Невеста для Белой Короны или как не влюбиться и не умереть во Дворе (СИ) - Флин Анна - Страница 31

— Это традиционные рыцарские бои, госпожа. Принцы будут участвовать лично. Сражения на конях. Они скачут навстречу друг другу и стараются выбить соперника из седла специальными копьями.

— Палками, — уточняю я мрачно.

— Копьями, — настаивает Лианна. — Кто удержался в седле — тот и победил.

— Очень интеллигентно, — хмыкаю я. — Средневековый боулинг.

— Победа в турнирах приносит поддержку знати и Совета, — продолжает Лианна серьёзно, не реагируя на мой сарказм. — А это решает многое.

— Например?

— Когда умирает король, — произносит она тише, словно стены могут подслушивать, — у каждого принца есть всего сутки, чтобы захватить столицу и взойти на престол. Чем больше поддержки у принца, тем быстрее он узнаёт о смерти Носителя Короны и тем больше людей выступит на его стороне. Армия, госпожа. Всё решает армия.

Я медленно опускаюсь обратно на подушки, глядя в потолок.

— Вот оно что… — бормочу я. — И кто сейчас лидирует?

Ответ я знаю заранее. Конечно знаю. Вселенная редко радует меня неожиданностями.

— Принц Альдерик занимает первое место, — отвечает Лианна. — Вторым идёт принц Элиар.

— Ну разумеется, — выдыхаю сквозь зубы. — А мой Сайр, конечно же, последний?

Лианна опускает взгляд.

— У четвёртого принца почти нет поддержки среди знати, — признаётся она. — И… у него нет собственной армии.

Я переворачиваюсь лицом в подушку и ору.

Громко. Долго. С чувством. Так, как орут люди, у которых закончились аргументы и началась истерика.

— Проклятье, Лианна! — доносится из‑под ткани. — Как я должна поднять принца на вершину, если он упрям, как горный баран, и холоден, как ледяная ванна?!

— Не мне советовать вам, госпожа, — осторожно напоминает она.

— Знаю, — бурчу я и, наконец, поднимаюсь с кровати, вытирая лицо и собирая себя по кусочкам. — Но ты мой здравый смысл, а то мой сейчас в отпуске.

Делаю несколько шагов по комнате, расправляю плечи.

— Турнир — это шанс, — говорю уже спокойнее. — И я должна быть там.

— Сегодня открытие, — кивает Лианна. — Вам нужно быть самой запоминающейся.

— Самой яркой среди стаи сорок, — соглашаюсь я.

Служанка мнётся, теребит край передника.

— И ещё, госпожа… вам нужно собственноручно сделать восемь венков. Для каждого раунда турнира.

— Для палок? — уточняю я автоматически.

— Для копий, — терпеливо поправляет она. — Вы сможете вручать венок принцам с возвышения. Это знак благосклонности. Вы можете сделать все венки для одного принца. Или по одному для каждого.

Замираю.

В голове медленно щёлкают шестерёнки. Улыбка появляется сама собой — медленная, опасная, очень осознанная.

Улыбка на моих губах застывает, медленно вытягивается в тонкую линию и постепенно превращается в упрямство в чистом виде — то самое, которое обычно приводит меня к сомнительным решениям и крайне интересным последствиям.

— Все венки будут для Сайра, — произношу негромко, но с таким нажимом, будто ставлю печать на королевском указе.

Лианна вздрагивает.

— Госпожа… — осторожно начинает она, явно примеряя слова, как человек, идущий по тонкому льду.

— Нет, — перебиваю сразу. — Даже не начинай. Если уж я решила сломать себе шею, то делать это буду красиво.

Лианна вздыхает — тихо, почти неслышно — и исчезает за дверью.

Через несколько минут моя комната перестаёт быть спальней благородной девы и превращается в филиал цветочного апокалипсиса. Служанка возвращается с охапками зелени, лент, цветов, веток, сухих плодов и трав. Всё это вываливается на стол, кресла, подоконник и, кажется, даже на пол.

Воздух мгновенно наполняется запахами. Лес. Поле. Что‑то терпкое, что‑то сладкое. У меня слегка кружится голова.

Сажусь за стол, подгибаю под себя ногу, разглядываю хаос перед собой с выражением опытного менеджера, которому в пятницу вечером принесли задачу со словами «ну это же несложно».

— Сразу предупреждаю, — говорю мрачно, — раньше я подобным занималась только в детстве. И то… там был пластилин.

— Вы справитесь, госпожа, — мягко улыбается Лианна. — Нужно просто вплести символы силы, благосклонности и удачи.

«Просто». Люблю это слово. Оно всегда врёт.

Беру первую ветку. Она ломается с сухим треском.

— Прекрасно, — бурчу. — Похоже у нас будет венок скорби.

Пальцы путаются в лентах. Зелень упрямо торчит в разные стороны, будто протестует. Цветы выскальзывают.

Первый венок выходит… выразительным. В нём есть боль, надлом и экзистенциальный кризис.

— Он отражает моё внутреннее состояние, — комментирую я.

— Венки должны быть аккуратными, госпожа, — осторожно напоминает Лианна.

— Тогда им придётся подождать, — фыркаю.

Плету дальше.

— Лианна, — не поднимая головы, произношу я, — чисто гипотетически. Как вообще получают армии?

Служанка задумывается.

— Земли, — начинает она. — Союзы с домами знати. Клятвы верности. Деньги. Репутация.

— Репутация… — повторяю я, вплетая очередную ленту. — Значит, Сайру нужно выглядеть сильным, перспективным и…

— Надёжным, — добавляет Лианна. — Совет не поддержит того, кто кажется пустым или… слабым.

Я морщусь.

— Он не слабый. Он просто не орёт о себе на каждом углу.

Следующий венок получается ещё более странным, чем первый.

— Значит так, — продолжаю я. — Если я хочу, чтобы знать его заметила, он должен выиграть в турнире.

— Победы привлекут внимание, — кивает Лианна. — Но этого недостаточно. У Альдерика за спиной старые дома. У Элиара — деньги, связи и армия влияния.

— А у Сайра, — выдыхаю я, сжимая ветку, — только я.

В комнате становится тихо.

— Мне придётся переломать этот мир, — рычу сквозь зубы. — Перекроить его под него. Заставить элиту смотреть туда, куда им не хочется.

— Это почти невозможно, — тихо говорит Лианна.

— Почти, — отвечаю я и усмехаюсь. — Но я никогда не была поклонницей слова «невозможно».

Смотрю на венки. Кривые. Неровные. Сделанные руками человека, который не верил в чудеса, но сейчас отчаянно решил одно создать.

— Альдерика и Элиара будет сломать сложнее всего, — продолжаю я. — Они любимцы системы. Им прощают ошибки.

— Они сильные, — соглашается Лианна.

— Значит, — поднимаю взгляд, — мне придётся быть умнее. Или наглее. Или безумнее.

Усмехаюсь. Внутри поднимается странная смесь усталости, отчаяния и азартного огня.

— Венки будут кривыми, — заключаю я. — Зато план… будет смертельно безупречным.

Беру следующую ленту.

И продолжаю плести.

***

Сижу в удобном кресле на возвышенной трибуне — амфитеатре Совета, как здесь это пафосно именуют, — и чувствую себя экспонатом на выставке. Слева и справа такие же террасы, уставленные важными людьми: советники, старые дома, знать и прочая публика.

Чуть выше, под навесом из светлого камня и ткани, располагается ложа Хранительницы. Матушка-королева сегодня выглядит так, будто собиралась не на турнир, а на собственное обожествление: идеальная осанка, холодный взгляд, вокруг — полукруг слуг, каждый из которых готов умереть за её подол. Давит. Вдохновляет. Одновременно.

Нас, девушек, рассадили по пятёркам на противоположных сторонах ристалища — широкого песчаного поля, ограждённого низким барьером. Именно здесь будут носиться рыцари, сталкиваться, падать, терять честь, зубы и иллюзию о бессмертии.

Я сижу с охапкой венков на коленях. Пальцы слегка дрожат, и я делаю вид, что это от ветра, а не от навязчивых, липких мыслей в стиле «а вдруг он вообще не подойдёт», «а вдруг пройдёт мимо, как всегда», «а вдруг ему плевать», «а вдруг я зря вообще здесь сижу». Тревога грызёт изнутри, как мелкий, злобный зверёк: тихо, но настойчиво. Я уговариваю себя не думать, не ждать, не надеяться. Но сердце, предатель, всё равно прислушивается к каждому движению на арене, будто Сайр может появиться просто из воздуха, если смотреть достаточно пристально.