупречная репутация. И каждый раз, когда отправлял на презентацию тебя, был уверен, что ты покажешь себя на высоте не только как специалист, но и как человек. Как женщина. Не станешь флиртовать с клиентами и деловыми партнёрами, а все дела будешь вести предельно чётко и прозрачно. С Настей же у меня такой уверенности нет.

— Были… преценденты? — осторожно уточняет Таня. Кузнецов даже служебных романов не одобрял, что уж говорить про интрижки с клиентами.

— Пока нет, но всё к тому идёт, — качает головой начальник. — И мне бы очень хотелось сказать тебе, чтобы возвращалась, но чисто по-человечески наоборот, должен бы отправить в полноценный декрет. Когда ты уйдёшь окончательно?

— Если позволите, хочу работать до последнего. Матери-одиночке деньги всегда нужны.

— Тань, — выдыхает Вадим Андреевич. — Кто отец?

— Ответ вам не понравится.

Особенно в свете того, как очень печётся о репутации. Но тот внезапно замирает, округляет глаза и выдаёт:

— Он что, от меня?!

Секунд пять, не меньше, Татьяна таращится на начальника в ответ, и только потом понимает, что это была шутка. Смеются они уже оба, и шеф даже утирает слёзы из глаз.

— Так всё же?

— Просто нагуляла.

Как это представить по-другому Таня даже не представляла. Они ведь с Мишей не состояли в отношениях, и этот малыш — обычная случайность.

Вадим Андреевич хмыкает, смотря вроде как с укоризной. Но и тепла во взгляде тоже оказалось в достатке, и это заставляет неприятному комку в груди девушки стать несколько меньше.

— Хорошая ты девка, вот только бестолковая. Знаешь хотя бы имя папаши?

— Ну не настолько всё запущено! — а вот на это можно и возмутиться.

— Уже хорошо, — кивает шеф. — Может ты его ещё и в известность поставила?

— Поставила, Вадим Андреевич, — вздыхает Таня. — И вас я, конечно, очень уважаю и ценю, как самое лояльное начальство, но пожалуйста, давайте свернём этот разговор. Если у вас найдутся для меня проекты, буду только рада. Нет — что ж, подождём.

— Не кипятись, Васильева, — сурово осаживает её мужчина. — Я понимаю, что ты у нас дама в положении, и гормоны просто обязаны брать своё. Но всё равно — не кипятись. И не переживай так за работу и за деньги, — добавляет куда как теплее. — Всё будет. Многие хотят видеть в своей команде именно тебя. Но ты и правда подумай, ведь поднимать мальца в одиночку тяжело, а у тебя совсем никого. Может вам стоит ещё раз встретиться и всё обговорить?

Татьяна отвела взгляд. О чём тут вообще думать или разговаривать?

Несколько раз Михаил приезжал в город по работе, и в эти дни она старалась избегать поездок в офис. Неловкие встречи не нужны никому из них, а расставаться друзьями в такой ситуации вроде как не полагается. Но кажется так посчитала только сама Таня, а бывший любовник звонил ей в каждый свой приезд.

Трубку она не брала, а на сообщения с просьбой о встрече каждый раз придумывала новую отговорку: уехала из города, аврал с заказом, к ней самой приехала родня, которой вообще-то нет. Не после первого раза, так после второго или третьего до Миши ведь должно будет дойти, что она не хочет его видеть? Всё, что могли, они уже обсудили. Однако Максимов пошёл ва-банк и с месяц назад подкараулил её на объекте. Сказал, что всё обдумал, и что ребёнку лучше расти в полной семье.

И вот что Таня должна была на это сказать? Замуж за Мишу при таких вводных она не хотела. Вообще больше не хотела, если уж на то пошло. Формулировка «чтобы ребёнок рос в полноценной семье» звучит плохо с самого начала, а подачки Васильевой не нужны. Да и позволь она случиться браку, во что он выльется? Как минимум, в претензии в пылу ссор о том, что испортила мужчине жизнь. В измены, возможно взаимные, а позже всё закончится разводом. Никто из них не будет счастлив в такой семье, это будут просто три разрушенные жизни. Когда заранее известен финал, то лучше и не начинать.