Невеста для Белой Короны или как не влюбиться и не умереть во Дворе (СИ) - Флин Анна - Страница 27

В голове всё складывается идеально. Почти красиво.

Поднимаю взгляд.

И улыбка на моём лице медленно меркнет.

Напротив меня сидит Элиар.

О нет.

Сожрите меня вороны. Какого хрена?!

Быстро оцениваю расстановку. Справа — Альдерик, как и положено первому. Рядом с ним Кайрен. Дальше… должен быть Элиар.

Но там сидит Сайр.

Какого... скажите-ка мне?!

Он далеко. Слишком далеко.

Напротив него русоволосая красавица уже смущённо улыбается, чуть склонив голову.

Проклятье.

Элиар что, считать не умеет? Не смог на нужный стул сесть?

— Вижу, ты злишься… — тихо, почти ласково, шепчет эта зверюга напротив.

— Конечно злюсь, — шепчу в ответ, не поворачивая головы. — Вы перепутали свой стул.

— Ах да, — его губы растягиваются в улыбке. Все тридцать два белых зуба. — Прости мою оплошность.

— Ещё не поздно пересесть.

— Поздно. Блюда уже выносят.

Их действительно выносят.

Слуги движутся почти бесшумно, как хорошо отлаженный механизм. Серебро поблёскивает в тёплом свете свечей, крышки приподнимаются — и по залу расползаются запахи. Красивые. Сложные. Многослойные. Такие, что в обычной жизни я бы уже мысленно писала отзыв вроде «пять звёзд, обязательно вернусь».

Но сейчас желудок будто забыл, зачем он вообще существует.

Ароматы бьются о сознание, а в горле — сухо. Кусок туда просто не лезет. Ни физически, ни морально. Потому что всё внимание занято другим.

Я краем глаза ищу Сайра.

Сначала осторожно, будто боюсь спугнуть собственные ожидания. Потом чуть настойчивее. Сдвигаю взгляд на миллиметр, на два, делая вид, что изучаю сервировку, узор на тарелке, отражение свечей в бокалах.

Он не смотрит в мою сторону.

Вообще.

Сайр сидит напротив своей тарелки так, будто она — единственное, что существует в этом зале. Будто мир сузился до фарфора, ножа и медленного, выверенного движения рук. Ни взгляда по сторонам. Ни попытки оценить ситуацию. Ни даже банального любопытства.

И от этого внутри что‑то неприятно сжимается.

Потому что я уже успела придумать целый диалог. Целую стратегию. Почти будущее.

А он… он даже не поднимает глаз.

Словно меня здесь нет.

И это почему‑то злит сильнее, чем если бы он смотрел слишком пристально.

— Сейчас ты в брате прожжёшь дырку, — лениво замечает голос напротив.

Зло смотрю на принца через стол. Таким взглядом обычно смотрят на особо тупые отчёты или людей, которые задают вопрос «а вы пробовали перезагрузить?»

— Вам-то какое дело, высочество?

Он пожимает плечами с таким видом, будто мы обсуждаем погоду, а не моё право смотреть туда, куда хочу.

— Просто жаль его.

Жаль. Какое благородство. Почти слёзы наворачиваются.

Принц неторопливо разрезает мясо. Нож скользит по тарелке мягко, уверенно — движения человека, который привык, что мир подстраивается под его темп, а если не подстраивается, то его аккуратно подправляют. Он кладёт кусок себе в рот и жуёт медленно, с наслаждением, будто специально растягивает момент.

И вот тут меня накрывает.

Сначала лёгкое неприятное ощущение где-то под рёбрами. Потом волна — тёплая, липкая, противная. Тошнота подступает внезапно, без предупреждения. Как плохая мысль, от которой не отмахнёшься, сколько бы ни пыталась.

Я даже не сразу понимаю, что именно не так — желудок? Нервы? Или всё сразу. Сердце начинает биться чаще, слишком часто, будто пытается сбежать из грудной клетки и оставить меня разбираться с этим фарсом одну.

— Поешь, — спокойно говорит Элиар. — Ты что-то бледнеешь.

Решаю на него не смотреть. Свечи. Эти проклятые свечи. Они воняют. Не пахнут — именно воняют. Слишком сладко, слишком густо, слишком навязчиво. Воздух будто стал вязким, плотным, его приходится буквально проталкивать в лёгкие.

Я не ела с самого утра. И воды не пила. Отличный план был. Гениальный. Браво, стратег.

Фух.

Тянусь к бокалу с вином.

И тут ладонь принца накрывает стекло.

— Сначала поешь. Ты совсем бледная.

Зло смотрю на него и рывком выдёргиваю бокал.

— Тебя забыла спросить, что мне делать.

И, не раздумывая, залпом осушаю бокал. Грациозно, между прочим. С выверенным движением, без лишних капель и колебаний. На корпоративах научилась. Когда нужно было показать характер, не теряя лица.

Тогда, кстати, я выиграла корзинку с лимонами. Килограммов пять. Гордилась этим больше, чем некоторыми дипломами.

Элиар смотрит на меня почти с восхищением.

А я — на него с яростной, чистой злобой.

Потому что в голове что-то щёлкает.

Резко.

Как будто кто-то переключил рубильник.

По краям зрения расползается тень, словно невидимые руки медленно задвигают тяжёлые шторы. Сердце пропускает удар. Потом ещё один. Пространство вокруг будто теряет чёткость.

Я резко встаю, расставляя руки, пытаясь удержать равновесие.

О проклятье.

Меня качает. Вперёд-назад, как лодку на волнах. Пол под ногами предательски плывёт. Звук вокруг становится глухим, будто я нырнула под воду. Голоса растягиваются, музыка расплывается, превращаясь в бессмысленный шум.

Это что… обморок?

Я никогда не падала в обморок. Даже когда три дня не ела. Даже когда работала без сна и на чистом упрямстве. Что за хрупкая девчонка мне досталась?

Но поздно жаловаться на тело.

Пол стремительно приближается. Холодный. Мраморный. И, судя по траектории, сейчас я эффектно разобью себе голову, добавив к вечеру ещё и скандал.

Просто прекрасно. Великолепно. Великая соблазнительница, бойтесь все!

Краем глаза замечаю Сайра.

Он наконец-то смотрит на меня.

И в его взгляде… что-то похожее на презрение. Или разочарование. Или усталое подтверждение того, что он и так обо всех нас думал.

Отлично. Просто вишенка на торте.

И тут я падаю.

Но не на пол.

Меня ловят.

Руки крепкие.

Секунду удивляюсь. Поднимаю взгляд.

Элиар.

— Глупая, — говорит он, улыбаясь так, будто всё это его развлекает.

— Сам такой…

Это последнее, что успеваю сказать, прежде чем язык немеет, мысли рассыпаются, а мир окончательно гаснет.

Ссора с лисом (ни о чем не жалею)

Просыпаюсь болезненно медленно.

Сначала приходит ощущение собственного тела — тяжёлого, ватного, как будто меня всю ночь месили, как тесто, и забыли поставить в холодильник. Потом накрывает тошнота. Потом — головокружение. Мир вращается лениво, с издёвкой, словно издевается: ну что, живая ещё?

Открываю один глаз.

Плохая идея.

Закрываю. Снова открываю, но уже второй. Мир на месте. Потолок знакомый. Белый. Слишком белый. Узнаю узор балдахина над кроватью.

Фух.

Я у себя.

Рядом — перепуганное лицо Лианны. Глаза огромные, губы сжаты, руки судорожно сцеплены, будто она боится, что я сейчас снова отключусь и исчезну навсегда.

— Госпожа моя… — шепчет она. — Вы пришли в себя.

— Как видишь, — хриплю я, ощущая, как горло будто выстлано наждачкой.

Голова всё ещё кружится. В желудке неприятно тянет. Но главное — я жива. И, судя по отсутствию боли в затылке, даже без трещины в черепе.

Что это со мной было? Ах да… всю ночь не спала в темнице, потом стресс на стрессе, потом этот придурочный ужин, где мне не дали отдохнуть ни минуты. Я ничего не ела, ничего не пила — и вот, пожалуйста. Обморок. Отлично.

Хорошо хоть голову себе не разбила.

— Вы потеряли сознание, — осторожно говорит Лианна.

— Да знаю я, — ворчу, приподнимаясь на локтях.

Тут же понимаю, что это тоже была плохая идея. Мир делает попытку перевернуться вверх ногами.