Невеста для Белой Короны или как не влюбиться и не умереть во Дворе (СИ) - Флин Анна - Страница 49

Ко мне приходят коллеги. Они приносят фрукты и дурацкие открытки.

— Олесь, ну ты даешь! Возвращайся скорее, там такие завалы по тендерам!

Смотрю на них и не понимаю, на каком языке они говорят. Тендеры? Отчеты? Вы серьезно? Мир рушится, я умираю от тоски по человеку из другого измерения, а они переживают о сроках подачи заявок.

В какой-то момент просто перестаю отвечать. Отворачиваюсь к стене и закрываю глаза. Верните меня обратно. Пусть в костер, пусть на плаху, пусть в ад — только не заставляйте меня снова становиться «Олесей Николаевной». Мне тридцать пять, и я впервые поняла, что до этой комы я вообще не жила.

Я не хочу «выкарабкиваться». Я хочу обратно домой. К нему. К моей самой яркой и честной ошибке.

Мама приходит каждый день. Приносит домашние бульоны, пересказывает сплетни о соседях и пытается меня развлечь. Она говорит, говорит, говорит… А я молчу. Я замыкаюсь в себе, выстраивая вокруг своей кровати невидимую стену из колючей проволоки. Мне физически больно ее слушать. Ее радость от моего «возвращения» кажется мне издевкой.

— Леся, ну поешь хоть ложечку, — умоляет она.

Смотрю в окно, где серые тучи лениво ползут над серыми многоэтажками.

— Зачем, мам?

— Как зачем? Чтобы жить! Врач говорит, ты скоро полностью восстановишься.

Жить? Она называет это жизнью? Просыпаться под гул машин, надевать синтетические шмотки, пить растворимый кофе и ждать, когда кости срастутся, чтобы снова вернуться в офис к таблицам Excel?

Проходят месяцы.

Наконец, меня выписывают.

Возвращаюсь в свою квартиру. Серые обои, запах пыли, куча непрочитанных писем в почтовом ящике. Первое, что вижу — пустая миска Марсика. Сердце болезненно сжимается, но тут же отпускает: мама говорила, что забрала кота к себе. Он жив. Хоть одна душа не пострадала от моего временного безумия.

Я сажусь на диван и тупо смотрю в стену. Здесь всё напоминает об Олесе. Об этой скучной, предсказуемой женщине, которая мерила счастье скидками в супермаркете и карьерным ростом.

Ненавижу эту квартиру. Ненавижу это тело, в котором нет ни капли той энергии, что искрилась в Элларии. Ненавижу этот мир, в котором нет Элиара.

Его нет. И не будет. Потому что это был сон. Галлюцинация умирающего мозга. Плод комы.

Жить так дальше? Не могу. Боль не проходит — она просто становится привычной, как хронический ревматизм, но при этом она острее любого ножа. Каждый вечер я засыпаю с надеждой не проснуться, а каждое утро проклинаю будильник.

Начинаю методично закрывать дела. Это мой последний проект, и я выполню его идеально.

Увольняюсь с работы. Шеф что-то мычит про «потерю ценного кадра», но я просто кладу заявление на стол и выхожу, не оборачиваясь. Продаю машину. Расплачиваюсь за кредит. Закрываю все подписки — Кинопоиск, Музыка, спортзал… Зачем мне музыка, если я слышу только крик Элиара над моим телом? Я встречаюсь с друзьями, выпиваю с ними по бокалу вина, фальшиво смеюсь и прощаюсь так, будто уезжаю в длительную командировку. Они верят. Люди всегда верят в то, что им удобно.

И вот, когда последний счет оплачен, а квартира прибрана так, будто завтра сюда заедут новые жильцы, я понимаю: пора.

Ночь. Парк на окраине города. Озеро, покрытое тонкой корочкой льда, который уже начал подтаивать под лучами не по-весеннему холодного месяца.

Иду к берегу, таща за собой рюкзак. В рюкзаке — тяжелый строительный кирпич и моток крепкой веревки. Мой план прост и лишен всякого изящества. Никаких записок, никаких пафосных речей. Просто выход из игры, которая мне разонравилась.

Сажусь на поваленное дерево, достаю кирпич. Руки дрожат, но не от страха, а от холода.

— Ну вот и всё, Олеся, — бормочу я, обвязывая веревку вокруг камня. — Карьера закончена. Отчет сдан.

Начинаю накидывать петлю себе на шею, прикидывая, хватит ли веса, чтобы не всплыть. В голове — странная пустота. Никаких картинок из жизни перед глазами. Только голубые глаза Элиара.

— Ну что же вы, госпожа… — раздается за спиной мягкий, до боли знакомый голос. — Опять за свое? Опять неоправданный риск?

Замираю. Веревка выскальзывает из рук. Этот голос… Этот вкрадчивый, чуть насмешливый тон я узнаю из тысячи.

Резко вскидываюсь, оборачиваясь. На берегу, освещенная бледным светом фонаря, стоит девушка. Тонкая, в невзрачном пуховике, но с глазами, которые светятся нечеловеческой мудростью.

— Лианна?! — вскрикиваю, и этот крик радости пугает ночных птиц. — Ты… ты моя галлюцинация, да?

Вскакиваю, забыв про камень, и бросаюсь к ней, хватая за плечи. Она теплая. Она настоящая. От нее пахнет лавандой и тем самым дворцовым шармом.

— Нет, я вполне реальна, Олеся, — она улыбается, и в уголках ее глаз собираются те самые морщинки, которые я видела в Белом Дворце. — Хотя мой нынешний облик оставляет желать лучшего. Этот мех на капюшоне просто ужасен, вы не находите?

— Какой ещё мех? Что происходит? Откуда ты здесь? Тот мир… это был не сон?

— Не сон, — Лианна вздыхает и усаживается на мое поваленное дерево, бесцеремонно отодвинув кирпич. — Это я поместила тебя в тело Элларии, Олеся.

Стою с открытым ртом, чувствуя себя полной идиоткой.

— Ты? Но ты же была служанкой…

— Служанкой я была только потому, что так было удобнее за тобой присматривать, — она пожимает плечами. — Скажем так, я — некий… дух-хранитель. Или просто сущность, которой стало жаль одну несчастную женщину, завязшую в офисной рутине и забывшую, что нужно жить. Я хотела показать тебе, что жизнь — это не только дедлайны. Я дала тебе шанс прожить то, что ты променяла на карьеру.

— Шанс?! — я начинаю закипать. — Ты заставила меня влюбиться в человека, а потом выдернула меня обратно! Это ты называешь шансом? Это жестокая шутка!

— Я не рассчитывала на такую сильную любовь, — тихо говорит она, глядя на воду. — Думала, ты просто поиграешь в принцессу, получишь порцию адреналина и вернешься в свое тело обновленной. Но вы с Элиаром… вы перепутали мне все карты. Ваша связь оказалась слишком… сильной.

Падаю перед ней на колени, вцепляясь в ее руки.

— Лианна, плевать на карты! Умоляю, скажи… как он? Он жив?

Лианна отводит взгляд.

— Жив. Но принц… он не в себе, Олеся. Но я не могу тебе помочь. Миры закрыты. Твое место здесь. Ты должна жить свою жизнь.

Я указываю рукой на кирпич с веревкой.

— Видишь? Вот так я живу. Планирую будущее, ставлю цели. Лианна, я не могу здесь! Там — мое сердце. Там — я настоящая. Здесь осталась только пустая оболочка, которая умеет пользоваться микроволновкой. Верни меня!

— Это невозможно, — качает она головой. — Тело Элларии… оно сожжено, Олеся. Элиар устроил погребальный костер, который был виден из соседних королевств. Он не мог оставить твое тело гнить в земле. У тебя больше нет «тела» в том мире.

— Ох, проклятье… — закрываю лицо руками, чувствуя, как последняя надежда рушится. — Значит, всё? Конец?

— Есть один выход, — шепотом произносит Лианна после долгой паузы. — Но он тебе не понравится. Это… это очень больно. И это потом нельзя будет изменить.

— Плевать на боль! — вскидываюсь я. — Хоть расчленяй меня, хоть жги живьем! Только верни меня к нему. Любая боль в этом мире — ерунда по сравнению с тем, что я чувствую каждый раз, когда просыпаюсь здесь.