Посткарантин (СИ) - Косолапова Злата - Страница 15

– Эй, эй, орлёнок, ты куда так летишь? – с улыбкой спросил Вебер, когда я, чуть не упав с лестницы, уткнулась ему носом в грудь. Как тепло! Как прекрасно… Запах табака и ночного ветра, запах лимона и костра. Господи, как бы мне хотелось прижиматься к этой груди больше, чем одно мгновение.

Я отскочила от Вебера и залилась краской.

– Прости, Вебер, – почесала я затылок. – Чуть не убила тебя, да?

– Сама чуть не убилась! – усмехнулся Сашка. – Мне‑то что будет! Пойдём!

Свет разливался лучистым теплом над черными сплетениями веток. Небо, казалось, оттаяло, стало нежно‑голубым, мягким. Время – пять, и солнце совершенно не собиралось садиться. Начало осени, куда там. Мы шли по тропинке и болтали.

Воздух был свежим, наполненным запахами ароматных костров, лежалой травы, чего‑то жареного, чего‑то домашнего. Проходя через лесопарк, я с наслаждением дышала свежим воздухом и наблюдала за рыжеющими над моей головой осенними листьями. Немного побродив под сенью чернеющих ветвей деревьев и пожухлой хвои, мы с Сашкой вышли к озеру.

Вода озера казалась гладкой, словно зеркало. И темной, почти чёрной. Опавшие листья плавали по водной глади, словно маленькие лодочки. Беседка с белыми колоннами и довольно целыми балюстрадами была, конечно, исчерчена трещинами и изрыта кусками отколотой белой краски, но всё равно выглядела очень красиво.

Когда мы подошли к ней, то я тут же нырнула под круглую крышу и встала между двух колонн у выступающей над озером балюстрады. Вебер подошёл ко мне, я улыбнулась ему, заметив, как его псы как сумасшедшие помчались по берегу, играя друг с другом.

– Слушай, Саш… – вдруг спросила я, подняв взгляд на наёмника. – А ты сам‑то где родился?

– В Москве.

– И с детства жил там?

Прищурившись, я увидела лишь стайку ребят, играющих на одном из пятачков берега, и парочку, прогуливающуюся где‑то совсем далеко.

– Жил, но ушёл. Пять лет назад.

Вебер нахмурился. Мне вдруг показалось, что я вступаю на зыбкую почву.

– Почему?

Я продолжала лениво теребить подол толстовки, старательно делая вид, что меня не распирает нешуточное любопытство. Хотя Вебер едва ли смотрел в мою сторону, был понурым каким‑то, отрешенным.

– Из‑за бывшей жены, – ответил он. – Мы уехали с ней в другой город.

– Ты был женат?!

Я едва‑едва смогла заставить себя захлопнуть рот, распахнувшийся от удивления. Наверное, моя реакция показалась Веберу не слишком адекватной. Впрочем, неудивительно. Я так громко и ошалело воскликнула, что любой бы со стороны принял меня за ненормальную.

Наёмник хмыкнул. Не слишком весело, конечно. А я вдруг отчего‑то занервничала. Даже расстроилась. Понятное дело, из‑за чего. Я питала нежные чувства к Веберу, а тут… Может, у него неразделенная любовь вообще, а я и не знаю ничего.

– Был… К счастью, именно был.

Некоторое время мы молчали, и я бы, наверное, помалкивала и дальше, но всё‑таки алкоголь сделал своё дело.

– А… что… случилось? Если не секрет.

– Да чего тут секретничать? Ушла она к другому, кинула меня на деньги и ушла.

Он не смотрел на меня, был мрачен, видно было, что ему не особо хотелось говорить на эту тему.

Я задумчиво покусала губы, снова решаясь на очередной вопрос. Эх, влюбленному всё‑таки море по колено!

– Ты любил её?

Вебер отрицательно покачал головой. Помолчал долю минуты и ответил:

– Когда‑то думал, что любил. Сначала, когда мы познакомились, я был очарован ей, влюблен – да. Закрывал глаза на все её недостатки. Иногда мне казалось, что она меня просто ненавидит, иногда мне казалось, что я её. Впрочем, после недолгих двух лет брака оказалось, что она всё это время якшалась со своим хахалем. На деньги они меня разводили.

– Какой кошмар…

Я ошалело покачала головой. Вебер пожал плечами.

– Всякое бывает. Любовь зла, полюбишь… Ну, в общем, дальше ты знаешь.

– Знаю, – горько отозвалась я.

Глянув в мою сторону, Вебер снова невесело усмехнулся.

– Что, уже и ты, Машка, несчастную любовь успела пережить?

Я тяжело вздохнула и опустила взгляд.

– Успела.

– Ну, и кто же оказался героем?

Вебер вдруг посмотрел на меня с интересом. Облокотившись на колонну, он рассеянно почесал за ухом прибежавшего Рекса.

Я фыркнула.

– Когда‑то я влюбилась в старшеклассника, который меня отфутболил куда подальше, после того как я призналась ему. После этого не влюблялась вообще. Как‑то отвернуло.

«Пока не встретила тебя, Сашка», – добавила я про себя.

Вебер посмеялся.

– Хочешь, пойду найду его и намылю ему одно место?

Я даже покраснела от удовольствия: вот это да, как Вебер меня защищает!

– Да не, он уже уехал давно отсюда. – Я отмахнулась. – Так что можно забыть о нём.

Мы ещё смеялись и болтали о чём‑то, но уже вскоре солнце красно‑рыжим диском начало клониться к краю леса, и сумерки сгустились над водой. Воздух стал остывать.

Пора домой, пить горячий чай и полдничать. Ах, как же хорошо!

***

Мы перебирались от одного сухого безжизненного дерева к другому, шаг за шагом, не останавливаясь. Ветер страшно завывал, растворяясь в ночной темени. В душе вился страх. Вскоре нам удалось выбраться из леса, разросшегося за дверями подземного города Адвеги. Собаки Вебера прислушивались к каждому шороху, принюхивались, будто бы что‑то искали. Уже минут через пять мы стояли на открытой местности. Вот это да! Слов нет, как красиво вокруг! Страшно, конечно, поджилки трясутся, но красиво – сердце замирает.

Я захлопала глазами, когда невероятный ужас и восхищение салютом взорвались в моей груди: я ведь видела небо над головой! То самое, которое не видела столько долгих лет! Которое так любила и по которому так скучала!

Вот оно, нависло куполом – тёмно‑синее, почти чёрное, с россыпью мерцающих звёзд.

Меня так захватили впечатления, что я даже почти перестала ощущать беспокойство. Теперь я снова видела мой мир.

И что же вокруг?..

Здесь, на открытой местности, на дороге, где мы с Вебером стояли, было намного светлее, чем в лесу. Большая круглая луна светилась бледным пятном в ночных небесах, освещала окрестности, хорошо доступные моему взгляду.

Мы находились посреди серых груд острых камней на выступе высокого холма, под которым, по всей видимости, и находился подземный город. За исключением плато, довольно обширного, развернувшегося внизу, нас окружал почти полностью вымерший лес. Вокруг всё поросло пожухлыми кустиками с маленькими листьями. Тонкие, больные корни растений уродливыми змейками торчали из земли, серебрились в ковре из сухой травы.

От подножия холма в темную и зловещую даль тянулась широкая дорога. Когда‑то она была заасфальтирована, но сейчас от асфальта остались лишь мятые, словно изжеванные, потрескавшиеся куски. Дорога пересекала плато, проходила сквозь маленькое поселение с несколькими полуразрушенными домами, огибала страшное бетонное здание в центре посёлка и уходила в лес. Старые деревянные дома находились от меня всего в пятистах метрах. Ссохшиеся доски в их стенах почернели от пыли и копоти, окна зияли выбитыми стеклами. Слева от поселения высилась заброшенная электроподстанция. На запад от неё, у самого леса, я разглядела высокую водонапорную башню, покрытую ржавчиной и черными пятнами.

Внутри меня вдруг всё сдавило. Меня охватил дикий, почти животный страх. Вокруг расстилалось огромное пространство – густой, дремучий лес, безлюдный, заброшенный посёлок и… ни души. То есть ни одной дружелюбной души вокруг нашей маленькой компании.

Я сжала кулаки настолько сильно, насколько могла, костяшки пальцев побелели. Надо заставить себя успокоиться. Время для побега из Адвеги мы выбрали, конечно, не самое лучшее, но выбора‑то нам не предоставили.