Во всем виновата книга. Рассказы о книжных тайнах и преступлениях, связанных с книгами - Дивер Джеффри - Страница 24

По сравнению со многими другими, Якоб и Ава оказались счастливчиками, государство не испортило им жизнь. Куда больше, чем от HUAC[29], они пострадали от Карла Ольсона и поднятой им шумихи.

С тех пор как легенда о «Книге призраков» стала мировой сенсацией и сделанные Максом Баумгартеном фотоснимки тряпичного свертка попали в прессу, Якоб не знал ни сна ни отдыха. Еврейские организации собрали деньги и наняли детективов. Федеративная Республика Германия пустила по следу убийцы собственных ищеек, это был акт искупления и жест уважения к еврейскому народу. По слухам, правительство Израиля отрядило на поиски «Книги призраков» моссадовских охотников на нацистов. В те дни казалось, что все авантюристы, все репортеры-фрилансеры, все зарубежные правительства забыли прочие дела и кинулись добывать проклятый блокнот. И конечно же, всем до зарезу понадобилось проинтервьюировать Якоба Вайсена.

Мало того что постоянно менялись слухи о местонахождении «Книги призраков» – менялись и слухи о ее содержании. Из коварной сказки она превратилась в смесь легенды о Святом Граале с романом «Мальтийский сокол». Часа не проходило без звонка, телефонного или дверного.

Миновали месяцы, если не годы, пока эта суета не улеглась и Якоб с Авой не смогли полностью посвятить себя детям. А потом и внукам. Конечно же, чертова «Книга» не соизволила раз и навсегда уйти из их жизни. Она непременно напоминала о себе, стоило очередному беглому нацисту попасться в руки закона.

Год суда над Эйхманом был поистине адским. А фильмы на тему холокоста, такие как «Ростовщик», «Список Шиндлера», «Марафонец», «Шоа», «Досье „ОДЕССА“», «Мальчики из Бразилии» и даже «Продюсеры», снова и снова загоняли Якоба обратно в им же самим сотворенный ад. С появлением Интернета стало только хуже. Но к тому времени Вайсен уже вышел на пенсию и перебрался с семьей в Бойнтон-Бич. Ава умерла в 2002-м, и на недолгий срок Якоба объяло поистине дзенское равнодушие. Что случилось, то случилось, потерянного не вернешь. Но он тогда не знал, что история еще не закончилась.

Федеративная Республика Германия,

Берлин, 2009

Поначалу объявили, что теракт осуществила Аль-Каида, поскольку эпицентр мощного взрыва располагался в считаных метрах от входа в метро. И лишь на следующий день, после того как спасатели извлекли из-под обломков старого дома выживших и собрали куски взрывного устройства, стало ясно, что это «выстрел из прошлого». По всей вероятности, двухсотфунтовая бомба выпала из брюха «Б-17» или «Б-24». Зарывшаяся в землю, она пролежала под тротуаром шестьдесят с лишним лет.

Когда сменившие спасателей чистильщики разгребали щебень, от авиабомбы сдетонировала взрывчатка другого рода. Из груды битого кирпича, искореженного металла, древесной щепы и алебастровой пыли кто-то достал блокнот, завернутый в ветхую лагерную пижаму. По предписанию суда было проведено расследование, которое выявило зыбкую связь между «Книгой призраков», Бронкой Качмарек и Дэниелом Эпстайном, ненадолго пережившим свою жену. В интервью главный следователь высказал предположение, что в снесенном доме когда-то снимали квартиру Дэниел Эпстайн и Макс Баумгартен. Конечно, нельзя сказать с уверенностью, что «Книга призраков» была спрятана под половицей или за шкафом, но согласитесь, такая догадка напрашивается. Одно не вызывает сомнений: никто из десятков людей, снимавших квартиру с тех пор, не обнаружил тайник.

Нью-Йорк-Сити, Манхэттен, 2011

Они наконец приезжают, и наступает Судный день. «Аукцион Квинби» любезно предоставил своего человека; тот уже поджидает на тротуаре, чтобы проводить Якоба Вайсена в здание. Но седой и сгорбленный гость недовольно мотает головой и что-то бурчит.

– Зейде, пожалуйста, повежливей, – увещевает Лия.

– Простите старика, – извиняется Якоб, любуясь тонкой и гибкой блондинкой из «Квинби».

– Конечно, мистер Вайсен. Прошу следовать за мной.

Блондинка отворяет для гостей дверь, а другой сотрудник фирмы отправляется парковать их машину.

Наконец-то Якоб видит сверток, найденный на развалинах два года назад. Впрочем, нет: он летал в Берлин, чтобы засвидетельствовать подлинность «Книги». И это могло породить новую ложь. Достаточно было сказать: «подделка, мастерская, но подделка».

Он так и намеревался поступить до самого последнего момента – но произнес совсем другое: «Это сверток, который я в сорок четвертом положил в телегу с золой».

Якоб стоял в шаге от смерти, он слишком устал от разрухи, в которую вверг собственную жизнь. Сейчас он не мог солгать. Вдобавок ему, как и многим другим, очень хотелось понять, ради чего этот идиот Исаак Бекер принес себя в жертву. Вайсен моментально узнал силуэт звезды, и сердце забилось сильнее. И хотя прошло шестьдесят пять лет с того дня, как сверток лег в золовозку, от него пахло гарью, в этом Якоб мог поклясться.

Архивисты, историки, начальники музеев, религиозные лидеры и бывшие узники концлагерей не сошлись во мнениях о том, как следует обращаться с находкой. Некоторые утверждали, что ее надо аккуратнейшим образом распаковать и все компоненты – пижаму, клеенку и саму книгу – отправить на изучение и сохранение. Другие возражали: нельзя рисковать, очень уж легко повредить вещь, имеющую столь огромную историческую ценность. Третьи настаивали, что вообще нельзя прикасаться к свертку – от этого пострадает его духовная сущность.

Ждали распоряжений от правительства ФРГ, но оно уклонилось под тем предлогом, что едва ли имеет право решать подобные вопросы.

Дали результат интенсивные поиски кровной родни Исаака Бекера, продолжавшиеся без малого год. Хайман Яблонски, троюродный брат, двенадцатилетним мальчишкой вместе с семьей попал в Треблинку и выжил, а после войны поселился в бруклинском Мидвуде. С Исааком он никогда не встречался и легенды о «Книге призраков» ранее не слышал, а теперь считал, что является ее законным владельцем. Характером Яблонски оказался схож со своим троюродным дядей. Человек скромного достатка, он был бы не прочь извлечь прибыль из свертка, однако понимал его многоуровневое значение.

От будущих участников аукциона потребовали гарантии соблюдения ряда жестких условий владения. Маленькие фрагменты пижамы и санитарной клеенки, а также отдельные страницы книги безвозмездно передаются библиотеке Яд Вашем, Мемориалу жертвам холокоста в Израиле, Музею холокоста в Вашингтоне, Музею «Аушвиц» в Польше и Мемориалу жертвам холокоста в Берлине для постоянной экспозиции; все же остальное будет ежегодно перевозиться по разным музеям и мемориалам планеты и демонстрироваться на полугодовых выставках. А после смерти Хаймана Яблонски «Книгу призраков» приобретет Яд Вашем по заранее назначенной цене.

В главном зале «Квинби» стоит возбужденный гул. Здесь собрались многочисленные журналисты и дипломаты из Соединенных Штатов, Израиля, Германии и Польши. Тут же и начальство музеев и мемориалов холокоста. Ну и конечно, присутствуют заявленные участники аукциона, все до одного. Чтобы не допустить продажу реликвии отрицателям холокоста, представителям человеконенавистнических организаций или иным субъектам, способным нарушить условия хранения и уничтожить реликвию, торги по телефону в этот раз исключены. У всех на виду стоит специально для «Книги призраков» сконструированный плексигласовый перчаточный бокс, не лишенный сходства с камерами для работы с плутонием. Решено снять обертки с «Книги» сразу по ее продаже. Для зачитывания фрагментов текста приглашены специалисты по лингвистике.

Но наибольшее оживление в этом зале, полном государственных мужей и знаменитостей, богачей и мудрецов, вызывает прибытие Якоба Вайсена. Кто-то хлопает в ладоши, другой подхватывает, и вот уже все на ногах, и аплодисменты оглушительны. Старик подавлен таким приемом – но об этом знает только он, и никто не догадается о причине подавленности. Якоб просит разрешения отлучиться на минуту и уединяется в мужском туалете.